Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 29)

— Чёрная смородина, — Мира прикрыла глаза, смакуя. — И что-то древесное. Дуб?

— И лёгкая нотка ванили, — добавил я. — От бочки.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с удивлением.

— Ты правда разбираешься в вине.

— Немного.

— Кто тебя научил?

Я сделал ещё один глоток, давая себе время подумать. Врать, что никто было бессмысленно, я и так уже сказал больше, чем хотел. Рядом с ней я слишком расслабляюсь.

— Человек, которого больше нет.

Мира не стала расспрашивать. Просто кивнула и придвинулась ближе, прижавшись плечом к моему.

Мы пили молча, наслаждаясь вином и компанией друг друга. Удивительно, но с ней было так приятно молчать.

— У меня есть кое-что для тебя, — вдруг сказала Мира. Я повернул голову.

— Уже? Я думал, поиск займёт больше времени.

— Мой знакомый — настоящий профи, — она отвела взгляд. — К тому же я сказала, что мне это важно.

— А тебе важно? — Я смотрел в её глаза. Ответом мне был короткий кивок.

— Да, Алекс. Честно говоря, после того как я прочитала всю эту информацию, я просто не знаю, кто ты. Явно не мальчишка из приюта. Но куда важнее, что ты мне нравишься, и если ты не захочешь рассказывать, то я не буду настаивать.

— Спасибо. Мне было очень важно это услышать. По правде говоря, я сам не знаю, кто я и что вокруг меня творится.

Протянув руку, она взяла стопку распечатанных листов со стола и протянула мне.

— Здесь всё, что удалось найти, — Мира села рядом и положила папку мне на колени. — Твоё личное дело из приюта. Сканы старых документов. И… кое-что странное.

Взяв в руки документы, я присвистнул. Кто бы ни был знакомым Миры, он был настоящим профи. За такое короткое время получить так много. Это явно не работа за тысячу кредитов. В распечатках были фотографии документов, скриншоты каких-то баз данных, отсканированные рукописные заметки и несколько страниц каких-то протоколов.

— Это явно стоит не тысячу, — сказал я, пролистывая страницы.

— Для меня — тысяча, и, если надо, человек подождёт, — ответила она, внимательно глядя на мою реакцию.

Личное дело Алекса Доу. Приют «Светлый путь». Имя — присвоено при поступлении. Дата поступления — пятнадцатое марта, четырнадцать лет назад. Возраст — приблизительно три года. Обстоятельства — доставлен неизвестным гражданином. Родители не установлены. Документы отсутствуют.

Я перевернул страницу.

Характеристика при поступлении. Тихий. Наблюдательный. Неконфликтный. Демонстрирует длительную концентрацию внимания, нетипичную для возраста.

— Полицию вызвали только через восемь дней, — сказала Мира, наблюдая за моей реакцией. — Восемь дней, в течение которых ребёнок официально не существовал. Ты же понимаешь, что так не бывает. Тут явная нестыковка.

Я кивнул, продолжая читать.

Интересно. Очень интересно. Маленький Алекс был необычным ребёнком. Слишком спокойным, слишком адаптивным. Такое могло быть, если он не чувствовал себя одиноким. Словно что-то или кто-то всегда был с ним. Мне срочно нужно увидеть его детские рисунки — в них может крыться ответ. Может быть, рядом с ним всегда были духи, и они его успокаивали и подсказывали. Он мог их даже не слышать, но где-то глубоко внутри него они всё равно готовили его к выживанию.

Следующая страница заставила меня замереть.

Результаты тестирования дара. Ранг — E, нестабильный. Интересно, нестабильное ядро в результате чего? В моём мире такое могло быть, если на ребёнка воздействовала большая сила или же если кто-то из его родителей был проклят.

— Ты говорил о целительстве, а тут написано, что основа — свет, — Мира словно прочитала мои мысли. — А ещё ты говорил о духах. Это не имеет ничего общего со светом.

— Пока моё ядро было целым, основой действительно был свет. После его разрушения мне удалось сохранить лишь астрал. А целительство — это так, небольшой бонус.

— Может быть.

Я перевернул ещё несколько страниц. Служебная записка, едва читаемая. «Личные вещи необычного вида… переданы ответственному лицу…»

— Твоя воспитательница, — Мира указала на следующий лист. — Гвендолин Кроули. Она единственная, кто тебя оформлял. Без напарника, что нарушает все правила.

— И что это значит?

— Не знаю, но она ушла из приюта через два года. А потом… — Мира сделала паузу, — приняла постриг в монастыре Серого Совета. Стала сестрой Еленой.

Серый Совет. В голове сразу всплыли слова Алисы: «Ты одержимый, и мне нужно срочно сообщить в Серый Совет?» В какое дерьмо я вляпался?

Я медленно опустил бумаги.

— Монастырь Святой Агнессы, — продолжила Мира. — Это около сорока километров отсюда. Меньше часа на машине, можно съездить и спросить у неё лично.

В голове набатом билась фраза «Срочно сообщить в Серый Совет».

— И ещё кое-что, — Мира достала последний лист. — Через месяц после твоего поступления кто-то делал запрос в архив. Искал ребёнка трёх лет, поступившего в марте.

— Кто?

— Инициалы — В. Ш. Частное лицо. Причина запроса — розыск пропавшего родственника.

В. Ш. Кто-то искал Алекса. Искал — и, судя по всему, не нашёл. Алекс Доу, кто же ты, парень? А тот, кто тебя искал, — друг или враг?

— Алекс, — голос Миры стал тихим, почти шёпотом. — Кто ты такой?

Я посмотрел на неё. На её тёмные глаза, в которых читались тревога и любопытство. На губы, которые я целовал час назад. На руки, которые держали бумаги с моим прошлым.

Кто я такой?

Хороший вопрос. У меня самого не было на него ответа.

— Я не знаю, — сказал я честно. — Но собираюсь выяснить.

Глава 14

Интерлюдия Кайзер

Кабинет на последнем этаже складского комплекса был обставлен с той функциональной простотой, которая выдавала в хозяине бывшего военного. Никаких картин на стенах, никаких безделушек на полках — только карты города, схемы районов и несколько фотографий в простых рамках. На одной из них молодой мужчина в форме армейского охотника стоял рядом с группой таких же молодых парней, все улыбались в камеру. Снимку было больше двадцати лет.

Герман Айронфест, которого уже давно никто не называл по имени, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Отчёты, накладные, счета — бюрократия криминальной империи мало чем отличалась от бюрократии легального бизнеса. Разве что последствия ошибок здесь были несколько… серьёзнее.

Кайзер — это прозвище прилипло к нему ещё в армии, когда он командовал отрядом зачистки разломов на северной границе, потёр переносицу и отложил очередной документ. Цифры расплывались перед глазами. Слишком много часов без сна, слишком много проблем, требующих решения и слишком мало тех кому он мог доверять. Опыт говорил, что доверия достойны лишь те кто сражался с ним бок о бок.

В свои сорок пять он всё ещё выглядел внушительно. Широкие плечи, мощная шея, руки, способные согнуть стальной прут. Короткая стрижка открывала жесткое, словно вырубленное из камня лицо с глубокими морщинами у глаз и рта. Виски давно поседели, но это лишь добавляло ему особо шарма. А его холодные серые глаза выдавали в нем человека, который прошёл через ад и вернулся.

Когда-то он был одним из лучших охотников В-ранга в северном секторе. Три года на передовой, сотни закрытых разломов, тысячи спасённых жизней. А потом очередной щенок из мечей оказался для руководства ценнее, чем верный боец и началась грязь или как сейчас принято говорить политическая необходимость, в результате которой он получил удар в спину от тех, кому он доверял. Его отряд списали, результаты присвоили другие, а его самого отправили в отставку с минимальной пенсией и благодарственной грамотой.

Кайзер усмехнулся, вспоминая тот день. Грамота до сих пор лежала где-то в ящике стола. Он сохранил её как напоминание о том, чего стоят слова тех, кто сидит наверху.

После отставки он построил собственную империю. Не такую, какую хотели бы видеть его бывшие командиры, — но империю, где его слово было законом, где его люди знали, что он никогда не бросит их в беде. Наркотики, контрабанда, услуги определённого рода — всё это было лишь инструментами. Настоящей целью всегда была власть. Власть, которую у него однажды отняли и которую он поклялся вернуть.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Кайзер поднял голову, готовый рявкнуть на наглеца, но слова замерли на губах.

Лидия Вейн стояла на пороге, и одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то серьёзное. Она была красива той опасной красотой, которая заставляет мужчин совершать глупости. Тридцать пять лет, тёмные волосы, собранные в строгий хвост, холодные серые глаза, фигура, способная украсить обложку журнала. Но за этой красотой скрывался разум, острый как бритва, и душа, в которой не осталось места для сентиментальности.

Она была его правой рукой уже восемь лет и пять из них была любовницей. Лидия была единственным человеком в мире, которому он доверял почти полностью. Почти.

— Что такое, Лидия? — Кайзер отложил бумаги. — Я погряз в этих отчётах по уши, спонсоры требуют данных. Надеюсь, у тебя есть веская причина врываться без стука.

— Есть. — Её голос был ровным, но Кайзер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. — Звонил Бреннан.

— И что хочет наш ручной детектив?

Лидия закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её каблуки глухо стучали по бетонному полу.

— Давида нашли мёртвым.