Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 31)
— Доктор Хольц, — её голос был мягким, почти нежным. — Мы понимаем, что просим о многом. Но этот человек… — она на мгновение опустила глаза, изображая скорбь, — он был нам как младший брат. Мы просто хотим попрощаться. Десять минут. Это всё, о чём мы просим.
— Я не могу…
Лидия шагнула ещё ближе. Её рука легла на грудь доктора. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но Герман прекрасно знал как быстро она может убивать подобным движением. Но Лидия была умна и всегда знала, что деньги более простой способ чем кровь. Ее рука скользнула к нагрудному карману его халата и оставила там небольшой сверток, который появился у нее словно у фокусника…
— Пожалуйста, — её глаза блестели от непролитых слёз. — Это важно для нас. — Ей бы играть в театре, а не вразумлять тупых медиков.
Доктор Хольц застыл, чувствуя тяжесть свёртка в кармане. Его взгляд метнулся к Бреннану, который старательно изучал потолок, потом к Кайзеру, который смотрел на него с абсолютно непроницаемым выражением лица.
— Десять минут, — наконец выдавил патологоанатом. — Не больше.
— Благодарю, доктор, — Лидия улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что любой, кто не знал её, поверил бы в искренность. — Вы очень добры.
Хольц торопливо направился к выходу, на ходу бормоча что-то о необходимости проверить документы в архиве. Бреннан последовал за ним, бросив на Кайзера многозначительный взгляд.
Дверь закрылась и они наконец-то остались одни.
Кайзер подошёл к столу, на котором лежало тело, накрытое белой простынёй. Несколько секунд он просто стоял, глядя на очертания под тканью. Потом медленно откинул простыню.
Давид выглядел почти спокойным. Если не считать синюшного оттенка кожи и багровой борозды на шее от петли, он мог бы просто спать. Глаза были закрыты. То ли патологоанатом уже постарался, то ли так и было. Руки лежали вдоль тела, и даже отсюда были видны глубокие разрезы на запястьях — аккуратные, профессиональные, от запястья к локтю.
— Он знал, как это делается, — тихо сказал Кайзер. — Поперёк режут для внимания. Вдоль, чтобы умереть.
— Или кто-то сделал это за него, — отозвалась Лидия, натягивая тонкие перчатки.
Она подошла к столу и начала методичный осмотр. Пальцы скользили по холодной коже, проверяя, изучая, запоминая. Кайзер молча наблюдал.
— Никаких следов борьбы, — Лидия осмотрела руки, плечи, грудь. — Никаких синяков, кроме посмертных. Никаких царапин, порезов или ссадин. Если его убили, он не сопротивлялся. Под ногтями нет частичек кожи или грязи
— Ты хочешь сказать, что Давид не сопротивлялся?
— Именно.
Она наклонилась ближе к лицу мертвеца, принюхиваясь.
— Алкоголь. Много. И… — она нахмурилась.
— Что?
— Дай мне минуту.
Лидия обошла стол, наклоняясь то к одной части тела, то к другой. Её лицо было сосредоточенным, как у охотничьей собаки, взявшей след.
— Виски, — наконец сказала она. — «Синглтон», как и сказал Бреннан. Я чувствую его — дорогой, выдержанный, с нотками ванили и дуба.
— И?
— И дешёвое пойло. — Она выпрямилась. — Что-то вроде того, что подают в трущобных барах. Знаешь, то, от чего наутро раскалывается голова и хочется умереть.
Кайзер нахмурился и вспомнив произнес:
— В отчёте была только бутылка «Синглтона».
— Именно. — Лидия стянула перчатки. — А здесь — два разных запаха. Он пил что-то дешёвое, а потом — дорогое. Или наоборот.
— Может, смешал?
— Давид? — Лидия покачала головой. — Ты же знаешь, каким он был. Помешанный на своей коллекции. Он скорее отрезал бы себе руку, чем налил бы в один стакан «Синглтон» и барную бурду. Для него это было бы кощунством.
Кайзер молчал, обдумывая услышанное.
— Значит, он пил где-то ещё. До того, как вернулся домой.
— В «Чёрном псе», скорее всего. Это его обычное место, когда Ингрид уезжает.
— А потом пришёл домой и открыл дорогой виски?
— Не просто дорогой. Сорокалетней выдержки. Он берёг эту бутылку три года, ждал особого случая. Думал она согласится выйти за него и тогда он ее откроет. — Лидия посмотрела на Кайзера. — Какой особый случай мог заставить его открыть её перед самоубийством?
Вопрос повис в холодном воздухе морга.
Кайзер снова посмотрел на тело. Давид был его человеком. Не самым умным, не самым полезным, но верным. Преданным как пёс. Он выполнял приказы, не задавая лишних вопросов, и никогда не подводил.
И теперь он лежал здесь, на металлическом столе, с разрезанными венами и следом от петли на шее.
— Записка, — медленно произнёс Кайзер. — Он обвиняет Ингрид в изменах.
— Да.
— Ингрид ему не изменяла.
— Насколько мне известно — нет. Секс для нее не особо важен. Она использовала его, но не изменяла. Он был ей полезен. — Лидия пожала плечами.
— Тогда откуда эта чушь в записке?
— Может, он узнал что-то, чего не знаем мы?
Кайзер покачал головой.
— Нет. Если бы Давид узнал, что Ингрид ему изменяет, он бы не повесился. Он бы нашёл того ублюдка и забил его до смерти голыми руками. А потом пришёл бы ко мне и попросил разобраться с ней.
— Тогда что?
Кайзер накрыл тело простынёй. Его движения были медленными, почти церемониальными.
— Кто-то заставил его написать эту записку. Кто-то, кто знал об Ингрид, но не знал их отношений по-настоящему. Кто-то, кто хотел, чтобы это выглядело как самоубийство из-за несчастной любви.
— Это потребовало бы… — Лидия замолчала.
— Что?
— Контроля. — Её голос стал тихим. — Давид боец С-ранг специализирующийся на укрепление тела. Чтобы заставить его сделать всё это без борьбы я даже не знаю что нужно.
Кайзер молчал. В его голове медленно складывалась картина, и она ему очень не нравилась.
Кто мог это сделать? Кто имел мотив, возможность и способности?
Враги? Их хватало, но никто из известных ему не обладал достаточной силой, чтобы справиться с Давидом без следов борьбы.
Конкуренты? Возможно, но зачем такая сложная инсценировка? Проще было бы просто застрелить его в тёмном переулке.
Кто-то изнутри? Эта мысль была неприятной, но Кайзер не отбрасывал её. Он слишком долго жил, чтобы верить в абсолютную преданность.
— Что ты думаешь? — спросила Лидия.
— Я думаю, — медленно произнёс Кайзер, — что кто-то объявил мне войну. И начал с того, что убил одного из моих людей, сделав это похожим на самоубийство.
— Зачем? Почему не просто убить?
— Потому что это послание. — Кайзер повернулся к ней. — Записка, обвиняющая Ингрид. Дорогой виски, который Давид берёг для особого случая. Всё это — не случайность. Кто-то хочет, чтобы мы знали, что это убийство, но не могли доказать.
— Играет с нами?
— Да. И это значит, что он либо очень глуп, либо очень уверен в себе.
Лидия хмыкнула.
— Ты сам говорил — глупцы в нашем бизнесе долго не живут.