Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 27)

— Ещё.

Я заставил его пить, пока в бутылке не осталась примерно половина. К этому моменту даже его С-ранговый организм начал сдаваться. Глаза окончательно потеряли фокус, движения стали ещё более замедленными.

Идеально, чтобы окончательно сломать вшитые защитные барьеры сознания.

— А теперь, Давид, — я снова сел напротив него, — мне нужна от тебя последняя услуга.

Я огляделся и нашёл то, что искал. На журнальном столике, рядом с пультом от телевизора, лежали блокнот и ручка. Видимо, Давид иногда записывал что-то.

Я положил блокнот ему на колени. Вложил ручку в непослушные пальцы.

— Пиши.

— Что… писать…

Я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза.

— Пиши: «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите».

Его рука вздрогнула. Даже сквозь пелену яда и алкоголя где-то в глубине его сознания он понимал, что происходит. Понимал, что это конец, но воли сопротивляться не осталось. Об этом я позаботился.

Ручка заскрипела по бумаге. Буквы выходили кривыми, неровными, как у ребёнка или у человека, напившегося до потери сознания.

Когда он закончил, я взял блокнот и прочитал написанное. Коротко, сбивчиво, отчаянно. Именно так и выглядят настоящие предсмертные записки.

— Отлично, Давид. Ты хорошо поработал. Осталось совсем чуть-чуть.

Я положил блокнот на журнальный столик, на видное место. Рядом поставил недопитую бутылку виски и сверху небрежно водрузил стакан, в котором ещё плескалось виски.

Теперь нужно заняться финальным актом моего театрального представления. Люстра, висящая в гостиной, была массивной, с множеством хрустальных подвесок. Но куда важнее то, что она висела на мощном металлическом крюке, вбитом в потолочную балку. Такой крюк спокойно выдержит вес человека.

— Встань, — скомандовал я, направляя потоки энергии. — Иди в спальню и принеси простыню.

Давид подчинился. Его ноги заплетались, он дважды чуть не упал, но всё же дошёл до спальни и вернулся с чёрной атласной простынёй в руках.

— Сделай петлю. Уверен, ты знаешь как.

Он действительно знал. Руки двигались почти автоматически, скручивая ткань, завязывая узел. Похоже, это не первая его петля и, возможно, не первый повешенный.

— Встань на стул. Привяжи конец к крюку.

Давид влез на тот самый стул, на котором до этого сидел я. Потянулся вверх, привязывая простыню к крюку люстры. Хрустальные подвески зазвенели от его движений.

— Хорошо. Теперь спускайся и замри.

Он слез со стула. Стоял посреди комнаты, глядя в пустоту. Петля покачивалась над его головой. А я аккуратно удалил все иглы. Следы от них сойдут очень быстро, особенно если им немного помочь, что я и сделал.

— Теперь сходи на кухню и возьми самый острый нож.

Через несколько мгновений его покачивающееся тело стояло передо мной, сжимая в руке нож.

— Теперь слушай внимательно. Ты разрежешь себе вены. На обеих руках. Вдоль, от запястья к локтю. Глубоко. Ты знаешь, как это делается правильно?

— Знаю…

— Хорошо. После этого ты влезешь на стул, наденешь петлю на шею и шагнёшь вниз. Ты понял?

— Понял…

Я отступил на шаг, наблюдая.

Давид поднял левую руку. Приставил лезвие к запястью. Сталь вошла в плоть легко, почти без сопротивления, несмотря на укреплённое С-ранговое тело. Кровь хлынула тёмной струёй, заливая пол.

Он не только не вскрикнул, но даже не поморщился. Лунник делал своё дело, отключая болевые ощущения вместе с волей.

Второе запястье — и ещё одна тёмная струя. А я в это время шептал старую молитву в память о мальчишке, чьё тело я занял, и вспоминал, как когда-то шептал её же, когда отомстил за свой народ.

Давид выронил нож, который глухо стукнулся о ковёр, оставляя кровавые пятна на светлом ворсе. Шатаясь, он подошёл к стулу и влез на него. Кровь капала с его рук, оставляя дорожку на полу.

Дрожащими руками, с которых текла кровь, он взял петлю и надел её на шею, а потом затянул узел.

На секунду наши глаза встретились. И в его взгляде — впервые за всё время — я увидел понимание. Настоящее, полное понимание того, что происходит. Всё-таки его регенерация оказалась поистине впечатляющей.

Так что он знал, что умирает. Знал, кто его убивает. И, самое главное, не мог ничего сделать.

— Прощай, Давид, — сказал я негромко. — Передавай привет Ингрид. Скоро она к тебе присоединится. Я всегда плачу свои долги.

Его губы дрогнули. Кажется, он хотел что-то сказать. Может быть, проклясть меня. Может быть, умолять о пощаде.

Но я уже отвернулся. Позади раздался звук падающего стула и короткий хрип.

Тень внутри татуировки удовлетворённо заурчал, чувствуя угасание чужой жизни. Охота завершена. Добыча взята. От него исходило расстройство, что он не вонзил клыки в этого двуногого. Ничего, у тебя ещё будет возможность. У таких, как я, всегда много врагов.

Жестокая смерть Давида почти вернула мне всю энергию, что я потратил на Нити Кукловода.

Прежде чем уйти, я прошёлся по квартире ещё раз. Проверил, не оставил ли следов. Предсмертная записка на столе. Полупустая бутылка виски рядом. Тело в петле, с разрезанными венами. Классический суицид на почве несчастной любви. Ничего подозрительного.

Ну, почти ничего.

Полиция, конечно, удивится, что такой здоровяк смог сам себя так порезать. Удивится, но не слишком. Люди в отчаянии способны на многое. А алкоголь в крови объяснит и неровный почерк, и странные повреждения.

Дело закроют как самоубийство. Я был в этом почти уверен.

Уже у двери я остановился. Вернулся к полкам с алкоголем и выбрал бутылку вина. Дорогого, судя по пыли на этикетке и году урожая. Давид явно берёг её для особого случая.

— Не возражаешь? — спросил я у тела, покачивающегося в петле. — Спасибо. Ты очень гостеприимен.

Бутылка исчезла под курткой. Я вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился по лестнице, избегая камер. Вышел на улицу, вдохнул полной грудью ночной воздух и набрал сообщение Мире:

«Привет. Ещё не спишь?»

Глава 13

Мерзкая морось наконец-то закончилась, словно в награду за мои праведные поступки. Кто-то может решить, что мне надо было просто убить Давида, без всей этой показухи. Но правда в том, что сейчас я слишком слаб, чтобы сражаться против Кайзера лоб в лоб. Так что на моей стороне лишь опыт в незаметном устранении двуногих хищников. Чем меньше мои враги будут понимать, тем больше ошибок они совершат. Кто ожидает такого изящного убийства от парня, которому едва-едва стукнуло восемнадцать. К тому же, одарённому просто невозможно поверить в то, что кто-то с разбитым ядром сумеет одолеть бойца С-ранга.

Телефон в кармане завибрировал, стоило мне отойти буквально на пару домов от дома Давида. Мысли сразу же переключились на Миру. Её сообщение было кратким, но от него на душе стало теплее:

«Не сплю. Жду тебя».

Улыбнувшись, я набрал ответ: «Скоро буду».

Тень внутри татуировки сыто дремал, переваривая отголоски смерти Давида. Маленький хищник осознал, что его вожак умеет не только охотиться на мелочь вроде него, но и брать по-настоящему опасную добычу. А это значит, что и его сила будет расти. Сейчас же охота завершена, и можно уйти в спячку, чтобы не тратить лишнюю энергию.

Вызвав такси через приложение, я прислонился к фонарному столбу и прикрыл глаза. Усталость накатывала мягкими волнами. Нити Кукловода требовали полной концентрации, и даже несмотря на то, что кадавр-ядро оказалось поразительно эффективным при использовании этой техники, разум всё равно нуждался в передышке.

Жёлтый автомобиль подъехал через семь минут. Удобная штука, эти приложения — никаких разговоров с надоедливыми извозчиками. Сразу понятно, куда нужно меня везти, а деньги спишутся с карты. За что спасибо Мире, которая привязала мою банковскую карту, о которой я даже не знал, к телефону и приложениям. Алекс предпочитал пользоваться наличными. Как и я в прошлой жизни.

Губы растянулись в усмешке, когда я представил, какой дикий спрос был бы у торговцев на подобный безопасный способ передачи денег. Я, конечно, понимаю, что тут явно есть подводные камни, но с точки зрения пользователя всё выглядело просто идеально.

Таксист оказался из тех, кто ценит тишину. Никаких вопросов, никаких попыток завязать разговор — просто музыка на минимальной громкости и мерное урчание мотора. Можете считать меня параноиком, но адрес, который я задал, был в квартале от дома, где живет Мира. Старые привычки опытного хищника никуда не делись. Слишком часто они спасали мою шкуру, чтобы отказываться от столь удобных вещей.

Пока машина пробиралась через ночной город, я занялся необходимыми приготовлениями, стараясь не попадать в зеркало заднего вида. Таксист с цветом кожи, который был куда темнее, чем привычный в мире Алекса, был сосредоточен на дороге, но лучше не рисковать. Аккуратно стянув тонкие перчатки, я убрал их в карман. Отстегнув от запястий футляры с иглами, аккуратно завернул в снуд и спрятал во внутренний карман куртки. Яд на иглах, скорее всего, уже разложился, но к чему лишний риск.

Вежливо попрощавшись, я вышел из такси и пошёл в сторону ближайшего дома. Скрывшись в темноте, я осмотрелся и, убедившись в безопасности, занялся деньгами. Пачка купюр из сейфа Давида приятно оттягивала карман. Я отсчитал полторы тысячи кредитов и переложил их отдельно. Мира просила меньше, но кто его знает, на что наткнулся её знакомый, — может быть, придётся доплатить ещё, если там будет что-то действительно важное.