Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 25)

Глубоко вздохнув, я положил ладонь на его голову и потянулся к чёрному солнцу в моей груди. «Нити Кукловода» — не самая приятная техника, да ещё относящаяся к разряду запрещённых, но я не на имперской земле. Да и когда я был на ней, мне тоже было плевать на эти запреты.

Усмехнувшись, я сосредоточился и почувствовал, как сила потекла из ядра, сплетаясь в невидимые связи между моими пальцами и его телом. Ощущение было, мягко говоря, неприятным. Как будто я надевал перчатку, сшитую из свежесодранной кожи, только перчаткой было чужое тело. Каждый его мускул, каждое сухожилие я чувствовал как продолжение себя.

— Встань.

И он встал. Не потому что хотел. Его воля, подавленная лунником, не могла сопротивляться. Тело просто выполнило команду, переданную через Нити. Будь в нём хоть капля воли, мне пришлось бы очень туго, а так расход энергии был ощутимым, но терпимым. В прежнем теле, с моим старым ядром, я бы его даже не почувствовал, не то что сейчас.

— Иди, — скомандовал я, указывая направление. — Веди меня к своему дому, самым быстрым и безопасным путём. Нам не нужно светиться перед камерами. Вперёд.

Тень обиженно пискнул, всей своей сутью показывая, что он хотел участвовать в бою, а не быть только наблюдателем. Но моя воля щёлкнула по разуму этой наглой крысы, словно хлыст. Здесь я решаю, что делать.

— Ну что, Давид. Дума. нам пора с тобой пообщаться по душам. И думаю ты, в отличие от меня от этого будешь не в восторге…

Глава 12

Путь занял около получаса. Давид шёл впереди, ведя меня какими-то закоулками и двигаясь почти естественно, так что со стороны могло показаться, что он просто перебрал в баре и теперь тащится домой отсыпаться. Я держался в полушаге позади, на расстоянии вытянутой руки, поддерживая Нити в постоянном напряжении.

Ощущение чужого тела на кончиках пальцев было омерзительным. Словно копаешься голыми руками в чём-то склизком и тёплом. Почти как собирать из осколков ядра кадавр, который у меня бился в груди. Но всё же не настолько мерзко, так что в целом можно было сказать, что ощущения были терпимые.

Несколько раз нам попадались прохожие, но никто не обращал на нас внимания. Два человека идут по улице, один слегка пошатывается — ну и что тут необычного для этих мест? Обычная картина для района, где люди предпочитают не смотреть друг другу в глаза.

Больше всего я опасался, что выглядящий как пьяный Давид попадётся в поле зрения какой-нибудь шпане. Но, похоже, мне стоило поблагодарить Небо, пославшее нам вновь зарядивший дождь, что разогнал всех по домам.

Давид, сам того не осознавая, вёл меня маршрутом, который явно использовал не раз, когда хотел остаться незамеченным. Узкие переулки, проходные дворы, тёмные арки между домами и, самое главное, ни единой камеры на пути. Видимо, не я один ценю анонимность в этом городе. Спасибо тебе, Давид, за такую предусмотрительность. Она тебя и погубит.

Тень внутри татуировки притих, словно понимая важность момента. Лишь изредка посылал мне образы: тёмные углы, возможные укрытия, пути отхода. Хороший мальчик. Быстро понял, когда можно раскрывать свою пасть, а когда лучше заткнуться и не нервировать своего хозяина.

Постепенно трущобы сменились более приличным районом. Не центр, конечно, но уже и не та клоака, откуда мы вышли. Дома стали выше, мусора на улицах заметно поубавилось, и стало намного светлее. Средний класс любит, когда место, где они обитают, становится уютнее. Для людей, которые вылезли из грязи, вполне понятное желание.

Дэмион говорил, что Давид живёт где-то тут. Значит, Кайзер неплохо платил своему боевику. Похоже, мне удастся совместить приятное с полезным.

Семиэтажка из серого кирпича с претензией на респектабельность ждала нас в конце пути под нескончаемые струи дождя. Консьержа не было, что весьма меня радовало. Домофон работал исправно, и при этом камера над входом смотрела прямо на дверь. Не лучшая ситуация. Предпочитаю не светиться.

Я остановил Давида жестом и отступил в тень.

— Есть ли ещё камеры в доме?

— Только на первом, — чуть глухо ответил он, и у меня тут же вырисовался план.

— Код от двери, — приказал я шёпотом.

— Четыре… семь… два… девять… — голос звучал механически, без интонаций.

— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты подойдёшь к двери, наберёшь код и войдёшь. Будешь вести себя естественно. Если кто-то тебя окликнет — отвечай коротко и иди дальше. Ты устал и хочешь спать. Понял?

— Понял…

— Как войдёшь, поднимаешься на второй этаж и открываешь окно. Ждёшь дальнейших указаний.

Я ослабил Нити, оставив лишь тонкую связь для контроля, и отступил глубже в тень. Давид, пошатываясь чуть сильнее, чем нужно, подошёл к двери и набрал код. Замок щёлкнул, дверь открылась. Он вошёл внутрь, и я, выждав пару секунд, сделал небольшой разбег, а потом, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на подъездный козырёк.

Пока я занимался уличной акробатикой, Давид уже открыл окно, в которое я спокойно забрался, используя флагшток с гербом графства.

Подъезд был чистым и хорошо освещённым. Лифт, почтовые ящики, даже какое-то растение в горшке у окна.

Несмотря на то что камеры были, по словам Давида, лишь внизу, я всё равно пригнул голову, пряча лицо под капюшоном и натянув снуд, а затем подтолкнул Давида к лестнице и задал вопрос:

— Пешком. Какой этаж?

— Четвёртый…

Подъём занял пару минут. Давид двигался медленно, но его тело всё ещё боролось с ядом, пытаясь вывести отраву из организма. С-ранговая регенерация работала против моего зелья, но сонная лоза и лунник пока держались. Часа три у меня точно есть, может, чуть больше. Хотя, думаю, я не буду задерживаться в гостях так долго.

Квартира номер семнадцать. Давид достал ключи из кармана куртки — я позволил его руке двигаться самостоятельно, лишь направляя общий вектор движения — и открыл дверь. Стоило нам войти внутрь, и я быстро закрыл дверь за собой, провернув замок. Первая часть плана прошла на ура. Пора заняться второй.

Квартира Давида оказалась, мягко говоря, своеобразной.

Двухкомнатная, просторная, с высокими потолками и большими окнами. Но больше всего поражала обстановка. Если бар «Чёрный пёс» и трущобы вокруг него кричали о дне общества, то это жилище вопило о желании казаться богаче, чем есть на самом деле.

Мебель была дорогой, но крайне безвкусной. Предложи в прошлой жизни мне кто-то подобное сочетание — его смерть была бы мгновенной. Массивный кожаный диван ядовито-красного цвета, который больше подошёл бы борделю, чем жилой квартире. Стеклянный журнальный столик с золотыми ножками в виде львиных лап. Огромный телевизор во всю стену, а под ним аляповатая стойка с игровой приставкой и горой дисков. От дикого смешения у меня начало рябить в глазах.

На стенах висело несколько аляповатых картин в тяжёлых позолоченных рамах: полуобнажённые женщины, какие-то батальные сцены, пара пейзажей с закатами. Всё кричало о деньгах и полном отсутствии вкуса.

Но больше всего меня заинтересовала коллекция на застеклённых полках вдоль одной из стен. Бутылки. Десятки бутылок дорогого алкоголя. Виски, коньяки, вина с этикетками, которые Алекс видел лишь в рекламе и которые явно стоили немало. Рядом — отличные хрустальные бокалы и стаканы, расставленные в идеальном порядке. Вот тут было видно, что о баре он искренне заботился.

Так что, похоже, Давид у нас алкоголик с претензией на эстета. Или просто человек, который не знает, куда девать деньги.

Он умудрился сделать себе даже декоративный камин — ну, хотя бы электрический. На нём стояли какие-то непонятные статуэтки из золота и серебра. Честно говоря, смотрелось всё это не особо красиво, но, думаю, цена у них была запредельной. Хотя какое мне дело?

Кухня, которую я мельком увидел через арочный проём, сверкала хромом и чёрным мрамором.

Я усадил Давида на тот самый красный диван и огляделся внимательнее. Где-то здесь должно быть что-то интересное. Человек, работающий на кого-то вроде Кайзера, наверняка хранит дома ценности.

И я не ошибся.

В спальне за дверью обнаружилась огромная кровать с чёрным атласным бельём. А ещё на потолке было зеркало — ай-ай-ай, Давид, похоже, затейник, любит смотреть во время процесса. В углу у ножки кровати, небрежно прикрытый тяжёлой портьерой, стоял сейф.

Не очень большой, но мне не вскрыть. Благо у меня есть отличная открывашка.

— Даааавид. Какой код от сейфа?

Его губы дрогнули. Даже сквозь пелену лунника и сонной лозы где-то в глубине его сознания билась мысль о сопротивлении. Но воли, чтобы её реализовать, не осталось. Почувствуй себя на месте Алекса — он же тоже пытался сопротивляться, вот только куда ему было против тебя.

— Шесть… шесть… два… четыре… один… девять…

— Хороший мальчик.

Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри оказалось именно то, что я ожидал, и кое-что сверх того.

Деньги. Пачки купюр, аккуратно перетянутые резинками. Я быстро пересчитал — около пяти тысяч кредитов. Очень даже неплохо. Пусть не состояние, но в моём случае приличная сумма, на которую я смогу прожить месяца три. Похоже, он держал их в качестве заначки на чёрный день. Что ж, Давид, твой чёрный день настал, но тебе эти деньги уже не понадобятся.

Пачки перекочевали во внутренний карман моей куртки.

Но настоящей находкой стал нож.

Я вытащил его из сейфа и замер, разглядывая находку. Клинок длиной около двадцати сантиметров, с лёгким голубоватым отливом, который не спутаешь ни с чем. Сталь разлома. Металл, добытый из тварей, что приходят из тех мест, о которых обычные люди предпочитают не знать.