Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 24)
Давид двигался с ленивой грацией хищника, который знает, что здесь ему ничего не угрожает. Уверенная походка человека, привыкшего быть самым опасным в любой комнате. Какое наивное заблуждение.
Что там говорил об этом выродке Дэмион? Ранг С-. Я бы сказал, что скорее чистый С, а жаль — С- можно было бы попробовать превратить в раба. Полный же ранг мне попросту не потянуть, даже если бы у меня было полностью заполненное ядро.
В честном бою с человеком, специализирующемся на укреплении тела С-ранга, у меня попросту нет шансов. Если его руки пробивают бетонные блоки, то что будет с моим телом, стоит ему только попасть, можно даже не говорить. Становиться трупом мне слишком рано, несмотря на прозвище, что дали мне в Погребальном звоне.
Давид скрылся за дверью бара. Гул голосов внутри стал громче на секунду, потом снова приглушился.
Время тянулось медленно и тягуче, минута шла за минутой. Но мне было плевать. Организм работал в привычном ключе. Спокойное, мерное дыхание помогало войти в трансовое состояние, в котором я могу ждать добычу несколько суток без сна. Тело расслаблено, разум спокоен, но готов взорваться действием в любую секунду.
Лишь Тень периодически посылал волны нетерпения. Он хотел охоты. Хотел крови. Хотел вонзить зубы в добычу и почувствовать её страх.
«Скоро, — отвечал я мысленно. — Терпение».
Он фыркал, но подчинялся. Нетерпеливый крысюк, не понимал, что бывают разные типы охоты.
Около десяти вечера из бара начали выходить люди. По одному, по двое. Пьяные, шатающиеся, громко ругающиеся, но Давид всё ещё был внутри.
Полчаса одиннадцатого.
Одиннадцать.
Четверть двенадцатого.
Наконец дверь распахнулась, выпуская на улицу полосу жёлтого света и запах дешёвого алкоголя. Давид Морган шагнул под козырёк крыльца, слегка покачиваясь. Он был не особо пьян, всё-таки С-ранговый организм перерабатывает алкоголь быстрее обычного, а его специализация делала эту особенность ещё сильнее.
Стоя на крыльце, он закурил самокрутку. Похоже, какая-то лёгкая дурь, видно, парень решил расслабиться по полной. Давай, парень, трави себя. Твоя печень уже связана борьбой с алкоголем, сейчас ты добавишь себе в кровь ещё отравы, что поможет моему яду подействовать ещё быстрее.
Шарф медленно закрыл моё лицо почти до глаз, пряча хищную ухмылку. Тонкие перчатки были уже надеты, а между пальцами уже были зажаты отравленные иглы.
Тень рванулся в татуировке, почувствовав мою готовность. Через нашу связь хлынул поток образов.
«Ждём! Такие, как он, не поедут на такси, а ехать на своей машине — шанс остаться без прав. К тому же сейчас в его крови бурлит бешеный коктейль, а значит, он или пойдёт к жрицам свободной любви, или же искать приключения на свои кулаки. Меня устраивают оба варианта. Давай, Давид, не подведи старого охотника».
Докурив, Давид достал телефон и что-то там посмотрел, а потом уверенным шагом двинулся в сторону центра. Ты же мой хороший!
Я бесшумно последовал за ним, держась в тени.
Охота началась.
Давид двигался по переулкам уверенно — он явно знал эти места как свои пять пальцев. Шёл не к центру, как я сначала подумал, а куда-то в сторону. Видимо, к одному из тех заведений, где за деньги можно получить компанию на ночь.
Я держался метрах в тридцати позади, сливаясь с тенями подворотен. Давид свернул в узкий проулок между двумя полуразрушенными складами. Кирпичные стены с обеих сторон, ни одного окна, ни одной камеры. Тупик впереди, закрытый ржавой решёткой с узкой дверью. Лучшего места не придумаешь. Пора заканчивать этот фарс.
Я ускорил шаг, почти бесшумно сокращая дистанцию. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.
Словно что-то почувствовав, Давид начал разворачиваться. Вот что значит отточенные инстинкты С-рангового бойца. Несмотря на алкогольный и наркотический туман, он всё же почуял моё присутствие, но было уже поздно. С такой дистанции я не промахнусь.
Мой выдох слился со свистом ветра в проулке. Пальцы правой руки, скрытые перчаткой, мягко раскрылись, выпуская первую пару. Тончайшие швейные иглы очень лёгкие и почти невесомые, что усложняет их метание, но у меня за спиной было очень много лет, чтобы отточить этот навык. Резкий щелчок пальцев, дополненный капелькой энергии, — и вот уже первая пара нашла свою цель ещё до того, как Давид завершил поворот.
Первая вошла в яремную ямку, у самого основания шеи, где ключицы образуют чашу. Замедлит его дыхание даже без яда. Вторая вонзилась, сбоку, чуть ниже затылка, в место, где череп встречается с позвоночником. Её задача — ослабить скорость его мышления.
Он даже не вскрикнул, только резко выдохнул, будто его ударили под дых. Опыт не пропьёшь, как говорил великий целитель Гэ. Этот толстый старик мог пить крепчайшее вино и одновременно делать сложнейшие операции. Именно благодаря нему я так хорошо умею управляться с иглами и скальпелями. Клянусь, что выпью в твою честь четыре чарки вина, вредный старик.
Глаза Давида, ещё мгновение назад мутные от хмеля, вспыхнули животным испугом, когда он понял, что ему становится сложнее дышать, а затем его накрыл первый приступ приближающейся паники. Его рука рванулась к шее, но я уже сделал второй шаг вперёд, и левая рука описала короткую дугу.
Ещё три иглы летели, послушные моей воле. Сегодня я охотник, а хороший охотник не отпускает подранков. Метать иглы в рельефный мышечный каркас этого здоровяка было бы полнейшей глупостью, но на моё счастье у него хватало уязвимых мест.
Кожаная куртка — хорошая защита от режущих ударов ножом, но плохо сопротивляется уколам. Да и закрывает она далеко не всё.
Первая игла нашла щель между краем кожаной куртки и поясом джинс, вонзившись чуть сбоку в поясницу. Укол в этот нервный узел заставляет мышцы на всей правой стороне спины сократиться в судороге, от которой у него подкосило ногу. Здоровяк дёрнулся, как на крючке.
Следующая шла вверх, когда он инстинктивно поднял руку, пытаясь смахнуть невидимых жалящих насекомых. Она вошла не в защищённое кожей запястье. Игла пронзила тонкую ткань свитера и углубилась в сухожилие. Пальцы его правой руки разжались сами собой, будто перерезали тетиву лука.
Давид, теряя равновесие и контроль над телом, непроизвольно развернулся ко мне боком. На долю секунды в поле моего зрения попала его шея, точнее, её боковая часть над воротником куртки, где пульсировала сонная артерия. Упустить такую возможность было бы просто грешно.
Игла впилась туда с тихим, влажным звуком, который заглушил его хрип. Неглубоко, всего на сантиметр, но этого было достаточно. Эффект был практически мгновенным и катастрофическим. Для него. Взгляд тут же потерял сколь-либо разумный фокус. Уверен, он сейчас видит несколько противников. А его накрывает сильнейший приступ головокружения, усиливая и без того мощное действие яда.
Иглы с ядом вызвали у него тотальную дезориентацию, и он перестал понимать, где верх, где низ. Его могучие ноги, способные ломать бетон, стали ватными. Он осел на колено, тяжело опёршись ладонью о мокрый асфальт. Из горла вырвался не крик, а булькающий, бессильный стон.
Давид пошатнулся. Его могучая спина ударилась о кирпичную стену. А он могуч. Даже получив пять игл, он всё ещё пытался сопротивляться. Он попытался оттолкнуться, чтобы броситься вперёд, но нога, в которую вошла новая игла, подкосилась. Вместо стремительного рывка получилась неуклюжая поступь.
— Кто… — сиплый звук застрял у него в горле. Глаза, широко раскрытые, выискивали меня в темноте.
Давид сделал ещё одну попытку. Его правая рука, всё ещё слушавшаяся его, сжалась в кулак и с громким хрустом ударила по кирпичу рядом с ним. Кирпичная кладка треснула, посыпалась пыль и щебень. Какая демонстрация силы. Вот только эта попытка запугать работала бы с уличной шпаной, но не со мной. В этом ударе уже не было той сокрушительной мощи, что должна была быть у практика его уровня. Яд и акупунктура делали своё дело, нарушив течение энергии по его меридианам.
— Ты труп, — прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд. Что с тобой, здоровяк? Перебрал, и теперь ножки отказываются двигаться как надо?
«Сонная лоза» начала действовать. Алкоголь и дурь в его крови, вместо того чтобы защищать организм, работали против него. Его печень была занята, иммунная система подавлена. Яд распространялся по венам с пугающей скоростью.
— Что… что ты…
Его ноги подкосились. Он попытался опереться о стену, но руки уже не слушались. Тело С-рангового укрепителя, способное выдержать удар кувалдой, сползало по грязным кирпичам, как марионетка с обрезанными нитями.
Я присел рядом, глядя в его глаза. Там был страх. Настоящий, животный страх человека, который внезапно понял, что он больше не самый опасный хищник.
— Спокойно, Давид, — произнёс я негромко. — Ты всё чувствуешь, всё понимаешь. Просто не можешь пошевелиться. Это пройдёт. Возможно. Как ты себя чувствуешь?
— Иди…
— Ты так груб со своим старым знакомым. — Глядя ему прямо в глаза, я спустил шарф с лица и мило улыбнулся. В его глазах загорелось узнавание, но пыльца лунника уже делала своё дело. Я видел, как меняется выражение его глаз. Паника никуда не делась, но к ней примешивалось что-то ещё. Податливость и пустота, которой я собирался воспользоваться.