Константин Волошин – Месть старухи (страница 87)
Томаса вздохнула. Помолчала и заметила:
— Ты сама в таком случае должна была подтолкнуть его. Этак он и потом не осмелится тебя взять.
— Что за страшные глупости ты говоришь? Он этого никогда не сделает, пока мы не обвенчаемся. И я этого не хочу!
— Ври, ври больше! Будто я не вижу, как ты жаждешь его! Так и пылаешь неугасимым огнём страсти! Притвора!
Мира не ответила. Было обидно такое слушать, но в душе должна была признать, что Томаса права. Вспоминая, она поняла, что давно готова была отдаться Хуану, если тот сделает хоть малую попытку. И опять противоречивые чувства охватили девушку.
Хуан тоже мучился подобными вопросами и никак не мог заснуть.
С этого вечера девушки потребовали всегда брать их с собой на те деловые встречи, что получались у Хуана.
— Какого чёрта? Что вам там делать, стрекозы? Никакого интереса там для вас нет! Сами гуляйте и не мешайте мне вести переговоры.
— Ты ведь не всегда посещаешь конторы, — говорила Томаса просительно. — Дома́ тоже ты посещаешь! Вот туда мы и хотели бы с тобой. Так мы ближе познакомимся с людьми… Ну что тебе стоит! Договорились? Мира, скажи ему!
— Хорошо, хорошо! Уговорили! Иногда буду брать вас с собой. Поскучаете, тогда не вините меня.
И уже почти неделю девушки сопровождали Хуана в его визитах по разным купеческим домам.
Томаса только и знала, что знакомилась с мужчинами, почти избегая сеньорит. Мира неожиданно заинтересовалась делами, которые обсуждал Хуан.
— Мира, рыбка моя! Меня засмеют мои коллеги, если ты будешь даже просто слушать, а не то, что вникать в те дела, которыми мы занимаемся!
— Думаешь, вы там такие умные все? Ничуть! Если хочешь, то я могу даже дать дельный совет кой-кому. Например, тебе, Хуанито!
— О чём ты говоришь, Мира! Помилуй! Не вздумай так брякнуть при людях.
— Погоди, милый! Позавчера ты почти договорился о поставке на Пуэрто-Рико зёрен какао. И не учёл усушки их. И потеряешь на этом по семь мараведи на фунте. А сколько ты собрался арроб взять? Шесть тысяч? Так посчитай, во что тебе это обойдётся убытками!
— Не шесть, а всего две тысячи, — буркнул Хуан, а сам уже в уме подсчитывал убыток.
— Можешь не считать, мой Хуан! Это обойдётся тебе в кругленькую сумму. — И она назвала её.
Хуан со смешанным чувством ревности и удивления смотрел на Миру. Она вроде бы и не обращала на это внимания, но внутренне посмеивалась и удовлетворённо молчала.
— Хорошо, Мира. Но и ты должна меня понимать! Как я буду выглядеть перед солидными людьми, когда мне подсказывает такая молоденькая девчонка!?
— Я легко могу это сделать и потом, любимый мой Хуанито! Тебе только не надо торопиться. Всегда говори, что тебе надо всё хорошенько обдумать.
Хуан окончательно испортил себе настроение, позволив Мире так с ним говорить. Лишь много часов спустя он должен был признать, что Мира во многом права. А считает она и того и лучше и быстрей. После этого он уже не противился её поползновениям вникать в его деловые переговоры.
И, вернувшись через день домой, Хуан торжественно заявил Мире:
— Договорился, Мира! Только на меньшее. Как ты говорила, не получилось.
— С тебя причитается! — улыбнулась девушка, очень довольная.
— Нужно ещё продать, получить прибыль, моя милая рыбка! Скоро домой поедем. Здесь больше делать нечего.
— Мы ведь ещё почти нигде не побывали! Только на одном вечере!
— Через три дня ещё один предстоит. Готовьтесь, стрекозы!
Хуан тем временем вложил почти все деньги в договора, надеясь получить прибыль не менее пятидесяти процентов. Это его вполне устраивало.
Он написал письмо своему компаньону с отчётом и просил, если он запоздает, заниматься их делом самостоятельно.
На этот раз вечер, куда его пригласили с девушками, был не столь богат приятными сеньорами и сеньоритами. И всё же и Мира, и Томаса были довольны. Особенно Томаса. Ею заинтересовался сеньор с плантации сахарного тростника, дальний родственник асиендадо. Его звали дон Фауро Пардо. Молодой человек лет двадцати пяти, ровесник Хуана. Тяжёлый подбородок делал его лицо немного грубоватым и более старшим, чем на самом деле.
Как потом оказалось, он наследник богатого купца из Сантяго-де-ла-Вега на Ямайке. А здесь он работает у своего дальнего родственника в надежде заполучить богатую невесту.
Это знали все, но Томаса посчитала себя вправе претендовать на этого сеньора. И оказалась права. Молодой сеньор, очарованный блондинкой с голубыми глазами, что в волнении становились зеленоватыми, тут же воспылал к ней симпатией, которая вскоре переросла во влюблённость.
— Неужели что-то случится? — с надеждой говорил Хуан Мире. — Видно Томаса серьёзно взялась за этого Пардо! Пусть Господь будет к ней благосклонен!
— Я тоже так же думаю, Хуанито! Мне было бы спокойнее, зная, что она пристроена. Может, ради этого отложить отъезд на некоторое время?
— Я готов рискнуть, Мира! Компаньону письмо отправил. Пусть работает. А мы должны поспособствовать Томасе.
И вот прошло с этих пор две недели. Дон Фауро неотступно был у ног Томасы, и их отношения довольно быстро переросли в нечто, похожее на любовь. Во всяком случае, со стороны Фауро. Хотя сама Томаса признавалась Мире, что она питает сильные чувства к своему возлюбленному.
— Он мне нравится! Приглашает посетить его родных на Ямайке. Далеко это?
— Я мало знаю об этом острове. Надо Хуана спросить.
Хуан уже интересовался Ямайкой, рассчитывая через дона Пардо расширить в ту сторону свои дела. И он сказал, правда, не совсем уверенно:
— Мне говорили, что это приблизительно раза в два дальше, чем до Пуэрто-Рико, девочки. Не так уж далеко! За неделю свободно дойдёте до той Ямайки.
Девушки переглянулись. Но у каждой были свои мысли об этом.
Роман Томасы продолжал успешно развиваться. Она оказалась способной актрисой и быстро заморочила голову влюблённому Фауро своими мнимыми родственниками в Испании с приличным наследством.
— Только дедушка в завещании написал, что получу я его лишь в том случае, если я привезу ему внука показать. А если будет девочка? Просто уму непостижимо, как эти старики любят дурачить нас, молодых!
Дон Фауро успокаивал девушку самым искренним образом:
— Ну что за беда, Томаса! Нам ничего не стоит услужить деду. Это даже наша святая обязанность. Не начать ли нам поскорее? — он улыбался, плотоядно оскалив большие зубы.
Томаса округлила глаза.
— Как? Без благословения твоих родителей? Хватит того, что моих уже нет в живых! Так твои имеются. Только после свадьбы, милый мой Фауро! Брать на себя такой грех? Ни за что!
Фауро смирился, предложив другое:
— Тогда поехали на Ямайку. Я приглашаю твоего родственника дона Хуана с Мирой. Поездка будет приятной, а мои родители с удовольствием примут их.
Томаса задумалась, но ненадолго. Ответила с сомнением:
— Можно спросить Хуана. Он говорит, что спешит домой. Дел много накопилось, а без него трудно всё решить. Но, думаю, надежда у меня есть. Без него я не хотела бы ехать. Всё же родной человек, хоть и дальний.
Хуан, услышав о предложении ехать на Ямайку, бурно отказался и ни за что не хотел даже обсуждать это.
— Целый месяц потратить неизвестно для чего! Нет, мои дорогие! Я не могу. Можешь ехать одна, Томаса! Это твоя жизнь. Мы с Мирой достаточно сделали для тебя, и больше нет возможности опекать тебя!
— Хуанито! Это же так важно для Томасы! — Мира умоляюще смотрела на жениха, а потом вдруг проговорила решительно: — Там могли бы и обвенчаться. Сразу две пары! Интересно будет! И расходов меньше!
— Не пытайтесь меня соблазнять, девчонки! Я не поеду! Больше об этом не смейте со мной говорить!
Когда Хуан вышел, Мира с хитрой усмешкой заметила:
— По тону его ответов можно предположить, что его можно уговорить. Пусть твой жених пообещает ему выгодный договор на поставку в Испанию большой партии сахара или ценной древесины. Это может сработать.
— Молодец, Мира! Сегодня же об этом заявлю Фауро. Пусть и для Хуана что-нибудь сделает. Это просто должно быть его обязанностью!
— Не вздумай пересаливать, Томаса. Думай о своей выгоде. Это ведь самое важное для тебя!
— Естественно! У меня нет тех денег, что у тебя. Мне ли не думать об таких вещах? Они для меня чуть ли не самые важные!
Два дня спустя у Хуана был длительный разговор с Фауро. Тот самым серьёзным образом обещал всяческую помощь в организации договора о поставках, пообещав:
— Мои родители не очень богатые помещики, но и других можно привлечь посулами удачной сделки. Вы никак не прогадаете, дон Хуан! Мы дружим семьями с одними соседями. Уж они-то никогда вам не откажут. Едемте!
— Хорошо, дон Фауро! Я подумаю. Обещаю, что долго думать не буду, — Хуан обещающе улыбнулся.
Через несколько дней Томаса влетела к Мире и с порога закричала: