Константин Волошин – Месть старухи (страница 86)

Они поселились в домике недалеко от церкви святой Марты. Отстояли мессу, помолились, испросили помощи у Господа, а потом Мира исповедалась. Хуан и Томаса отказались от этого ритуала. Их головы были заняты совсем другим, более важным для каждого из них.

— Девочки, я найму вам солидную женщину, и вы сможете в моё отсутствие гулять с нею, — Хуан многозначительно посматривал на Томасу. — Как твой лейтенант, Томаса? Встречаетесь?

— Когда же? Только вчера поселились, Хуан! — но по глазам можно догадаться, что о свидании уже договорено.

— Только без глупостей, Томаса, — хитро улыбнулся Хуан.

Томаса пренебрежительно фыркнула, хотела сдерзить, передумала и отвернулась, показав свою независимость и уверенность в себе.

Хуан редко бывал дома. Донья Агнес теперь постоянно сопровождала сеньорит в их прогулках по городу и лавкам с их разнообразием товаров.

Томаса блаженствовала, мужчины поворачивали головы, провожая красивых молодых сеньорит. Это вселяло в её голову большие надежды. Тем более, что с лейтенантом всего-то и произошло, что он, сделав попытку овладеть девушкой, получил яростный отпор и больше не проявлял желания к свиданиям.

— Это грязная морская скотина осмелилась грязно обо мне подумать! — жаловалась Томаса подруге. — Пусть поищет таких в кабаках!

— Успокойся, Томаса. Ещё встретишь достойного человека.

— Что-то не получается! Я привлекаю лишь разного рода негодяев с грязными помыслами! Подонки!

Томаса ругалась, а Мира посмеивалась внутренне, полагая, что иного и нельзя ожидать в общении с нею. Но высказать свои мысли вслух она не решилась.

На исходе недели Хуан вдруг заявил, что намерен повезти девушек в гости к одному богатому коммерсанту. Тот устраивает нечто вроде приёма для своих шестерых детей, из которых пятеро ещё не обзавелись семьями.

— Там же будут одни дети! — недовольно сморщилась Томаса.

— У сеньора только один детского возраста сын. И тому лет тринадцать. Остальные старше, а второй сын и вовсе старик.

— Какой старик, Хуан? — поинтересовалась Томаса.

— Примерно моего возраста, — ответил Хуан игриво.

— Какой же это старик? Молодой сеньор.

— Всё это так, Томаса. Но без должного оформления тебе ничего не светит приличного в этом городе, — серьёзно сказал Хуан.

— Что это значит? — испугалась Томаса.

— У тебя есть фамилия? Нет, — ответил сам себе Хуан. — Родные имеются? Никаких родных! Кто станет связывать свою судьбу с такой девушкой? Никто!

— Что же делать, Хуан? Я ведь не виновата во всех своих бедах!

— Это не оправдание, Томаса. И лучше будет, если мы придумаем тебе фамилию и некую родословную.

— Что такое родословная? — удивилась девушка.

— Твои родичи и предки. Без этого трудно рассчитывать на успех. Разве что стать любовницей богатенького пожилого мужчины. Если тебя такое устраивает, то это легко устроить.

— Ещё чего! И не говори больше мне об этом, Хуан! Это не для меня!

— Тогда думаем, что за история будет у тебя. Прежде всего — фамилия. И желательно поприличнее. Например… — Хуан подумал немного. — Например Томаса де Мендора. Звучит?

— А не слишком ли будет, Хуан? — возразила Мира. — Дворянство и… она…

— Что такого? — Томаса чуть не взвилась от возмущения. — Мне нравится!

— Не ссорьтесь! — прикрикнул Хуан. — Дальше. Где твои родственники?

— Лучше подальше, — предложила Томаса. — Можно так, что мы плыли сюда из Испании? и наше судно потерпело крушение. Мне тогда было, например, лет семь. Ну? чтобы я могла помнить своих родителей. Как, подойдёт?

— Вполне, — согласился Хуан. — Кто может заподозрить обман? Такие истории здесь обычны. Так, договорились. Все мы должны говорить одно и то же. Томаса живёт у нас, дальних родственников. Попала к нам после долгого мытарства.

— Томаса де Мендора! — проговорила Томаса, спеша покрепче запомнить.

— Всё остальное ты можешь и не знать, — поучал Хуан. — Что может помнить и знать семилетняя девочка, пережившая кораблекрушение? Договорились?

Девушки заулыбались, согласно кивая.

Большой дом богатого купца Гаспара Гарсеса светился освещёнными окнами. Десятка полтора колясок и лёгких открытых карет стояли у парадных дверей, ожидая своих господ.

Господа же со своими почти взрослыми чадами прохаживались по обширному залу, любезно говорили друг другу любезности, расхваливали детей, друзей, показывая своих в самых лучших нарядах. Многие потратились изрядно, рассчитывая найти приличную партию для дочери или сына.

Гаспар Гарсес встретил Хуана с девушками весьма любезно.

— Сеньоры, прошу принять нашего нового коллегу дона Хуана де Вареса с невестой и племянницей. Проходите сеньор, сеньориты. Знакомьтесь сами с моими детьми и гостями. Вина?

— Погодите, дон Гаспар! Сразу такое внимание к нашим скромным персонам. Мы смущены, — и он повернулся к девушкам, что тоже робко смотрели на гостей.

Стали подходить гости, в основном молодые. Яркий контраст девушек их в высшей степени заинтриговал. Молодые кавалеры наперебой представлялись, особенно к Томасе. Её белокурые волосы и не обычный для этих мест вид привлекал не только юношей, но и солидных мужчин. Тем более хозяин объявил Миру невестой Хуана.

Заиграла музыка. Образовались пары, шеренги выстроившихся любителей танцев уже задвигались, старательно выделывая замысловатые па.

Томасу и Миру тоже пригласили, на что Хуан не возражал. Он с любопытством наблюдал за Мирой. Удивлялся, как быстро она, да и Томаса, освоили сложный рисунок танца. Здесь, как успел заметить Хуан, всецело подражали высшему обществу столицы, хотя без того блеска и чопорности, свойственных настоящим идальго и их дамам.

Раскрасневшиеся от возбуждения и радости общения, девушки с упоением перестраивались, менялись местами, приседали и кланялись, робко вели разговор. Когда музыка смолкла, девушки вернулись к Хуану, опираясь на пальцы кавалеров.

— Как здорово! — прошептала Мира, наклонив голову к Хуану! — Я в восторге, мой милый Хуанито! Томаса, тебе нравится?

Та повернула голову к Мире и её глаза сами ответили на этот вопрос. Она была даже больше ошеломлена, чем Мира. Это замечалось по всему её виду. И лишь быстрые завистливые взгляды на богатые украшения Миры говорили о некотором неудобстве и недовольстве.

Зато Хуан с удовлетворением заметил, что Мира нисколько не уступает в этом другим сеньоритам. А её взволнованный вид в смеси с откровенной наивностью, возбуждали у молодёжи плотоядные завистливые взгляды. Это забавляло Хуана.

Он тоже два раза танцевал с Мирой, но быстро отказался, поняв, что это не для него. Мира просительно смотрела на возлюбленного и Хуан благосклонно заметил:

— Милая Мира! Ты танцуй! Тебе это нравится, а я чувствую себя не в своей тарелке. Только расстраиваю тебя. Я лучше поговорю с хозяином о деле.

Мира благодарно улыбнулась и протянула руку ожидающему кавалеру.

Ближе к полуночи гости разошлись, и наши усталые молодые люди поехали домой, переполненные впечатлениями.

— Хуанито! Ты прелесть! — Томаса прильнула к нему в благодарном порыве. — Никогда не думала, что это так прекрасно! Говорили мне, что во дворце губернатора бывает во много раз интереснее и шикарнее! Вот бы попасть туда!

— Тома, ты не успела переварить сегодняшнее, а уже думаешь о губернаторе! — Хуан усмехался, сжимая потную руку Миры. Хотелось так же сжать её колено, но смелости не доставало. Он до сих пор стеснялся проявлять слишком откровенно своё желание обладать этой девушкой.

— Что тут такого, Хуан? — возмутилась Томаса, выведя того из охватившего его волнения. — Я посмотрела на здешних сеньорит и поняла, что мы с Мирой ничуть не хуже, а даже наоборот! Верно ведь? — и она наклонилась, чтобы лучше видеть в темноте лицо подруги.

— Я могу это подтвердить, и с большой охотой, — за Миру ответил Хуан. — Вы не имели конкуренток на этом вечере. Особенно Мира!

Он намеренно так сказал. Хотелось немного охладить ретивость Томасы. И это ему удалось. Томаса больше не пыталась говорить, а Хуан осторожно продвигал руку всё выше, пока его вспотевшая ладонь не коснулась упругой небольшой груди Миры.

Почувствовал, как девушка слегка вздрогнула, ничего не сказала, лишь непроизвольно подалась ближе. Но рука Хуана замерла, так и не ощутив прелесть трепещущей плоти. И на этот раз смелости у него не хватило.

Мира дышала учащённо, её горячее тело всё сильнее прижималось к его телу. Он понимал, что поступает глупо, возможно даже обидел девушку, разрушил её нетерпеливое ожидание, но ничего не мог с собой поделать.

Коляска поравнялась с домом, и Хуан с облегчением вздохнул, поняв, что избавлен от объяснений, хотя Мира ничего такого потребовать не должна была.

Он чувствовал смущение, злость на себя и боялся взглянуть Мире в глаза. Она же нежно поцеловала его в губы, тихо проворковав:

— Спокойной ночи, милый Хуанито! Было необыкновенно хорошо, весело, и я ни за что не забуду этой ночи! — она ещё раз чмокнула его в щёку и ушла за Томасой в комнату.

— Он так ничего и не сделал? — любопытным шёпотом спросила Томаса, как только Мира вошла и прикрыла дверь.

Мира покачала головой. Противоречивые чувства бушевали в её теле и голове. Разобраться в них сейчас она не в состоянии, только сказала тихо и с некоторой гордостью:

— Он всё ещё стесняется! Никак не может преодолеть чувство нерешительности. Он бережёт меня, Томаса! И я горжусь им!