Константин Волошин – Месть старухи (страница 88)
— В порт пришло небольшое судно! Идёт на Ямайку! Через два дня! Что у Хуана? Он договорился с Фауро?
— Почти, Томаса! — заволновалась Мира. — Сегодня же приложу все силы, чтобы его убедить. Думаю, он согласится.
— Я буду молиться за это, Мира, подруга моя любимая! — Томаса приникла губами к бархатной щеке девушки.
— Стоило столько времени упираться, Хуанито, чтобы в конце концов согласиться. Отпиши своему компаньону, что задержишься на месяц по делам. Обещай золотые горы, но напиши, и поедешь с чистой совестью, мой дорогой Хуан!
— И всё же душа не лежит у меня к этой неожиданной поездке! Не к добру она! Чует моё сердце!
— Я ничего не чувствую, а ты о каких-то своих чувствах говоришь! Успокойся и поспеши подготовиться. Хотя это мне больше надо, — Мира мило улыбнулась, звонко чмокнув его в щёку, подставила губы в ожидании его поцелуя.
Судно, подняв все паруса на двух своих мачтах, грациозно выходило из гавани Санто-Доминго. Четверо пассажиров любовались городом и ранним утром. Сиреневые горы едва виднелись в полупрозрачном тумане. Лёгкий бриз рябил воду бухты, всё складывалось великолепно. Лишь один Хуан был немного сосредоточен и молчалив. Он нервно теребил эфес шпаги, нацепленной на перевязи по случаю праздничного отплытия.
Мыслями он был в Аресибо. Он скучал по Луисе, Пахо, который должен был играть свадьбу. И теперь он ничего этого не увидит! Он глянул на возбуждённое лицо Миры, на бледное лицо Томасы и подумал, что для этих девчонок нет никаких забот кроме одежды покрасивей, украшений и внимания в обществе.
Судно вышло из бухты. Струя свежего ветра ударила в полотнища парусов. Длинная волна качнула судно, и с лёгким креном на левый борт оно заспешило в сторону Ямайки. Синева моря и приятная прохлада зимнего ветра отодвинула жару. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко и не палило, хотя в это время года особой жары и не предвиделось, особенно в море.
Попутный ветер позволял старенькому судёнышку в девяносто тонн иметь ход в восемь узлов. Кильватерный след далеко виднелся за кормой. Качка почти не ощущалась.
Ночью Мира неожиданно проснулась. В полной темноте она вперила глаза в окно, но почти ничего не увидела. Было почти тихо. Лёгкий скрип снастей, шаги вахтенных на палубе. И колотящееся в тревоге сердце. Что-то неясное, страшное и неотвратимое снилось девушке. Она тронула Томасу, спящую рядом.
— Ну чего тебе? — капризно спросила та сонным голосом. — Спи! Ещё темно!
— Мне страшно, Тома! Что-то должно произойти! Я хочу к Хуану!
— Не дури! Что может произойти? Погода тихая. Даже не сильно качает. Я побью тебя, если ты не оставишь меня в покое! — и повернулась спиной.
Беспокойство не проходило. Мира встала, накинула на плечи халат и ощупью вышла на палубу. Дверь каюты, где спали мужчины, была напротив узкого коридорчика. Она поколебалась с минуту. Прислушалась. Обычные звуки ночной корабельной жизни.
Всё же страх не проходил, и она толкнула дверь каюты. Она не открылась. Тихо постучала и тут же голос Хуана спросил:
— Кто это? Какого чёрта!..
— Хуан! Это я! — так же тихо проговорила Мира. — Выйди!
Дверь скрипнула.
— Мира, что с тобой? Ты дрожишь. Что произошло?
— Ничего не произошло, Хуан! Но я так боюсь! Обними меня! — она торопливо приникла к тёплой груди Хуана.
Он молчал, раздумывая над поведением девушки. Просто так Мира никогда бы не встала в таком волнении. Он поцеловал её в холодную щёку.
— Пошли на палубу. Посмотрим, что там. Я только накину кафтан.
На полуюте маячили две тени. Свет фонаря тускло освещал компас и румпель. Его держал молодой матрос, поминутно опуская голову, борясь со сном. Вторая тень оказалась боцмана. Тот стоял, опёршись о поручни полуюта и время от времени делал глоток из бутылки.
Кругом полная темнота. Луны нигде не видно, а звёзды ярко светили в вышине, что-то предвещая или предупреждая. Но что? Этого никто не знал.
Хуан оставил Миру внизу, поднялся на четыре ступеньки и подошёл к нактоузу. Стрелка компаса показывала курс на вест. А Хуан ещё вечером услышал от капитана, что после полуночи курс должен быть юго-запад. У берегов Эспаньолы в этом месте опасные рифы и острова.
— Эй, приятель! — толкнул он рулевого. Тот, видимо, даже не заметил Хуана.
— Что такое? Что нужно?
— Время за полночь, а у тебя курс прежний! Погляди на компас! Боцман, куда смотришь, дурак!
— Шёл бы ты, сеньор, в свою каюту! — ответил пьяненьким голосом боцман. — Я не обязан каждому пассажиру докладывать о своих действиях!
Хуан только собрался ответить, как шум буруна отвлёк его. Впереди светлели белой пеной прибойные волны.
— Буруны впереди! — Голос Хуана сорвался от волнения и страха. Страха за девчонок. — Право руля! Скорее!
Матрос с боцманом вцепились в рычаг румпеля. Судно нехотя отворачивало к норду. Но оказалось, что было поздно. Скрежет, треск — и сильный толчок развернул корпус судна. Продолжая трещать распоротым днищем, оно стало крениться на левый борт. Стоячий такелаж затрещал, ванты напряглись, готовые лопнуть и обрушить мачты на фальшборт.
— Мира, поднимай наших! Торопись! Собери всё необходимое! — Хуан слетел по трапу, ворвался в каюту. Фауро уже метался в темноте и бормотал что-то нечленораздельное, явно перепугавшись. — Одевайтесь! Берите вещи, оружие — и на палубу! Мы наскочили на риф!
Кругом уже раздавались крики, слова команды и топот бегающих людей.
Быстро одевшись, Хуан захватил мешок с вещами и бросился к каюте напротив. Мира и Томаса в смятении искали что-то в темноте. Падали на покатом полу, выли и плакали, не знали, что и как делать.
— Оделись? — закричал Хуан! — Выходи на палубу! Я тут сам разберусь! Мира, не забудь захватить нож! Он у тебя есть! Драгоценности не оставь!
Хуан вернулся в каюту с Фауро. Тот метался, собирал вещи, сумку и кошель с деньгами.
— Поторопитесь, Фауро! Судно может затонуть в любую минуту. И места в шлюпке постараться занять! Выходим! — Хуан, придерживая ножны шпаги, ринулся в каюту напротив. Она была пуста.
На палубе матросы на талях спускали большую шлюпку с левого борта. Капитан грязно ругался, проклиная боцмана и матроса, стоящего на руле.
— Осторожно, ослы длинноухие! Шлюпку не разбейте, крысы трюмные!
Девушки, прижавшись друг к другу, дрожали, уцепившись за фальшборт. Крен судна увеличивался. Волны били в борт, снопы брызг окатывали людей. Одежда уже промокла. Руки судорожно цеплялись за всё, что попало, но сумки не выпускали.
— Скоро вас посадят в шлюпки! — прокричал Хуан, ободряя их и успокаивая.
— Отсюда никуда не отходите. Будьте рядом со шлюпкой!
— Спускай вторую шлюпку! — орал капитан. — В этой все не поместятся! Эй, подонок Альваро! Сам займись со своим щенком малой шлюпкой! Места в большой для тебя не будет!
— Капитан, как быть е нами? — прокричал Хуан почти на ухо капитану.
— Малая шлюпка в вашем распоряжении! Идите с Альваро, с Кучуро и вашим другом готовьте лодку! Мы не можем вам помочь, сеньор!
Хуан зло посмотрел на капитана, в душе обругав его, и поискал глазами Фауро. Тот в беспокойстве топтался возле девушек, жадно бросая взгляды на шлюпку, ужа покачивающуюся на волне.
— Все за мной! Будем спускать малую шлюпку! Двое матросов уже занимаются этим! Поспешим же!
Общими усилиями шлюпка была спущена. Однако не успели люди спуститься в неё, как волна окатила их всех и с силой ударила шлюпку о борт судна. Щепы с треском полетели в стороны. А обломки старой лодки уже метались в пене бесполезными досками.
— Боже! Мы погибли! — Фауро вопил, вздымая руки к небу.
Он бросился к другому борту в шлюпку капитана. Она уже отходила. Фауро прыгнул, но не долетел полфута и руками уцепился за борт. Шлюпка накренилась, изрядно перегруженная и, получив чем-то твёрдым по пальцам, Фауро опять оказался в воде. Он отчаянно махал руками, а шлюпка, потеряв матроса, спешно удалялась под прикрытием корпуса корабля, принимавшего на себя удары волн бурунов.
С трудом Фауро и матрос, который едва умел плавать, взобрались обратно на палубу.
— Проклятые! Отбили мне пальцы! — Фауро не мог сдержать ярость. — Сволочи!
— Хватит орать, Фауро! Посмотрим, что мы имеем! Альваро, бочки пустые можно добыть? Доски, брусья! Всё тащить сюда! И побыстрее! Мира, Томаса! Не стойте столбами! Вы тоже можете помочь! Хватайте всё, что может плавать!
Боцман с матросом помчались к люку и в темноте скрылись в его чёрной пасти.
Девушки с ужасом на лицах, робко принялись за работу. Палуба накренилась, двигаться было опасно и это затрудняло работу. Появились три бочки разного объёма. Их уже опорожнили, но что-то ещё болталось внутри.
— Пробки хорошенько забить! — прокричал боцман. — Тащи канаты! Брусья!
Кучуро принёс два топора и пилу. Работа закипела. А судно помаленьку, но неуклонно разваливалось. Корма высоко задралась, нос уходил под воду. Б посеревшем свете наступающего утра все углядели далеко на севере шлюпку и чёрные очертания острова. Шлюпка шла к нему.
— Братцы! — завопил боцман с надеждой в голосе. — Ещё не всё потеряно! Остров не далее трёх миль от нас! Можно добраться до него и на плоту. А там капитан шлюпку пришлёт!
— Пока он её пришлёт, мы наполним желудки рыбам, — мрачно отозвался спасшийся матрос. — Судно продолжает погружаться.
— Оно вполне может и час продержаться, — отозвался Хуан. — Риф, по-видимому, проник в трюм и удерживает судно. Но надо торопиться! Девки, тащи канаты!