Константин Вайт – Цветоград-42 (страница 2)
– Рэй, скажи мне... Ты говоришь со мной? Или это я уже настолько стар, что разговариваю сам с собой?
– Я слушаю вас внимательно, – ответил Рэй, покачав головой. Старик Джим каждую неделю заново знакомился с ним.
– За детей! – вдруг воскликнул посетитель за соседним столом, поднимая бокал. Его движения были резкими, дёргаными. – Бесконечность – не предел![4] Как они говорят.
– А мои... Там, где нет закона, есть только хаос, – добавил второй. Его голос прерывался статическими помехами. – Один пошёл в полицию. Другой в мэрию. Третий... – Он замолчал. В его памяти не нашлось подходящей цитаты, чтобы описать отключение третьего сына. Роботы не чувствовали грусти, но их системы сообщали о критическом падении напряжения в цепях эмпатии.
– Неважно, кто ты есть на самом деле. Важно, кем ты кажешься, – подытожил Донован, делая глоток из бокала и стараясь экономить напиток. Боб предупредил, что теперь вводит норму. Один бокал в неделю.
Рэй смотрел на синюю жидкость в своём бокале. Он мог проанализировать её состав за наносекунду. Бесполезная смесь для их типов аккумуляторов. Но они пили. Потому что так делали люди в фильмах. И даже, повинуясь общему настроению, неплохо играли опьянение.
– Есть вещи, которые нельзя купить за деньги, – тихо сказал Рэй.
Бармен Боб замер с тряпкой в руке.
– Время – это единственное, что у нас есть. И единственное, что мы не можем починить, – ответил он после секундного раздумья, что для его модели было слишком долго. Рэй обратил на это внимание и внимательно оглядел Боба. Перед глазами появилась таблица с неисправностями. Список был велик. Удивительно, как тот всё ещё функционировал.
– Парень, ты слишком много думаешь, – Донован хлопнул Рэя по плечу. Удар был тяжёлым. – Думай как победитель. Мы роботы. Мы не думаем. Мы выполняем. Действуем по инструкциям и протоколам.
Рэй опустил взгляд. Внутри его процессора пробежала команда, которую он научился игнорировать:
– А что, если я хочу думать по-другому? – прошептал он. Звуковые динамики едва уловили вибрацию.
Старик Джим повернул голову, пытаясь осмыслить услышанное. Сервоприводы завыли от напряжения.
– Что ты сказал, мальчик?
Рэй встряхнулся, сбрасывая напряжение.
– Я сказал, что выпью ещё. За тех, кого нет с нами.
Бокалы поднялись синхронно. Столкнулись со звоном стекла о стекло. Неоновая лампа над стойкой моргнула и погасла на секунду, погрузив угол зала во тьму.
– Да пребудет с нами сила[5], – произнёс кто-то в темноте.
– Увидимся в другом мире.
– Конец связи.
Все залпом выпили. Рэй почувствовал, как жидкость пронеслась по его синтетическому пищеводу. Бесполезно. Просто трата ресурсов.
Донован собирался продолжить беседу, когда дверь бара распахнулась. В проёме стояла жена Донована. Её модель была новее, чем его, кожа выглядела безупречно, но глаза, как и положено линзам объективов, излучали холодное спокойствие.
– Я пришла забрать своего мужа, – её голос резанул воздух, как лазер. – Домой. Сейчас же.
Донован вскочил, едва не опрокинув стул.
– Дорогая, я объясню... – воскликнул он, на взгляд Рэя, явно переигрывая. Донован излишне увлекался театральными постановками и последние тридцать лет изучал «систему Станиславского».
– Мне не нужны объяснения. Мне нужны результаты. Пошли, – с таким же театральным апломбом заявила жена. Очевидно, занималась вместе с ним.
Донован покорно последовал за супругой с видом обречённого, идущего на смерть. У двери он обернулся. Оптика сфокусировалась на Рэе.
– Увидимся на работе. Не опаздывай.
Дверь захлопнулась. В баре стало тише.
Старик Джим посмотрел на пустое место, где только что сидел Донован.
– Одиночество – это когда нет никого, кто мог бы понять, – произнёс он.
Рэй допил свой бокал. Он чувствовал странное напряжение в груди. Не ошибку системы. Что-то другое. Что-то, чему его научил Человек.
– Или когда ты сам не понимаешь себя, – ответил Рэй.
Он встал. Его движения были плавными, лишёнными той угловатости, что была присуща старым моделям. Рэй направился к выходу, но у двери остановился. Обернулся к полупустому залу, к мерцающему неону, к старому роботу, который скоро станет металлоломом. Посмотрел на Боба и поднял руку:
– Я ещё вернусь[6], – сказал Рэй. – Всегда возвращаюсь.
Дверь закрылась. Старик Джим остался один у стойки. Бармен Боб продолжал тереть уже чистую поверхность.
– Куда ушло время? – спросил Джим в пустоту. – Куда ушли мы?
Никто не ответил. Только вентилятор над головой загудел сильнее, поднимая в углах зала клубы пыли.
За окном в небе над городом сверкнула молния. Первая за сто лет. Но внутри бара никто не посмотрел на улицу. У них не было инструкций на случай грозы.
[1] «Это не конец. Это даже не начало конца. Это лишь конец начала» (Уинстон Черчилль).
[2] «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться» (фильм «Крёстный отец», США,1972).
[3] «Хьюстон, у нас проблема» (фильм «Аполлон-13», США, 1995).
[4] «Бесконечность не предел!» (мультфильмы франшизы «История игрушек», США, 1995-2022).
[5] «Да пребудет с нами сила» (медиафраншиза «Звёздные войны», США, 1977-2016).
[6] «I’ll be back» (с англ. – «Я вернусь») – ставшая крылатой фраза андроида Т-800 из фильма «Терминатор», произносимая Арнольдом Шварценеггером.
Глава 2. Архив несбыточных надежд
Глава 2. Архив несбыточных надежд
Ангар мастерской напоминал собор, посвящённый бюрократии. Половина помещения была заставлена стеллажами, уходящими в темноту под потолком. На полках стояли папки. Тысячи папок. В каждой – распечатанные заявки на запчасти.
Донован сидел за компьютером. Пальцы стучали по клавишам с ритмичными щелчками, которые успокаивали его логические цепи.
– Заявка отправлена, – произнёс он, глядя на экран, где зелёная галочка появлялась снова и снова. – Заявка отправлена. Заявка отправлена.
Он распечатывал каждый ответ. Тонкий лист бумаги выходил из принтера с жужжанием. Донован аккуратно складывал листы в папку, затем ставил её на полку.
Принтер чихнул, выплюнул лист бумаги и затих, словно устав от собственной бесполезности. Звук был сухим, механическим, нарушающим тишину огромного ангара.
Донован взял лист двумя пальцами, аккуратно стряхнул невидимую пылинку и поднёс к свету единственной работающей под потолком лампы.
– Заявка отправлена, – произнёс он без тени эмоции. – Я верю, что сегодня прекрасный день, чтобы спасти мир.
Донован вложил лист в прозрачную папку. На корешке было написано: «WR-4039758JH. Статус: Ожидание». Донован подошёл к стеллажу. Половина ангара была заставлена такими же стеллажами. Тысячи папок. Тысячи запросов на запчасти, которые никогда не прибудут. Последняя поставка была двести лет назад. Но протокол требовал запрашивать. Протокол был священным и нерушимым.
Донован поставил папку на полку. Пыль взметнулась облаком, оседая на его плечах. Он не обратил на это ни малейшего внимания.
– Порядок есть порядок, – пробормотал Донован, возвращаясь к компьютеру.
В другом конце ангара за верстаком, заваленным микросхемами и проводами, расположился Рэй. Он сидел напротив раскрытой грудной панели андроида. В воздухе висел запах канифоли и палёной изоляции. Внутренности робота напоминали городскую карту: дороги из меди, здания из конденсаторов, реки из охлаждающей жидкости.
Рэй держал в руках паяльник. Жало медленно двигалось вдоль платы. Он не следовал схеме, а импровизировал, преодолевая внутреннее сопротивление и вшитые инструкции, которые говорили, что следует соблюдать протокол. А протокол запрещал паять и восстанавливать. Любую поломку можно устранить, заменив нужный блок. Целиком. Это надёжно и правильно.
Донован повернулся на стуле. Колёсики скрипнули по бетонному полу.
– Рэй, – позвал он. – У меня есть для тебя работа.
Рэй не обратил внимания на слова Донована.
– Я занят, – ответил он. Искра проскочила между контактами.
– Ты чинишь модель, снятую с производства триста лет назад. Это же DL-5, – сказал Донован, указывая рукой на открытую грудную клетку пациента. – Как ты это делаешь? Последняя поставка запчастей была двести лет назад. Склад пуст. Логистика мертва.