Константин Васильев – Мир на грани (страница 8)
Вернувшись, Натан включил в комнате радиостанцию, в которой сочетались обычная ламповая электроника и один-единственный эфирный камень. Тот позволял усиливать и выпрямлять сигнал, не привнося помех. Но этот усилитель приходилось частенько подстраивать, чем Натан и занимался, применяя навыки работы с камнями, освоенные ещё в годы обучения.
Радио, как и газеты, в Аримане служило основным источником информации. В отличие от Империи, здесь телевидения не было, пусть оно и там только начало активно развиваться.
Когда Натан поймал нужную радиоволну, из встроенного в деревянный корпус динамика зазвучал мужской голос. Диктор новостей говорил о грядущем посещении Аримана старшим сыном ныне покойного анхальтского императора Ла́нкрехта III — кронпринцем Аароном Кайзе, а также канцлером Отто фон Циммером, известным как Стальной Канцлер.
Одиннадцатого июля в сопровождении личной охраны и отряда имперских войск кронпринц и канцлер прибудут в Ариман на встречу с герольдом Томашем Везрана. Они задержатся на несколько дней для переговоров с сенатом в Алуаре и посещения центра промышленности в Немфасе, а также, возможно, для отдыха в летней резиденции герольда в Монъепьере.
Слушая новости, Натан задумался:
«Интересно, Бернард понимает, зачем на самом деле Стальному Канцлеру нужен Ариман и для чего Империя последние лет пять вливала деньги в местную экономику? Уж не помню, во что верят местные, но владеющий полуостровом контролирует весь северный берег моря, может угрожать как Республике, так и Империи. И даже навязывать волю Союзу Дери‑Мар на южном берегу, а то те пустынники уж слишком зарываются из-за своей нефти».
Под конец сводки диктор начал зазывать на оперу в Большом театре Алуара, которая должна состояться через день.
Усмехнувшись над столь навязчивой рекламой, Натан вернулся на кухню. Достав две кружки, налил в первую свежезаваренный кофе, в аромате которого чувствовались пряные, кисловатые нотки, затем собрался наполнить и вторую, но остановился.
— Точно!.. Сегодня тоже не пришла, — прошептал Натан.
У него уже выработалась привычка: заваривать ещё одну кружку кофе для их анхальтской подруги. Ею была та самая Карина, о которой они говорили с Алисией. Анхальтка поселилась где-то в Монъепьере весной прошлого года и за прошедшее время вынудила Натана привыкнуть к своим внезапным визитам.
Карина наведывалась по вечерам, раз или два в неделю, чтобы угоститься именно его кофе, с травами. Но иногда совершенно так же, без предупреждения, на какое-то время исчезала из города.
«Вот и сейчас, видимо, — решил Натан. — В последний раз приходила десять дней назад. Интересно, конечно, где она так пропадает, но… Ведь и спросить получится только при следующей встрече: не знаю ни номера её телефона, ни где живёт. Если подумать, не знаю даже фамилии. А искать по телефонному справочнику, в котором по чьей-то дурацкой прихоти указаны ещё и адреса, смысла нет: Карин среди ариманок более чем хватает».
Убрав пустую кружку, Натан вновь вышел из дома. Кошка к этому моменту уже съела весь корм. Умывшись, она лишь мяукнула — и была такова.
Пока Натан пил кофе, облокотившись на ограждение террасы и смотря на звёзды, из динамика радиостанции раздались звуки фортепиано. Это звучала одна из последних записей «Просвещённых» — группы, в которой пела известная на всём континенте Катарина Айнзит, обладающая глубоким бархатистым оперным голосом. Хоть Натан и не считал себя любителем музыки, но песни «Просвещённых» казались ему приятными. Возможно, виной тому цепляющие мелодии, которые исполняли музыканты.
«Интересно, кто у них сочиняет? — подумал Натан. — С текстами-то понятно, но музыку?.. Неужели сама Айнзит всем занимается?»
Из прихожей затрезвонил телефон. Когда Натан снял трубку, из неё донёсся голос Бернарда. Тот сперва пожаловался, что едва смог дозвониться, а затем, «как и обещал», начал допытываться о поездке на Фестиваль.
— Алисия меня не обманула? — спросил Бернард. — Ты едешь с нами?
— Угу…
— Здорово! Но пожалуйста, друг мой, запомни: я придумаю что-нибудь пооригинальнее для пыток, и особенно — для твоих.
Натан поперхнулся остатками кофе.
— Нэйт?.. — Голос друга стал обеспокоенным. — Ты чего? Я ведь ещё не начал.
— Она что, дословно всё передала? — просипел Натан.
— А ты думал?
Из трубки прозвучал искажённый динамиком смех.
— Кстати! — воскликнул Бернард. — Это что, я «Просвещённых» слышу? У тебя всё-таки появился вкус, ты стал их поклонником? Тогда поздравляю! На открытии Фестиваля они будут выступать в Шансенхайме.
Проговорив ещё несколько минут, друзья попрощались.
Закрыв входную дверь, Натан вошёл в комнату. С его лица словно спала маска: не осталось ни намёка на приветливость и мягкость, которые обычно видели окружающие, а сосредоточенный взгляд стал холодным.
Натан задёрнул шторы на окнах, затем достал из сумки погребённые на дне свёртки.
В первом, который до этого он не разворачивал, оказались толстая пачка денежных купюр и бутылка виноградного бренди в мятой обёрточной бумаге.
«Что там говорил Оливье? Попробуй, понравится?..» — вспомнил Натан.
Открывать бутылку он не стал.
Надев перчатки, Натан развернул второй свёрток и осмотрел каждую деталь люгарда. Затем собрал оружие. Теперь Натан держал пистолет с сильно наклонённой рукоятью и длинным тонким стволом.
Не вставляя магазин, Натан передёрнул затвор, направил оружие на люстру и плавно нажал на спуск. Раздался механический щелчок.
Убедившись, что люгард исправен, несмотря на некоторую изношенность деталей, Натан отложил его в сторону. Взяв обёрточную бумагу, достал из шкафа чугунный утюг с засыпанной в отсек для угля эфирной пылью огненного аспекта и старательно разгладил её.
Текст на бумаге медленно, но верно проявился. Правда, начинал исчезать, как только та остывала.
В сообщении говорилось, что в Большом театре во время оперы состоится встреча ариманского сенатора с агентами Республики. Этот сенатор может передать планы передвижения гостей из Империи и их охраны. Секретная служба предполагает, что урилийцы используют эту информацию для организации покушения на имперских политиков во время посещения Аримана. Однако без явных доказательств проводить задержание сенатора не имеет смысла. Во-первых, он будет всё отрицать, и тогда его не заставить выдать свои связи; а во-вторых — это спугнёт агентов Республики.
«Значит, у секретной службы есть свой человек в окружении сенатора, — решил Натан, а когда дочитал до конца, недобро усмехнулся. — Ну и сволочь же ты, Оливье!»
В конце сообщения было перечислено, что должен выполнить Натан: проследить за успешной передачей «пакета»; не позволить военной полиции задержать сенатора; при необходимости помочь секретной службе с захватом.
А также ликвидировать республиканских агентов, инсценируя новый виток разборок «левых» и «правых» политических сил Урилии, проникших в Ариман.
Естественно, никаких следов причастности анхальтца остаться не должно.
Натан сжёг бумагу на кухонной плите. Вернувшись в комнату, он разлёгся на кровати. Под половицами под ней был спрятан ещё один свёрток, в котором хранились более современный имперский пистолет и армейский керамбит.
— Вот тебе и «человек для подстраховки», да, Оливье?.. — выдохнул Натан. — Ты окончательно решил превратить меня в боевика?
Натан потянулся вверх рукой и сомкнул два пальца — большой и указательный. Когда он разъединил их, между подушечками с характерным треском образовалась дуга электрического разряда.
Глава 3. Перед оперой
Наступил следующий день.
Клод, облачённый в строгую тёмно-зелёную рубашку с капитанскими лычками на погонах и такого же цвета брюки с красными лампасами, вошёл в большой зал здания военной полиции Алуара. Здесь этим утром должен был состояться брифинг командира в свете скорого прибытия высокопоставленных лиц Анхальтской Империи.
Клод устроился в одном из кресел, установленных лицом к кафедре, и осмотрелся. Он в очередной раз задумался о том, насколько тяготели к роскоши аристократы, расхватавшие после провозглашения независимости Аримана все высокие государственные и военные должности. Затем выругался, отвернувшись от излишне пышного убранства здания, которое, как ни посмотри, не соответствовало потребностям силового ведомства.
Клод снял берет, который из-за жары совершенно не хотелось носить даже утром, и провёл рукой по уже мокрым от пота волосам. Процедив что-то невразумительное, поднялся с места и распахнул каждое из закрытых окон, после чего остался рядом с последним, вдыхая куда более свежий воздух, чем внутри.
Вскоре зал заполнился.
Когда вошёл командир военной полиции — мужчина с явно лишним весом и, как следствие, выпирающим под формой полковника животом — Клод поспешил вернуться на место. Однако выбранное кресло оказалось уже занято женщиной лет тридцати.
— Фелиция! — возмущённо прошептал Клод.
Удостоившись лишь мимолётного взгляда, он вздохнул и отправился искать свободное кресло.
Фелиция — та самая ариманка из военной полиции, которая в действительности была законспирированным агентом секретной службы, — легонько пожала плечами. Но на её губах проступила тень улыбки.
За время брифинга полковник не сообщил ничего, что не было бы известно любому офицеру военной полиции. Прозвучали всё те же напыщенные слова о прибытии кронпринца Аарона Кайзе, которому уготовано стать новым императором, и канцлера Отто фон Циммера. Но под конец речи Клоду всё же пришлось вслушиваться.