Константин Соколов – Троян (страница 7)

Славка дождался, когда тётя Оксана с огромными от эмоционального шока глазами и непонимающим Олежкой выйдет со двора. К тому моменту уже начало темнеть. Других гостей ещё не отпускали, допрашивали как свидетелей, а тётю Оксану, благодаря Олежке, отпустили, просто записав её адрес и телефон, с намерением опросить позже. Изумление женщины достигло пика, когда в начинавшихся сумерках к ней из кустов вышел Славка.

Женщина прекрасно понимала, что доверять в такой ситуации нельзя никому. Она под большим секретом приютила Славку, и мужа своего, как и Олежку, предупредила, чтобы не проболтались кому-нибудь случайно. Весь вечер тётя Оксана не могла сдержать слёз, когда взгляд её падал на Славку. У Славки же слёз не было, была какая-то отрешённость, и только.

Утром тётя Оксана благоразумно не отправила Олежку в школу. Потом ей позвонили из милиции. После этого звонка она быстро собралась, и перед уходом твёрдо сказала ребятам:

Ведите себя тихо. Я скоро приду.

Тётя Оксана, будучи женщиной умной, само собой, предпочла дать показания в Управлении внутренних дел. Альтернативой этому был бы нежелательный визит следователя к ней домой. Кроме того, она рассчитывала аккуратно выудить из следователя какую-нибудь полезную информацию. Отдавать осиротевшего мальчика в лапы продажного государства с прогрессирующим озверением тётя Оксана не планировала.

Она вернулась через пару часов, сразу начала готовить обед, а, покормив детей, стала собираться в дорогу. Правда, спросила перед тем у Славки, помнит ли он, где живут его бабушка с дедушкой. Тот, пусть не сразу, но вспомнил адрес. Славка чувствовал в её действиях нервозность, но и уверенность тоже, он беспрекословно выполнял все несложные распоряжения. Тётя Оксана дала Славке олежкину одежду и бейсболку, попросила переодеться. В качестве завершающего штриха она сама надела на Славку детские солнцезащитные очки. Всегда улыбчивая, женщина ни разу не улыбнулась, а была максимально сосредоточенна. Тётя Оксана была одета в длинное красное платье-сарафан, бежевую вязаную кофту. На голове у неё была плетёная шляпа с широкими полями, и обязательные солнцезащитные очки. На плече – плетёная пляжная сумка, в которую она сложила нехитрую еду, что-то из одежды на случай похолодания, плед и документы – свой паспорт и олежкино свидетельство о рождении. Перед выходом тётя Оксана настоятельно попросила Славку сходить в туалет заблаговременно, поскольку неизвестно, когда ещё представится такая возможность.

Когда они вышли из подъезда на улицу, их проще всего было принять за мать с сыном, возвращающихся с пляжа. Олежка с покорным пониманием остался дома дожидаться отца.

Железная дорога, как способ вырваться из мариупольского «гетто», отпадала сразу: там действовал жёсткий контроль за пассажирами, приобретение билетов требовало тщательного документального оформления, а это – явный «след».

Легковой автотранспорт на выезде, наверняка, досматривается. Вероятность попасть на того, кто знает Славку в лицо, может быть, небольшая, но она есть. Тогда вместе с мальчиком в «жернова Системы» попадётся и его мнимая «мать».

Так что, лучшим вариантом спасения из обречённого города мудрая тётя Оксана посчитала междугородный рейсовый автобус. Безусловного предъявления документов при покупке билетов требуют только в кассах автостанции, что на пересечении улиц Артёма и Октябрьской. По пути следования автобус делает несколько остановок, и билеты вновь вошедшими приобретаются непосредственно у водителя. На этом можно было попробовать сыграть.

Маршруткой женщина с ребёнком добралась до бульвара Шевченко. Там они не менее получаса просидели на скамейке в ожидании междугородного автобуса на Мелитополь. Купив у водителя два билета без указания места, тётя Оксана повела Славку в конец салона. Последний ряд сидений не был занят полностью, но парочка молодых людей там сидела. Предпоследний ряд, что напротив задней двери, умная женщина проигнорировала, а подтолкнула мальчика к сиденьям третьего с конца ряда сидений с левой стороны. Она всё хорошо рассчитала. Славка уселся у окна, тётя Оксана села ближе к проходу. Сиденья перед ними уже были заняты.

Женщина не знала, да, и не могла знать, что именно в этот день из Мариуполя были перекрыты все выезды, кроме одного – западного, через Мангуш на трассу М14. Все транспортные средства досматривались на посту бывшей ГАИ, совсем недавно переименованной в «патрульную службу». Видимо, кого-то искали. Полукилометровая пробка в два ряда из легковушек, фур, автобусов и грузовиков скопилась перед постом со стороны города. В противоположном направлении все транспортные средства проезжали беспрепятственно.

Часа полтора автобус медленно подбирался к пункту досмотра. Тётя Оксана старалась ничем не выдавать свою нервозность. Но, чем ближе автобус подъезжал к посту, тем более гулко стучало сердце десятилетнего мальчика.

Если что, спрячься под сиденье спереди, – шепнула тётя Оксана Славке, поправляя пляжную сумку на коленях с таким расчётом, чтобы она максимально закрывала от стороннего наблюдателя пространство между рядами кресел.

Автобус остановился у двухэтажной ментовской будки, с шипением гидравлики открылась передняя дверь. По ступенькам вальяжно поднялся высокий светловолосый мужчина в «камуфляже», с кобурой на поясе, автоматической винтовкой М-16 на плече, и расцарапанным лицом на голове. Часть царапин была просто обработана раствором иода, другая часть заклеена пластырем. Славка молча сполз под сиденье.

«Азовец» поинтересовался у водителя, сколько среди пассажиров детей примерно младшего или среднего школьного возраста. Водитель не ожидал такого вопроса, замялся, спешно пытаясь вспомнить количество детей «на борту». Славку-то он, как раз, помнил, а вот те, кто садился в автобус на автостанции, проходили через кондуктора. Женщина-кондуктор обслуживала все рейсы подряд, поэтому, запустив пассажиров в салон согласно купленным билетам, оставалась на автостанции.

Двое… Кажись… – ответил водитель.

Кажись… – передразнил водителя недовольный нацбатовец.

Он пошёл по проходу между рядами кресел, разглядывая пассажиров. Славка затаился под сиденьем, но ему казалось, что сердце выдаёт его своим гулким стуком. Мальчик закрыл глаза и мысленно попытался успокоить сердце. К его удивлению, это удалось, и Славка впал в некое подобие оцепенения.

Боец дошёл почти до их ряда, бросил ленивый взгляд на оставшиеся, и зычно крикнул водителю:

Эй! Заднюю открой!..

От страха водитель открыл обе двери салона. Нацбатовец спустился на нижнюю ступеньку, оглянулся, обвёл салон взглядом. Тётя Оксана спокойно смотрела в окно. Одному Богу известно, как «тряслись от страха её поджилки». Если бы не длинное, почти до пят, платье, Славку было бы видно. Повезло…

Боец вышел из автобуса, быстрым шагом обогнул его сзади, присоединился к таким же нацбатовцам в «камуфляже», досматривавшим внедорожник. С дальней от автобуса стороны в салон легкового авто заглядывал коренастый крепыш с большими квадратными ладонями, в которых он держал АКС-74У. С той стороны, что ближе к автобусу, досмотр проводил худой , бритый наголо, невысокий парень с татуировкой на затылке. Татуировка в виде символа батальона «Азов», судя по раскрасневшейся раздражённой коже вокруг неё, была сделана совсем недавно.

Водитель автобуса приоткрыл свою дверь.

Мени можна ехати?.. – крикнул он в сторону «азовцев».

Высокий раздражённо махнул рукой. Зашипела гидравлика, двери закрылись, автобус плавно поплыл… Тётя Оксана легонько тронула скомканного под сиденьем мальчика, еле слышно прошептала:

Вылезай…

Славка вытянулся, не рискуя ещё занять место в кресле, со страхом и интересом осторожно выглянул в окно. Автобус начал набирать скорость.

…«Беда не приходит одна». Надежда Павловна очень волновалась. Накануне поздно вечером ей позвонили из мариупольской милиции, сообщили о гибели её сына и невестки, и о пропаже её внука. Следователь, или кто он там, не вдаваясь в подробности и обстоятельства дела, участливо интересовался, не знает ли Надежда Павловна, где может находиться «малыш»… Пожилая женщина ничего не хотела говорить своему мужу, но он словно почувствовал несчастье, его самочувствие резко ухудшилось.

И вот, почти ночью, спустя сутки после телефонного звонка следователя, раздался звонок в дверь. Надежда Павловна с припухшими веками и красными от слёз глазами, не ожидая ничего хорошего, подошла к двери.

Кто там?.. – спросила она.

Бабушка, это я!.. – почти закричал Славка.

– 16 -

Славян резко поднялся с кровати. Воспоминания будоражили в нём ненависть и желание отомстить. Но, если прежде, ещё три дня назад, он не знал, в каком направлении ему следует прилагать усилия, то сейчас задача сильно упростилась – объект отмщения вполне определён.

Юноша включил в комнате яркое освещение, уселся за стол, достал свою «черновую» тетрадь и начал рисовать эскиз самодельного оружия – «заточки». Славка предпочитал тщательно продумывать всё до мелочей прежде, чем брался за выполнение каких-либо действий. Это было заложено в характере.

Он замерил свою ладонь, сначала открытую, затем сложенную «трубочкой», чтобы определить размеры и диаметр будущей рукоятки. Результаты замеров занёс на эскиз. Замерил он и толщину каждого пальца в отдельности, чтобы сделать рукоятку более эргономичной. Некие подобия гарды и навершия он также предусмотрел.