Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 86)

Видимо, широко практиковался выкуп захваченных в плен врагов за золото. В том же рассказе о Токсарисе захваченный в плен скиф Дандамис крикнул: «Зирин!». «А кто произнесет это слово, — рассказывает Лукиан Самосатский, — того они (савроматы. — К.С.) не убивают, но принимают как пришедшего для выкупа». В ответ начальник савроматов потребовал от него большого выкупа: «Ты пришел со словом „зирин“, поэтому уплати часть того, что у тебя есть, и уводи с собой друга» (Токсарис или дружба, 40). Слово «зирин» разъясняется из иранского, в частности, осетинского, и означает «золото»[925].

Войны, которые вели племенные вожди (цари) савроматов, завершались миром, когда испытавшие нападение соседи приносили большие дары. Так, например, было в войне с Тиргатао, подвергнувшей земли Боспорского царства «всем ужасам грабежа и руин». Боспорский царь явился к Тиргатао с просьбами и богатейшими дарами и тем прекратил войну (Полиен, Военные хитрости, VIII, 55). Эти «дары» означали не что иное, как единовременную дань.

Военные набеги ради обогащения организовывали и отдельные лица из родо-племенной верхушки без ведома и согласия всего народа. Такую картину рисует тот же Лукиан Самосатский, имея в виду «скифов» Северного Причерноморья. Эти набеги «не высылаются по общему решению, но каждый из них („скифов“. — К.С.) занимается грабежом на свой страх ради прибыли» (Токсарис или дружба, 49). Здесь же рассказывается об обычае садиться на воловью шкуру тому, кто хочет набрать войско из родственников и прочих желающих. Подобная организация войска для крупного предприятия санкционировалась старейшинами — своего рода племенным советом (Токсарис или дружба, 47, 48, 50). Это практиковалось, очевидно, у различных «скифских» племен Восточной Европы на стадии военной демократии.

О вооружении савроматов довольно полное представление дают археологические находки оружия и снаряжения боевого коня. Эволюция этой группы предметов материальной культуры проливает свет на развитие военного дела у савроматов. Я посвятил специальную работу савроматскому вооружению[926], поэтому здесь коснусь лишь общих выводов, которые помогут выяснению состава войска и особенностей военной тактики сарматов на первом этапе их развития.

По письменным источникам, боевым оружием савроматам служили лук и стрелы, а также дротики. Действительно, лук и стрелы являются основным оружием, которое встречается во всех могилах савроматских воинов. Наконечники стрел савроматы отливали из бронзы в большом количестве и, судя по обилию типов и вариантов, в различных производственных центрах. Некоторые воины носили в своих колчанах, подвешенных на массивных крючках, иногда несколько сот стрел.

Не менее распространенным видом оружия были акинаки. В отличие от скифских, они отнюдь не были вспомогательным видом оружии или отличительной особенностью знатных воинов. Вместо со стрелами они служили обычным оружием рядовых и богатых воинов. У савроматов начинают распространяться длинные мечи, которыми пользовались всадники. Именно такой меч, длиной более 1 м, был положен в головах конных воинов, погребенных вместе со взнузданными конями у могилы савроматского вождя раннего V в. до н. э. в кургане 8 группы Пятимары I (рис. 26, 2).

Дротики не представляли массового оружия. Зато копья, часто с массивными наконечниками, по собранным мною данным, не являлись исключением; они встречались преимущественно в могилах воинов-мужчин, конных и пеших, в течение всего савроматского периода.

Савроматское войско состояло из пеших и конных отрядов племени. Пешие воины преобладали над конными, хотя конница имела решающее значение в военных действиях. В рассказе о Токсарисе, отражающем один из эпизодов савроматского набега на Скифию, повествуется о том, что «савроматы напали в числе десяти тысяч всадников, а пеших, говорят, явилось втрое больше этого» (Лукиан Самосатский, Токсарис или дружба, 39). Савроматская конница принимала участие и в войне против Дария, судя по рассказу Геродота о неуловимости и быстроте отряда скифского войска под руководством Скопасиса, в котором сражались савроматы. Геродот, отмечает, что это войско было конное, и при отступлении Дария оно «пустилось в погоню за персами прямо к Истру» (IV, 136). Неслучайно скифскому отряду, соединенному с савроматами, поручались наиболее ответственные боевые задачи, требующие быстроты и мобильности. Савроматам надлежало заманивать войска Дария в глубь Скифии к Танаису, чтобы отвлечь персов от главных скифских сил во главе с Иданфирсом, а в случае отступления персов — перейти в наступление и преследовать врага. В ходе военных действий именно так это и было. Тот же отряд был послан скифским царем для переговоров с ионийцами, охранявшими мост через Истр, построенный по приказу Дария. Безусловно, скифская и савроматская конница была легковооруженной: она всегда опережала персидские войска. Поэтому существенной разницы в вооружении конных и пеших воинов не было. Всадники, может быть, больше пользовались утяжеленным видом оружия — длинными мечами и копьями с массивными наконечниками.

Савроматские воины, вероятно, не проходили специального обучения. Их, согласно установившемуся обычаю, уже с детства приучали ездить верхом, стрелять из лука и владеть мечом. Недаром уже в детских погребениях мы находим наконечники стрел и акинаки.

Можно думать, что в начале своей достоверной истории савроматские племена не отличались от скифов VI–V вв. до н. э. по способу комплектования войска, по военной стратегии и тактике[927].

В войне с Дарием савроматский отряд в составе скифского войска и под командованием скифского царя во всем был подчинен требованиям скифской стратегии и тактики. Заставляя растягивать персидские коммуникации и изматывая врага неожиданными конными налетами, савроматы, подобно скифам, уклонялись от генерального сражения с персидской хорошо обученной пехотой, заранее опустошали места, куда должны были вступить персидские войска.

Таким образом, скифская «стратегия измора» была свойственна и савроматам в оборонительной войне. Неожиданно нападая на врага, савроматская конница, как и скифы, вероятно, шла лавиной, засыпая врага тучей стрел. Однако савроматы, вероятно, придавали рукопашному бою с коня большее значение, чем скифы. Об этом говорит появление у савроматов длинных мечей и тяжелых копий. Я предполагаю, что савроматы в наступательных сражениях не только применяли налеты легкой конницы, но и концентрировали силы всадников, вооруженных длинными мечами и копьями, для мощного конного удара в ближнем бою. Эта отборная конница, вероятно, состояла главным образом из родо-племенной верхушки, военных вождей со своими дружинами.

В погребальном обряде савроматов роль боевого коня ярко выражена лишь в богатых погребениях, где обычно находят конские удила и металлические части уздечки и сбруи. Известные мне 17 захоронений коней или их черепов связаны, вероятно, с погребениями дружинников или военных вождей.

В эпоху военной демократии особенно усиливается значение военных дружин, ибо военные вожди постоянно организовывали грабительские набеги. «…Создаются частные объединения для ведения войны на свой страх и риск… Военный вождь, приобретший славу, собирал вокруг себя отряд жаждавших добычи молодых людей, обязанных ему личной верностью, как и он им»[928].

Вопрос о существовании таких дружинников не мог быть решен положительно до раскопок на р. Илек в 1960 г. На территории Скифии еще в прошлом веке были раскопаны большие курганы и целые курганные группы с погребениями богатых вооруженных людей. Таким образом, удалось подтвердить сообщения Геродота о погребении вместе с «царем» его слуг или юношей — вооруженных дружинников. Раскопанные в Скифии могильники богатых воинов дали возможность исследователям — скифологам говорить о сооружении специальных дружинных курганов[929]. Но ничего подобного мы не знали у савроматов. Раскопанные савроматские могильники носили главным образом семейно-родовой характер, хотя и с яркими признаками имущественно-социальной дифференциации, а в редких случаях даже с жертвоприношениями социально зависимых людей.

Наши раскопки курганов группы Пятимары I на р. Илек впервые подтвердили существование вооруженных телохранителей у военного предводителя из богатого рода. В кургане 8 была погребена знатная семья (рис. 25). Центральная могила была ограблена. Судя по остаткам костей, в ней лежали три покойника: два взрослых, из которых один — определенно мужчина, и ребенок. Сохранились лишь несколько наконечников стрел, колчанный крючок, возможно, пластина от чешуйчатого панциря и бронзовый литой жезл или палица, необычная для рядовых воинов (рис. 26, 1). Вследствие ограбления могилы нельзя сказать, одновременно или последовательно, были совершены захоронения. Но нет сомнений в том, что при погребении человека с начальническим жезлом его сопровождали на тот свет два убитых воина с оружием и конями (рис. 26, 2; 27, 1). Они также принадлежали к привилегированным людям, потому что у них были не только обычные для воинов колчаны со стрелами, но и длинный всаднический меч, ножны которого имели массивную золотую обкладку, и золотая ворворка от портупеи меча: у левого виска одного из воинов лежала массивная золотая серьга, к поясу каждого были подвешены тщательно обработанные каменные оселки (рис. 26, 3, 4). У оседланных боевых коней были уздечки с бронзовыми наборами в зверином стиле и подпружные кольца или бляхи по бокам (рис. 27; 28). Всего было убито пять коней, они лежали в ряд, у южного края центральной могилы. Количество коней соответствует числу погребенных в этом кургане людей: пара коней, принадлежавшая телохранителям, лежала на некотором расстоянии от тройки коней, хозяева которых были погребены в центральной могиле. Сбруи двух коней из этой тройки отличались тем, что вместо литых бронзовых колец по бокам одного коня находились большие железные желобчатые кольца (рис. 27, 13, 14), другого — литые бляхи с изображением борющихся между собой двугорбых верблюдов (рис. 28, 6). Их назначение соответствовало назначению бронзовых колец. У каждой из лошадей на правом боку лежало по одному кольцу или бляхе, на левом — пара.