Константин Шахматов – Поющие в преисподней. Рассказы (страница 2)

Митя кивнул.

– А мне с гулькин нос! Облигации займов на триста рублей. А срок погашения знаешь когда? У-у-у-у!

Григорий Петрович махнул рукой, раздосадованный. Однако, в глазах его Дмитрий уловил нескрываемую заинтересованность.

– А я, знаешь ли, служу потихоньку в маленькой должности. Жалование не ахти, а дети наши с Матрёной Ильинишной, повзрослели, да поразъехались. Сами живут. А нам что, старикам, – теперь второй этаж квартирантам сдаем. Там, кстати, и для тебя местечко найдется.

– Понятно, – хмыкнул студент, – И сколько я буду вам должен?

– Что ты, что ты! – воскликнул Григорий, – Тебе же как родственнику!

Потом секунду подумал, и произнес:

– Договоримся.

***

С улицы вновь послышался лай. Дядька вытянул шею, пытаясь с места разглядеть что там.

– Матрен, сходи, глянь! – выкрикнул он.

По доскам крыльца зашлепали босые ноги. Скрипнул засов, цепной пес неожиданно стих. Громкий лай сменился едва слышным повизгиванием.

– Кого еще черт принес? – протянул Гриша.

В сенях послышались шаркающие шаги, открылась входная дверь.

– Авдеишна! – воскликнул родственник, скрипнув отодвигаемым стулом, – Проходите, милости просим. Устали небось? Присаживайтесь.

Сгорбленная старуха, что донимала Данилова на оглашении завещания, перешагнула порог. Суковатая палка, на которую она опиралась, стукнула об пол.

– Да, уж, – проскрипела она, делая на сморщенном своем лице подобие кислой улыбки, – Мы ешшо в вашу церкву сходили, Угоднику свечку поставили.

– Как не зайти, – лыбился Гриша, – Раз в год заезжаете к нам, так что вроде доброй традиции получается?

Старуха махнула сухонькой ручкой.

– Тфу тебя, леший. Не по традиции надобно ставить, а по закону.

Женщина сделала пару шагов вперед, а из-за спины у нее появилась та самая девушка. Она проворно обогнула старушку и, подхватив стул, поставила его перед бабушкой.

Старушка закивала маленькой головой, затянутой в черный платочек, и стала присаживаться, подрагивая коленками. Внучка помогала ей в этом, держа за тощую руку.

– Спаси бог, кровинушка, – проворковала старуха.

Прислонив палку к столу, женщина уставилась на Данилова.

– И ты здесь?! – в глазах старухи вспыхнули смешливые искорки, – Что, надумал жониться?

Митя решительно замотал головой.

– Нет, …мне еще рано.

– Дурак ты, …хоть и ученый. Не знаешь, от какого богатства отказываешься.

Данилов повернулся к Григорию, ища у него моральной поддержки.

– Так он, вроде, уже получил, – растеряно произнес родственник, – целых пять тысяч.

– Тоже мне, состояние! – воскликнула старая, – За пять минут спустить можно. Ты вот о чем думай: счастье свое ни за какие деньжищи не купишь! Это я тебе говорю, Марфа Авдеешна.

– А вы …кто? – прошептал Митя.

– Я-то? – старуха вновь улыбнулась, обнаруживая во рту недостающие зубы, – А пусть Григорий Петрович расскажет. Он-то уж знает.

Хозяин дома застрелял глазками, засмущался.

– Обязательно расскажу, Марфа Авдеишна, только чуть позже. Давайте-ка отобедаем, пока самовар-то горячий.

Григорий соскочил со своего места и побежал искать дражайшую половину.

– Спужался, – довольно произнесла женщина, – Но ты, касатик, не бойся. Ничего я тебе плохого не сделаю. Скорее, сам каких-нибудь глупостей натворишь, – лет-то тебе ешшо мало.

Старуха весело подмигнула Данилову. Тот раскраснелся.

– А я что, – продолжала она, – божья невеста, какие от меня неприятности. Правда, Машенька?

Стоявшая все это время подле старухи Мария, скромно кивнула.

– Вот видишь. Даже слов никаких в мое подтверждение не требуется.

– Ваша внучка немая? – спросил Дмитрий, чуточку осмелев.

– Что ты! – отмахнулась старуха, – Просто стесняется. Застенчивая она у меня, малознакомых людей сторониться. Да это и к лучшему. Искусителей нынче мно-о-ого…

В комнате появилась запыхавшаяся хозяйка с тяжелым подносом в руках. За ней следом хозяин.

– Извольте, Марфа Авдеешна. Шестой час от полудня, а мы еще не садились. Вас ждали.

– Ну, правильно, – кивнула старушка, – чего по два раза кишку натруждать.

– Ха-ха-ха, – притворно хихикнул Григорий.

– И ты садись, внученька, – сказала старуха.

Только теперь девушка села. На её бледном лице читалась усталость.

Странное дело, но находясь от Машеньки на довольно почтительном расстоянии, а именно – на противоположном конце стола, Данилов явственно чувствовал, как волосы на его коленях зашевелились, словно подверглись влиянию животного электричества или магнетических волн, а руки, от плеч до кончиков пальцев, покрылись мурашками. Не сказать, что подобные ощущения были ему не приятны, но в большей степени – не привычны. Старуха не прекращала свои странные разговоры, но Дмитрию не было до них дела. Он смотрел на Марию, лишь изредка отводя глаза в сторону. Девушка, в свою очередь, молча вкушала скромную пищу, и ни разу не оторвала глаз от тарелки. На ее шее, в качестве скромного украшения, только сейчас Дмитрий заметил маленькое хрустальное зеркальце. При каждом движении Машеньки оно слегка трепыхалось и чуть заметно поблескивало.

В какой-то момент старуха Авдеешна прервала свои речи, и щелкнула сухощавыми пальцами.

– Очнись, милый, – сказала она, – Все уж простыло давно, а ты так и сидишь. Святым духом питаешься?

Данилов повернулся к старухе.

– Что вы сказали?

– Кушай, говорю. А то силенок для будущих подвигов не останется.

Данилов зарделся, и поддел вилкой кусок отварного картофеля.

– Просто задумался, – парировал он.

– Вижу-вижу, – усмехнулась старуха, переводя взгляд маленьких глаз на притихшую Машеньку.

***

Когда старуха ушла, Митя стал расспрашивать о ней дядьку. Кто такая; да где живет; а что делает в городе. А пуще того, студента интересовала скромная девушка. Было в ней что-то такое, чему нельзя дать с первого раза понятное объяснение.

Григорий, немного помявшись, рассказал кое-что. Вполне возможно, что он рассказал бы и больше, но из комнаты в кухню то и дело сновала недовольного вида супруга, ловя каждое слово рассказчика.

Марфа Авдеишна, – говорил в пол-голоса он, – живет отшельницей в дальнем лесу, в самой густой его части. Лет сорок, наверное, а может и больше (дядька не мог сказать точно). Там у нее стоит дом, имеется небольшое хозяйство. Внучка, которую ты сейчас видел, скорее всего не родная, приемная. А может и сирота. Почему? Да уж больно не похожа она на Авдеишну. Как в поведении своем, так и во внешности. Скромная, молчаливая. Может статься, что и вовсе, отдали ее на воспитание старухе бедные люди, ведь репутация у Фезалихи очень даже серьезная. Она и в городской управе связи имеет, и в полиции. А еще, держит старуха небольшой капиталец, о размере которого ходят разные слухи. Кто говорит, что Марфа Фезалева миллионщица, а кто-то и на пару-тройку тыщ согласился бы. Откуда у Авдеишнеы такие деньжищи? Хороший вопрос. Но отвечать на него нужно шепотом. Дело в том, что все считают Марфу Авдеишну ведьмой.

С давних пор тянулись к ней люди за помощью. Бабы – со своими бабским горестям; мужики по своим делам. И особым спросом пользуются ее знаменитые снадобья. Из чего она их готовит, из лягушек или летучих мышей, – одному черту известно, но помогают они безотказно. Даже я, изредка, правда, да обращался к Авдеишне, когда случались, прости Господи, по мужской части осечки. Стоят её снадобья дорого.

– И как найти их избушку? – спрашивал Митя.

– А тебе-то зачем? …А-а-а, понимаю. Девка понравилась.