Константин Санжаровский – Причина (страница 2)

От кофе пахло так, будто зерна пережаривали до тех пор, пока они не признались во всем.

— Вы пьете его без сахара, — сказал Итан.

— Это должно меня впечатлить?

— Нет. Сахарница пыльная.

— Тогда продолжайте. Я хочу получить услугу, за которую плачу.

Он снял пальто.

— Вы моете руки чаще, чем требует работа. Кожа возле правого большого пальца треснула. Пользуетесь антисептиком даже здесь, хотя у вас есть раковина за дверью. Это не страх инфекции — на телефоне отпечатки, вы спокойно касаетесь лица. Значит, привычка появилась после конкретного пациента или события. Вы сегодня не обедали: на краю стаканчика след от губ только с одной стороны, а на столе уже три температурных кольца — вы допивали кофе после того, как он остывал. Кто-то должен был прийти раньше меня, но отменил встречу. И вы дважды собирались отказаться от нашей беседы.

Морроу медленно села.

— Последнее откуда?

— Вы распечатали мое письмо.

Итан указал на лист в корзине. Верхний край был виден между смятыми бумагами.

— На нем дважды проведено ручкой поперек первой строки. Люди так делают, когда перечитывают что-то и собираются вычеркнуть. Потом передумывают.

— А может, я просто рисую линии, когда говорю по телефону.

— Может.

— Вы всегда оставляете себе запасной выход?

— Всегда.

Морроу сняла очки и положила их рядом с ноутбуком.

— Тогда перейдем к пациенту.

Итан посмотрел на очки. На внутренней стороне левой дужки был свежий белый след — штукатурка или мел. Она сегодня бывала где-то, где стены недавно ремонтировали.

— Его зовут Элиас Ренн, — сказала Морроу. — Пятьдесят два года. Доставлен к нам четыре месяца назад после того, как добровольно явился в полицейский участок в Ньюкасле и заявил, что знает о преступлении, которое еще не произошло.

— Каком?

— Он назвал имя мужчины и дату смерти. Через три дня мужчина погиб.

— В результате преступления?

— Формально — несчастный случай.

— Тогда он угадал смерть, а не преступление.

— Именно это я сказала полиции.

— И они отправили его сюда?

— Не сразу. После второго случая.

Она придвинула к Итану тонкую папку.

— Ренн не представляет прямой опасности для себя или окружающих. Он ориентирован, логичен, способен обсуждать свое состояние. Психоза в привычном смысле я у него не вижу.

— Тогда зачем психиатрическая клиника?

Морроу несколько секунд молчала.

— Потому что он сам выбрал ее.

Итан поднял глаза.

— Добровольно?

— Подписал согласие на закрытое наблюдение. Без телефона. Без свободных посетителей. Внешние контакты только через персонал и адвоката. Он назвал это контрольным условием.

— Для чего?

— Его формулировка была такой: «Если события произойдут, когда вы сможете доказать, что я физически не мог вмешаться, вам придется искать причину не там, где вы привыкли».

— И вы согласились?

Морроу потерла потрескавшуюся кожу у большого пальца.

— Сначала я думала, что несколько недель наблюдения разрушат его уверенность. Через четыре месяца я уже не уверена, чью именно уверенность мы проверяем.

Итан открыл папку.

Большая часть страниц была закрыта черными полосами юридической редактуры.

— Удобно.

— Это не моя работа.

— Кто имеет полный файл?

— Полиция и суд.

— А вы?

— Часть.

Она снова коснулась очков, но не надела их.

Итан перевернул страницу.

— Почему я?

— Ренн попросил именно вас.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Итан поднял глаза.

— Мы знакомы?

— По его словам — нет.

— Тогда откуда он знает мое имя?

— Он читает газеты. Ваши консультации по делу Хардинга были достаточно публичными.

— Они были три года назад.

— Возможно, он хорошо помнит имена.

Итан закрыл папку.

За приоткрытой дверью кто-то провез тележку. Колесо стучало с периодом в четыре шага.

— Что вы хотите от меня?

— Поговорите с ним. Найдите трюк.