Константин Садоведов – Кого же лечит ветеринарный врач? (страница 4)

«Ко мне! Рядом!» – чётко произнёс Иван Иванович, изменившись в лице. Он стал другим – стал дрессировщиком. Джой даже смутился от такой уверенности и смелости. Он привык, что люди относились к нему с опаской – в этот момент от них исходил запах страха, что придавало ему важности. Но от этого человека исходил совершенно другой запах, который Джой ещё не знал. Теперь он понял, что такое сила влияния и воля. Джой был готов сопротивляться и даже сделал жалкую попытку на бросок, но тут же почувствовал резкий рывок поводка. И вновь команда «Ко мне!». Казалось, что Джой знал эти команды. Там, где-то далеко и не осознанно, он знал, что человек может подчинить себе собак и лошадей. Да и вообще укротить весь живой мир.

Джой затих. Он будто бы спрашивал сам себя: «Ты боишься его? Да или нет? Нет, я его не боюсь. Но он сильнее меня – я это чувствую».

А вот Иван Иванович сейчас думал и осознавал свои действия совершенно иначе. Он – студент, который живёт в общежитии. При этом Иван Иванович был счастлив от того, что занимался делом, которое искренне любит. И вот он, не вдаваясь в какие-либо подробности и чувства, просто делал своё дело. Командами и рукавом он умело отдал приказ, и Джой это принял. Пёс подал лапу, и я установил внутривенный катетер, который затем прикрутил белым лейкопластырем.

«Ко мне!» – вновь последовала команда, и Джой послушно пошёл за Иваном Ивановичем в стационар.

Каждый день я был на приёмах и видел, как Джой стабильно прибавляет в своей форме. Он ел и пил. Ассистенты стационара выгуливали его на улице, чему он был безмерно рад. Ротвейлер был молод и хотел жить. И в этом ему помогали необходимые препараты, которые быстро делали своё благо́е дело. Через семь дней Джой был в полном порядке.

Михаил Михайлович, старший лечебного центра, был в курсе всего, что происходило на приёмах. Он знал и про Джоя, и про его лечение вместо усыпления. Михаил Михайлович – очень мудрый человек, поэтому принимал и поощрял человеческий подход в лечении животных.

– Ну, что с Джоем? – спросил он меня в какой-то момент.

Зная характер руководителя, я догадался, каким будет его следующий вопрос, а именно: «Что ты будешь с ним делать, ведь он уже выздоровел?»

– Пойду, позвоню его владельцу, – ответил я.

– Отлично, – ответил шеф.

Я нашёл контакты владельца собаки и тут же набрал нужный номер телефона.

– Алло. Сергей Сергеевич?

– Да.

– Это ветеринарный врач. С Джоем всё хорошо – он выздоровел и ждёт вас.

– Хорошо, я сегодня за ним приеду.

На душе стало тепло и приятно – вот ещё одно хорошее дело! А может и не одно. Не сто́ит судить человека. Мы все иногда скоры на суд и осуждение, ведь нам кажется, что правда только за нами, а все другие не очень-то и правы.

Кто-то скажет, мол, «предавший однажды, предаст снова». И это тоже будет истинной правдой. Но правда может быть и в надежде на милость, понимание и прощение. Можно сказать: «За одного битого двух небитых дают». И это тоже станет правдой. «Так где же правда?» – спросят многие. А правда всегда проявляется в конкретном моменте – это как миг озарения, после чего она вновь исчезает, покрывшись новыми сомнениями и до́водами, оправданиями и обвинениями, трусостью или храбростью, чтобы всё же признаться в содеянном, попросить прощения и быть прощённым… может не здесь и сейчас, но потом когда-нибудь в будущем.

В семье Сергея Сергеевича Джой жил долго и счастливо.

Глава 3

Один день из жизни ветклиники

Каждый день, с момента утреннего открытия клиники до момента её вечернего закрытия, внутри помещения происходит так много разнообразных событий, что в голове иногда не укладывается, как вообще весь наш коллектив остаётся в уравновешенном состоянии и полноценно выполняет свою работу (прим. ред.).

Правильная этика, или Ворон ворону…

– Ветеринарная клиника «Алисавет», филиал «Бутово», администратор Алина. Слушаю вас.

– Девушка, я даже не знаю, что и сказать, – послышался женский голос. – Сижу с кошкой, смотрю телевизор. Всё было нормально, но затем кошка чихнула, и у неё выпали кишки. Что мне делать?

– Понятно, – удивлённо протянула администратор. – А где вы живёте? Далеко от нас?

– Да несколько минут – мы на соседней улице.

– Сейчас я узнаю у хирурга, что нужно сделать. Минутку.

В это время хирургическая бригада уже приняла всех пациентов для последующего проведения операций. Кошки и собаки в ожидании своей очереди сидели в стационаре – каждый питомец в отдельной клетке.

Алина подошла к Марии – ассистенту хирургической бригады – и спросила:

– У кошки выпали кишки, когда она смотрела телевизор и чихнула. Что сейчас делать?

Мария не спешила с ответом – она зашла в операционную и спросила у хирурга:

– Иван Иванович, кошка позвонила – говорит, когда смотрела кино, то чихнула, и выпали кишки. Спрашивает, что делать?

– А какую передачу смотрела? – поинтересовался Иван Иванович, не отвлекаясь от операции. – «Очевидное и невероятное»?

Анестезиолог Анна, улыбаясь, через монитор продолжала наблюдать за состоянием животного, который лежал на газовой анестезии.

– У кошки была операция? – спросил хирург. – Впрочем, к чему сейчас это. Узнайте все подробности, и пусть сейчас же едут в клинику. Если что, то экстренно прооперируем.

– Хорошо, спасибо, – промолвила администратор и закрыла дверь.

– Алло! Хирург сказал срочно ехать к нам, – произнесла Алина в трубку телефона. – А у кошки была операция?

– Да, была месяц тому назад. Удаляли инородный предмет из кишечника.

– Понятно. Берите все анализы на кошку и ждём вас.

– Спасибо, уже мчимся.

В коридоре возле кабинета терапевта мило разговаривали две владелицы. Администратор Алина рассчитывала на кассе владельца кошки после проведённой вакцинации. В этот момент в клинику зашла приятная женщина с белой переноской в руках. Такие переноски продавали для хранения продуктов, а ещё они могли служить корзиной для похода в магазин. Но люди умело стали их использовать под транспортировку и перевозку кошек. Конечно, замки́ на этих пластмассовых крышках были не очень. Но и тут люди выкручивались – придумывали всевозможные завязки, резинки и прочие премудрости, чтобы кошки не выпрыгивали из пластиковой переноски раньше времени.

Приятная женщина подошла к стойке регистрации и обратилась к администратору:

– Это я звонила. Помните? Кошка, у которой выпали кишки.

Алина поздоровалась и кивнула, дав понять, что вспомнила и про звонок, и про кошку, и про кишки. Она вышла из стойки регистратуры, предложила женщине присесть, указав на стул в коридоре. Алина зашла в ординаторскую и посмотрела на экран монитора видеокамеры из операционной – хирург был ещё занят. Но ситуация нестандартная и необычная, поэтому она решила обратиться к управляющей:

– Ольга Петровна, тут такое дело…

И администратор быстро и точно рассказала историю про кошку.

– Она уже здесь? – изумилась управляющая.

– Да, вот она, – ответила Алина, указав пальцем на изображение человека в экране монитора.

Управляющая вышла в коридор, позвала ассистента из терапии и лично поприветствовала хозяйку кошки:

– Здравствуйте! Ольга Петровна, – приветливо начала управляющая. – Разрешите мы осмотрим кошку и увидим, что же у вас случилось.

– Да, конечно. Пожалуйста.

Через минуту пластиковая клетка оказалась на столе в предоперационной. Управляющая открыла одну створку и заглянула внутрь переноски. Дно переноски застилало полотенце, на котором сидела милая кошка, взглядом точь-в-точь похожая на свою владелицу. Кошка завалилась на правое бедро, при этом передние лапы твёрдо упирались в дно переноски. А вот между передними лапами из живота виднелось то, о чём говорила владелица – там были кишки и сальник. Кошка продолжала молчаливо сидеть и смотреть на людей.

– Так, – произнесла управляющая в сторону ассистента. – Срочно зови сюда терапевта. Ещё надо поставить внутривенный катетер. И посмотрим, что скажет анестезиолог.

– Иван Иванович! – воскликнула управляющая перед выходом их предоперационной.

– Да! – последовал ответ из операционной.

– Кошка с выпавшими кишками пришла. В предо́пере4 ждёт. Всё, как сказала хозяйка – кишки снаружи.

– Ну так, хозяйка врать не будет. Да хозяйка-то какая стойкая! Передайте ей похвалу за смелость. Кстати, кошку оперировали или что там?

– Да, в сторонней клинике три недели назад. Делали энтеротомию. Удаляли прилипалу5 из кишечника.

– Это да, «Пятёрочка» – наш поставщик прилипал. Через десять минут мы закончим. Готовьте её.

– Хорошо, – ответила управляющая и вышла в зал ожидания.

– Вы не волнуйтесь, – вновь обратилась управляющая к женщине, продолжив беседу. – У нас у самих со своими животными такое бывает. Вот у моей кошки после стерилизации шарик под кожей надулся. Показала доктору, а там, представляете, шовный материал разошёлся. И не раз такое было. Затем оказалось, что шовный материал не того качества был. Уточнили, а там целая партия такая! Хотя импортный и хороший был всегда. Пришлось операцию переделать, и всё стало хорошо.

– Да, сколько проблем у вас. Всё, как у людей, только животные ничего сказать не могут.

– Это точно. Вы здесь подождёте или домой пойдёте? Мы перезвоним по готовности.

– Пойду домой. Буду ждать вашего звонка.

Хирург Иван Иванович, внимательно рассматривая края раны кошки, пытался понять причины расхождения раны. Ситуация казалась ему странной, ведь после операции прошло около трёх недель, и всё было хорошо. Шовный материал не давал свидетельств о своей причастности к произошедшему. Если бы причиной расхождения тканей являлся шовный материал плохого качества или слабо затянутый узел, то края раны разошлись бы значительно раньше. Значит, дело не в материале.