Константин Романов – Про кота. Трилогия «А фигли?!» (страница 18)

Ход мыслей был прерван наружным шумом: на тротуаре стоял мальчишка-газетчик и горланил:

– Свежие новости! За дело об убийстве скорняка берется известный частный детектив Рыбин! Свежие новости!..

Рыбин скомандовал извозчику остановиться, подозвал мальчугана, и, выхватив у него из рук газету, со всем своим грозным видом стал вчитываться в передовицу.

– Вот она, флава! – придерживая рукой подбородок произнес Компаньон. – О, гофподин дю Бувуа! Добвый день!

Рыбин оторвался от чтения. Рядом с бричкой, сверкая своими грандиозными усами, стоял поджарый француз, и, разразившись львиным рыком, приподнял цилиндр в приветствии.

– Я слышаль уже, что ви будете расследовать убийство! Прошу вашего позволения помогать вам, мсье.

Рыбин состроил недовольную мину и открыл было рот, чтобы объявить об отказе, но француз перебил его:

– Потому что я знать, кто есть убийца!

Глава 3

– Сначала ви должны обещать, что возьмьоте меня в помощники! Только тогда я вам расскажу о ле мёртрье! Об убийце!

– Хорошо, дю Буржуа, – сказал Рыбин. – Говорите скорей, не томите, что вам известно?

– Ви только что пообещали, что до конца дела я могу помогать вам, да? Ви дайоте слово жентельмена? – не унимался француз.

– Да-да, говорите уже скорее.

Компаньон внимательно смотрел то на одного, то на другого. Перспектива скорой и не требующей усилий развязки этого дела прельщала неимоверно. На лице его явственно выражалось нетерпение.

– Убийца – дворьецкий! – с выражением победителя произнес француз, скрестил руки на груди, встал в позу гордеца и явно ожидал похвалы и аплодисментов.

– Какой такой дворьецкий? – разочарованно произнес Рыбин.

– Как какой? – удивился француз. – Ви не знаете? Все же знают, что убийца всегда дворьецкий! Во всех детьективных книгах написано про это!

– Ува, повучик! Нам остается только найти этого фамого двовефкого, и дело в фляпе! – Компаньон радостно хлопал в ладоши и глупо улыбался.

Рыбин досадливо поморщился, тяжело вздохнул и уткнулся лицом в ладони, но, проявив изрядную степень спокойствия, ничего не сказал.

– Эй, господин хороший, монету-та будете платить за газету? – мальчишка-газетчик стоял с протянутой рукой в ожидании. Рыбин посмотрел на него пренебрежительно:

– Расскажешь друзьям, что подарил номер газеты самому знаменитому детективу в городе, о коем в этой газете и идет речь, это тебе и будет платой сверх меры. А теперь ступай отсюда.

Мальчик надулся и засеменил дальше по тротуару. Рыбин, еще раз тяжело вздохнув, пригласил дю Буржуа к ним в бричку, и сильно кренясь на один бок, она покатилась по мостовой.

Возле подъезда, где обитал скорняк, собралась толпа. У входа, уперев руки в бока стоял необъятный лоснящийся полицеймейстер очень неприятного вида. Растопыренные уши, прыщавое лицо, огромная отвисшая нижняя губа, словно желающая закатывания, выдавали в нем истинного полицейского не в первом поколении. Рыбин, спустившись из брички и пробравшись сквозь толпу, встал перед ним и произнес, осматриваясь:

– Та-ак. Стало быть, место преступления. Господин полицеймейстер, что тут у вас?

– Преступление. А вам какое дело? Вы кто? – ответил он нервно.

– Частный детектив Рыбин, я веду расследование этого убийства. Какие меры были приняты с момента обнаружения?

– Все необходимые. Вот, стою и не пускаю никого. Что еще надо-та?

– Да, не пускает совсем. Дык этать, домой-то не попасть никак, – проговорил рослый седовласый мужчина из толпы. Рыбин посмотрел на него, смерил взглядом.

– А вы, собственно, кто такой? – осведомился он.

– Дык живу я тут… Эта, на втором этаже я живу. А ведь не пускають вовсе. С самого утра тут стоять… А у меня там молоко на солнцепеке осталось, испортится молоко ведь.

– А я на третьем этаже живу! – вставила низкая пухлая женщина в фартуке. – У меня там утюг остался горячий! Грю ему, пусти, окаянный! А он все одно талдычит: не велено, приказ, грит. А я грю: сгорит же дом ко всем псам! А он все одно: остыл твой утюг уже давно, грит.

Толпа зашумела в том смысле, что да, сгорит все, срочно нужно пройти и домой попасть. Рыбин сказал:

– Господа, успокойтесь. Сейчас я пройду, произведу осмотр места преступления, и вы все вернетесь по своим домам.

Толпа притихла в покорном ожидании. Рыбин, сделав приглашающий жест своим товарищам, предпринял попытку пройти в подъезд, но полицеймейстер остановил его, перекрыв своим мощным пузом весь путь.

– Не велено! – грозно проверещал он. – Никого не пропускать! Место преступления!

– Уважаемый, я веду это расследование по личному поручению господина Бургомистра! – сказал Рыбин наставительно. – Вы не имеете права меня не пускать.

– Ничего не знаю! Приказано никого не впускать до выяснения обстоятельств!

– Уважаемый, но мы и прибыли выяснить обстоятельства, – спокойно сказал Рыбин.

– Ничего не знаю! Вот когда выясните, тогда и приходите! – прокричал полицеймейстер, запрокинув нижнюю губу на верхнюю.

– Вот так, ваш бродь, весь день, – вставил седовласый, – ничего даже слушать не хотят.

– Откуда я знаю, что вы от Бургомистра, вдруг вы мошенники какие? Или жулики притом? – обратился полицеймейстер к Рыбину. – Где бумаги, подтверждающие ваше право пройти?

Рыбин достал из кармана конфискованную у мальчугана газету, и, гордо выпятив грудь, сунул заголовок статьи ему в лицо.

– Ну, объявления вижу, одинокая молодая прачка желает встретить покорителя ее сердца с толстым от ассигнаций кошельком… Не нужна мне прачка! Что вы мне тут тычите?! Пытаетесь усыпить мою бдительность?

Рыбин осмотрел газету, перевернул ее обратной стороной и снова представил полицеймейстеру на обозрение.

– «За дело об убийстве скорняка берется известный частный детектив Рыбин», – прочитал полицеймейстер. – И что же? Я должен теперь верить каждой бульварной газетенке? Где документ? Где подпись, наконец?! – он уже не сдерживал негодования. Тогда Компаньон, запустив руку куда-то за пазуху, извлек лист бумаги, отыскал на краю Бургомистрову подпись и оттиск гербовой печати, протянул ее полицеймейстеру. Тот внезапно стушевался, покраснел и стал лосниться еще больше.

– Прошу прощения, уважаемые господа, проходите. Вот с этого сразу и надо было начинать. А то какие-то газеты мне тут… Мало ли, – прищурясь и всматриваясь в лицо каждому проходящему добавил он, – ходят тут всякие… Вчера вон, кто-то вдребезги разбил витрину в ювелирной мастерской, – он задержал взгляд на Компаньоне, и тот боязливо прикрылся рукой и ускорил шаг. – А вы куда прете? – вдруг завизжал он своим звонким голосом. – Только детективам велено! Вам не велено! Подите прочь!

На улице снова зашумели в том смысле, что надо бы пропустить, а то молоко киснет да утюг греется, но полицеймейстер оставался неприступен.

– Как хорошо, что не успел использовать листочек по назначению, – проговорил Компаньон, озираясь по сторонам, – вот, пригодился хотя бы… А то как бы я его показал господину полицеймейстеру после использования?..

Контора скорняка Кожемякова находилась на первом этаже. В маленькой душной комнатенке на трех столах, расставленных по углам комнаты, были навалены груды какого-то тряпья, обрезки меха и кожи, разноцветные ленты и прочий хлам. На стеллаже в четвертом углу аккуратно лежали рулоны разнообразной материи. У дальней стены, посреди всего этого безобразия, возлежало тело самого Кожемякова в неестественно странной позе.

Компаньон привычно принялся шнырять по комнате, суя нос в каждый шкафчик и угол, француз многозначительно морщил лоб и прикладывал палец то к подбородку, то ко лбу. Рыбин подошел к телу и присел на корточки в задумчивости.

– Так-так… – он почесал шляпу и сморщился, недовольный результатом. – Осмотр места преступления, – Рыбин достал маленький блокнот и огрызок карандаша. – Осмотр места преступления, – записал он. – Рабочее помещение скорняка. Следов борьбы не обнаружено, тело лежит головой к северное стене. На стене видны красные подтеки, предположительно кровь. Судя по обширным гематомам на лице и перелому носа, смерть произошла от удара крупным тяжелым объектом в лицевую область головы. На лице заметны крошки бетона и побелки. По всей видимости, орудие убийства – стена.

– Упился ап стену! – француз поднял палец вверх.– Какое шестокое самоубийство!

Рыбин поднялся с корточек, посмотрел на француза с выражением, но ничего не сказал.

– Ура! Нашел! – внезапный радостный вопль Компаньона прервал Рыбина. Детектив и француз устремили взоры в сторону кричавшего. – Нашел! – Компаньон улыбался и указывал на дверь с изображенным на ней пузатеньким малышом на горшке. – Я же от самого Бургомистрова дома терпел!

Он, недолго думая, схватил ворох бумаг со стола скорняка и, хлопнув дверью, заперся в уборной, тут же начав хрустеть листами.

– На чем я остановился? – Рыбин посмотрел в сторону француза.

– Орудие убийства – стена, – послышался голос от двери. Полицеймейстер, видно, заинтересовался происходящим и стоял теперь у входа.

– А я-то думаю, что за амбре… – Рыбин с неприязнью покачал головой. – Ну так вот, отвлекся я… Убивец превышает жертву в силе, и, по всей вероятности, знаком со скорняком, так как ни следов взлома, ни следов борьбы не обнаружено.

– Знаком значит, подлец. Вот так-то со всякой швалью якшаться! – полицейский не унимался.