Константин Романов – Про кота. Трилогия «А фигли?!» (страница 14)

Сторож (): Чего надо-то? просыпается, ворчит

Р: Откуда у вас наши деньги?

Сторож: Откуда-откуда. Внимательнее надо быть, вроде же сыщик. Из карманов ваших камзолов, вы их забыли в трактире. Я забрал их, чтобы почистить в своей прекрасной прачечной (). снова засыпает

Ис: Ну! Я же говорил, не брал я ваших денег! Все ваши обвинения безосновательны!

Р: Ну а пилу-то? Вареную пилу кто украл?

ОК: Э-э-э… () Не я. Определенно не я. Это было в прошлой жизни. Не в счет. пятится к выходу

Р: Что?

Внезапно распахивается дверь.

Кол: Ветры! Осторожно, ветры!

Порыв ветра врывается в подвал, с хлипких петель срывается торшер, падает на Отвязанного Кота, бьет его по голове. В стороны разлетаются осколки стекла, золота и хрома. Рыбин подходит к торшеру, осматривает его.

Р: Хммм.. Золотой, хромированный…

ОК: Вашу ж мать! () падает в обморок

Сторож (): Ну вот опять! (). Г-н оберштурмбанглавпочтамтмейстер, сколько раз вам говорить, что нужно заменить петли. Тут у нас ветры постоянно роняют торшер на людей. просыпается хватает кота, уносит на улицу, возвращается, вешает торшер обратно, хватает метлу, метет

Рыбин, в отчаянии, хлопает ладонью по лбу. Врывается перепачканный нечистотами Компаньон, очень возбужденный.

Ко: Представляете, там сторож нашего Кота в выгребную яму выбросил!

У Рыбина подкашиваются ноги, он без сил садится на пол, снимает цилиндр. Внезапно в подвал врывается Отвязанный Кот, вцепляется в цилиндр Рыбина и теребит его.

Р (): О боже… Как я не догадался?.. Это был торшер… Торшер… () Рыба-рыба. не обращая внимания на кота обращаясь к коту

ОК (): Вашу ж мать! Предлагаю выпить! приобретая осмысленное выражение глаз

Ко: А ФИГЛИ?

Занавес.

КОНЕЦ.

2011 г.

Про Кота

Повесть

Глава 1

– Позвольте! – громкий возглас разбудил Рыбина. – Мосье, ну позвольте же!

Дамочка нервно выдергивала платье, на котором Рыбин, как оказывается, сидел. Рыбин приподнялся, дамочка освободила драгоценную часть туалета, и, фыркнув, удалилась. Отставной поручик, а ныне частный детектив, посмотрел на часы. Оказывается, было уже 9 часов вечера и сеанс закончился. Народ расходился по домам. Конферансье, стоя перед закрытым занавесом, кричал в спину уходящим:

– Благодарим за то, что посетили наше заключительное представление в этом сезоне. С завтрашнего дня театр закрывается на ремонт. Следите за объявлениями в местных газетах и на афишах. До скорых встреч, – он отвесил неуклюжий поклон и удалился.

– М-да, – пробормотал Рыбин, – театры нынче уже не те…

Он поднялся, и, спотыкаясь об кресла, направился к выходу. Какой-то напомаженный хлыщ, проходя мимо, с вызовом осведомился у своих не менее напомаженных друзей:

– Ну что, господа, как вам театг? Не пгавда ли, Лизонька – ну пгосто душка? Я бы, пгаво слово, не отказался бы пговести с ней пагу пгедставлений!

Вся его компания грубо загоготала, и, активно обсуждая последующие планы на вечер, прошла мимо, обдав Рыбина запахами коньяка, дешевых папирос и одеколона.

«Какая еще Лизонька?..» – рассеянно подумал Рыбин. Что за представление, о чем, и кто был в ролях, он решительно не помнил. Вообще, в последнее время Рыбин часто засыпал в самых неподходящих местах. На приеме у врача, в экипаже, вот, в театре, например.

Рыбин внезапно остановился, хлопнул себя по лбу. У меня же было какое-то дело после девяти часов, подумал он и принялся рассеянно шарить по карманам своего старомодного камзола в поисках. В нагрудном кармане он нашел искомое, вытащил смятый обрывок бумаги, надел пенсне, и принялся читать: «поезд номер 14 зпт прибытие 9 часов 20 минут вечера центральный вокзал тчк. Приняла телеграфистка Мышкина К. Л. оплата 5.50 рублей». Что это могла принять телеграфистка Мышкина за 5.50, – пронеслось в голове у Рыбина, но быстро сообразив о нецелесообразности своих измышлений, он снова пробежал глазами первую часть телеграммы.

Стало быть, старый добрый друг возвращается, надо бы организовать для него теплый прием. До вокзала было как раз около двадцати минут ходу неспешным шагом, но Рыбин решил взять экипаж, потому что чувствовал сильную усталость в ногах и пояснице. Какие же неудобные кресла в этих театрах, подумал Рыбин. В следующий раз закажу себе ложу, возможно даже с кроватью.

Экипаж не пришлось долго ждать, на углу Меховой и Хлебопекарной стояло несколько повозок в окружении той самой компании, обсуждавшей героиню непросмотренного Рыбиным спектакля. Компания сильно шумела, среди голосов особенно выделялся один высокий и звонкий, выкрикивающий что-то про занятый экипаж, но о чем именно шла речь, понять было невозможно. Рыбин деловито прошел сквозь сборище, влез в ближайшую повозку, устроился в ней и скомандовал извозчику отправляться на центральный вокзалъ. Проехав пару кварталов, дышащих на него сыростью и тьмой из своих переулков, Рыбин почувствовал, что сидит на чем-то мягком, нащупал под собой саквояж, достал его, оглядел и, не признав, выбросил на безлюдную мостовую. Чужого нам не надо, добавил он, подачек мы не терпим.

Через пару минут экипаж вынес Рыбина на площадь центрального вокзала. Расплатившись с извозчиком и тщательно пересчитав сдачу, Рыбин направился к месту встречи приезжающих. На перроне было людно, в полумраке тусклых уличных фонарей сновали перепачканные грузчики, дамы с шелковыми зонтами и бюварами в сопровождении тщедушных усатых мужчин в цилиндрах, мальчишки-газетчики наперебой оглашали на всю округу последние новости и предлагали купить свежий выпуск.

Рыбин на мальчишек посмотрел с неодобрением и присел на лавочку. Сунув руку в карман, он обнаружил там некоторое количество тыквенных семечек и принялся их ожесточенно лузгать, время от времени поглядывая на беспорядочно снующих обывателей. На Рыбина опять наваливалась усталость.

Внезапно раздался свисток паровоза, и Рыбин сбросил с себя оцепенение. К вокзалу медленно подкатывал старый вонючий состав. Поручик, кряхтя, поднялся и пошел поближе к паровозу, чтобы не проморгать Компаньона.

Поезд остановился, обдав нетерпеливых пассажиров паром и запахами сортира. Из вагонов начали выбираться испитые люди, один другого страшнее, и ни один из них даже не был похож на Компаньона. Рыбин отвлекся и, когда его хлопнули по плечу, вздрогнул. Резко обернувшись, он увидел перед собой небритую испитую морду, дышащую на него перегаром.

– Целковым не одарите, ваш бродь? – морда заискивающе улыбнулась.

– Проходите, милейший, от вашего вида, право, у меня начинается несварение желудка, – Рыбин пытался было отойти, но небритая морда не отвязывалась.

– А может, сигара есть, ну или там, шкалик какой? – не унимался надоедливый алкаш.

Рыбин, вздохнув, выгреб свои драгоценные семечки и насыпал их в руки, которые подставила морда.

– Благодарствуйте, ваш бродь! – И неприятный собеседник засеменил прочь, беспрестанно сплевывая шелуху, которую ему по ошибке Рыбин дал вместо семечек. Поручик задумчиво зрил ему вслед и начал было рассуждать о судьбах Рассеи, однако это ему сделать не дали.

– Да что ж тут у вас неудобно-то как! – закричал от поезда знакомый до боли фальцет. – Я ж тут это, как его, с гостинцами! Мне б тут… кхм… а-а-а!!! – Раздался звук шмякнувшего о платформу тела.

– Ну вот, – расстроено проворчал он. – Теперь без гостинцев…

Рыбин обернулся и увидел радостного Компаньона, лежавшего на платформе в большой грязной луже.

– Пору-у-учи-и-ик!!! – Закричал Компаньон, узрев Рыбина.

– Компаньон, – утвердительно умозаключил Рыбин, – Опять он за свое.

– Сколько лет-то, сколько зим! – набросился Компаньон на Рыбина и начал душить его в объятиях. Рыбин зашевелил губами и начал загибать пальцы, считая, сколько лет и сколько зим. Компаньон не унимался:

– Как же я рад, поручик! Ох, если бы вы знали, каково мне было! И если бы!.. – он задыхался от эмоций. – А впрочем… Ну и все в таком вот духе, поручик! А еще у нас там!.. И вы даже себе не представляете!.. И даже это вот! – он сделал неопределенный жест и расплылся в глупой улыбке. – Ну да что я все про себя да про себя. Расскажите лучше вы, поручик! Как тут у вас?

– Стало быть, двенадцать и тринадцать. – ответил Рыбин.

– Чего двенадцать и тринадцать? – не понял Компаньон.

– Соответственно лет и зим. Вы же спросили.

– Э-э-э… не понял, – сказал Компаньон и задумался. – А впрочем, почему бы и нет. Кстати, поручик, где вы умудрились так испачкаться? Вы очень грязны…

Рыбин оглядел себя и заметил, что его камзол весь в следах грязи. Бросив беглый взгляд на Компаньона, его вымазанный в нечистотах наряд, он произнес:

– Кстати, вы тоже. Странное совпадение.

Компаньон схватил его под локоть и повел прочь со зловонного перрона, активно разглагольствуя и жестикулируя свободной рукой, как бы для придания своим словам большей убедительности. Они прошли через здание вокзала, миновали вокзальную площадь, на которой толпились экипажи в ожидании своих пассажиров. Один из извозчиков, заметив двух немолодых господ, удаляющихся от вокзала, поспешил за ними, чтобы предложить не утруждать свои ноги излишними походами, а воспользоваться услугами транспорта. Но, приблизившись к их спинам, не успел он произнести приветствия, как получил удар рукой в переносицу; искры посыпались из глаз извозчика, от неожиданности и боли по длинной дуге его унесло в кусты.