Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 41)

— Говорят, — слегка усмехнувшись, отвечал Кирицас, — в королевстве Вайндуол и самой империи запада шрамы украшают мужчин. Возможно, удастся привить подобную традицию и в Акадар Фрадуре. Мы чародеи, а не воины. Но и нам свойственна… тяга к войне. Прощения, меня зовут подчинённые.

Когда старший юстициар отошёл в сторону, девушка нервно сглотнула, вспоминая мысли, которые прочитала в разуме одичалого. Опомнившись, она хотела было спросить о состоянии погоды и дорог снаружи, однако Омольрец не дал ей:

— Вы, конечно, не нашли моего ассистента… Но привезённый вами посох я уже поменял на каменный осколок. Берите, атессира чародейка.

Все втроём взглянули на прислонённый к стене пещеры четырёхугольник, напоминающий трапецию без параллельных граней. Ови шепнула мастеру:

— Стража не должна знать о том, что я собираю…

— Будем считать, что от этого осколка зависит состояние вашей птицы, — улыбнулся половиной рта двуликий исследователь. — Думаю, Кирицас и так догадывается… Правильно ли я понимаю, — повысил голос мастер, — уважаемые юстициары и те, кто ходит под знаменем Белого Пергамента, что вас ожидает дорога в академию? Что ж… Вы можете оставить магистра Хольберица здесь, мы отвезём его в ближайший город. Если не хотите, то состояние магистра более чем удовлетворительно, но я бы не рискнул пускать его лошадь в галоп.

— Телепортироваться отсюда в академию или Квольцетар нельзя, верно? — уточнил Илес.

— Нельзя, строжайший запрет, — напомнил словами Овроллии сам мастер, — чтобы нежить при прорыве границы не попала в густонаселённые места. Строго говоря, вы проезжали мимо второй линии укреплений, которая расположена в более пересечённой местности. И там стоят алтари поглощения, только вот артефакты к ним покоятся в подземных хранилищах.

Ови поднялась с места и удивлённо посмотрела на мастера. Кирицас обсуждал путь домой с остальными юстициарами, только полурослик поддержал подругу непонимающим взглядом.

— Благодарим за радушие. Вы ведь, — девушка кивнула в сторону тёмного туннеля, где находился выход в земли мёртвых, — решите эту проблему? Если я помню, этот проход в скале выкопали контрабандисты из народа лодвинге.

— Мы завалим проход, — в живом глазе старика она распознала иронию. Тот идеальный мир, который Ласточка выдумала про государство Акадар Фрадур, продолжал разваливаться на её глазах. — Возвращайтесь после выпуска, если захотите изучать воздействие тёмных сил на нашу границу.

— По коням! — скомандовал Кирицас. — Магистра Хольберица мы забираем, поедет со мной! Овроллия, привяжите его лошадь к своей. Нам предстоит долгая дорога и боюсь, что мы не успеем в академию вовремя.

На обратном пути отряд вновь попал в бурю, но уже недалеко от Квольцетара. Белые небеса внезапно озарились тучами, и командир юстициаров вновь приказал возвращаться назад, к ближайшей таверне.

Овроллия приготовилась к долгому постою в стенах постоялого двора, расположившись в одной комнате с Илесом, однако метель очень быстро перестала, хотя на окрестные земли и наступали сумерки. Всё то время, пока полурослик дремал, чародейка рассматривала последний осколок мозаики. Половина его стёклышек была белой, а остальные — цвета морской пучины. Ови поглаживала осколок, примерно понимая, в какую часть тела мозаичной ласточки придётся вставить недостающий фрагмент, и думала о том, что этот фрагмент в какой-то мере олицетворяет её нахождение здесь, на суровом севере.

Она вспоминала и вполголоса рассказывала сама себе, думая, что дремлющий Илес слушает её, о великих герцогах и рыцарях, которых видела при дворе своего герцогства; о могучих чародеях и высоком, напоминающем ожившую картину седовласом гиганте с ярко-голубыми глазами; о прекрасных дамах, махающих веерами и с грустью разглядывающих её — семилетнюю девочку, для обучения которой в самой северной и магически одарённой стране мира герцогская казна выделила полкорабля золотом. Она должна была отплатить этот долг, ведь герцоги требовали от её отца службу.

— Магия всегда будет помогать мечу… — прошептала Ови, продолжая грезить о былом и грядущем. — Зачем магия тем, кто и так хорош в ней?..

В двери раздался стук. Не получив разрешения, вошёл Кирицас. Убедившись, что полурослик мирно спит на соседней постели, молодой юстициар подошёл поближе и обратился к чародейке:

— Простите за тот разговор, мессира. Я не буду строить никаких козней, клянусь штандартом своей семьи.

Она взглянула на него, его красивое лицо, покрытое шрамами и повязкой на носу, расплылось в тумане. Ласточка поняла, что плачет.

— Вы… больше не хотите повышения по службе? — спросила наконец.

— Эта короткая экспедиция и угроза моей жизни и жизни тех, — он тяжело вздохнул, — за кого я взял на себя ответственность, сдвинули в моей голове толстенный камень, Овроллия. Открыли свод пещеры, как то сделали те контрабандисты, подвергшие нашу страну угрозе вторжения с юга. Вся эта история с вашим расследованием, слова госпожи Лёдериц и моего дяди… Служба в ополчении — это не моё. Я гонялся за красотой, за игривыми взглядами статных девушек и за отражением, которое сам нарисовал в своей голове. Это фальшь.

Она задумалась над его словами. Казалось, они перекликались и с его судьбой.

— Моя невеста сама много раз просила меня бросать эту службу, перевестись поближе к морю. Наш народ фактически отрезан от большой суши из-за земель мёртвых к югу, будущее — за морем. Мы живём между Великим Ледовым океаном на западе и Тёмным океаном на востоке, а к северу от Акадар Фрадура, через пролив, расположены загадочные ледяные пустоши, где обитают могущественные голубые драконы и стерегущий их покой орден снежных рыцарей. Мир слишком велик, чтобы посвящать жизнь служению выдуманным принципам.

— Одно не мешает другому… — сказал Ови, прижав колени к груди. — Без выдуманных принципов жизнь будет пустышкой.

— Жизнь будет пустышкой, если правильно не применять эти принципы, — проговорил он с дрожью в голосе. — Я едва не стал одним из них, одним из… многих. Я создан для большего, и вы, подозреваю, тоже. Не знаю, чем закончится расследование, но надеюсь, что вы сделаете из него правильные выводы и добьётесь своего, — девушка кивнула в знак признательности, юстициар закончил: — Метель прошла, нам пора. По моим подсчётам, мы вернёмся в академию около полуночи. У вас будет время… чтобы привести дела в порядок перед следующим утром.

— Утром?.. — уточнила она.

— Мы в пути ровно семь дней. Я готовлюсь к худшему. Будьте готовы и вы.

Вскоре все собрались. Кирицас вновь усадил магистра Хольберица с собой и даже дал ему отпить с горла фляги несколько глотков. Овроллию порадовало, что заместитель ректора начал приходить в себя. Однако её собственную кобылу, как и три дня до этого, вёл Илес, сидя впереди. По словам одного из юстициаров, полурослик справлялся неплохо, хотя зачастую и отставал от остальных, а из-за того, что его ноги не доставали до стремян, кто-то из замыкающих постоянно подгонял лошадь.

Несколько часов, вздымая клубы снега копытами, отряд ехал на север. Квольцетар проехали быстро, ловя удивлённые взгляды местных жителей и извозчиков на санях. Юная волшебница только сейчас поняла, что одежды половины всадников покрыты засохшей кровью, а лица некоторых украшают шрамы. Вскоре показался подъём в гору и полтора десятка застывших на фоне полярного сияния башен, украшающих его светом в редких окнах.

На въезде в академию Овроллия почувствовала, как что-то изменилось здесь. Стражи проверяли вновь прибывших более тщательно, чем при выезде; сторожевые големы стояли в две линии, готовые перекрыть выход из Белопергаментной; суетящиеся затемно слуги отсутствовали в принципе, хотя при отсутствии непогоды уборщики снега точно выходили на работу в тёмное время суток. Сама атмосфера в академии поменялась, теперь она напоминала не учебное заведение, где готовят неплохие по меркам Акадар Фрадура волшебников, а карцер. И главное свидетельство этому Ласточке показал сам Кирицас, сказав:

— Он здесь.

Над дверями центрального корпуса висели штандарты с изображёнными на них весами. На одной чаше покоилась маска, напоминающая неживое лицо голема; на другой — маска, имитирующая человеческое лицо. Вторую украшали морщины и точки, напоминающие сыпь; первая встречала чужаков сколами и трещинами.

— Даже истинный порядок напоминает нам о разложении, — проговорил Кирицас. — Здесь мы попрощаемся, Овроллия. Буду рад встрече в следующий раз.

— Благодарю, мессир, — кивнула она, не отрывая взгляда от штандартов.

Вскоре, отдав лошадь конюшему, полурослик повёл чародейку через склады в подземелья. Илес вполголоса заявил ей о своём страхе, ведь наверху почти не было стражи, значит, их куда-то отправили, на что девушка прочла про себя чары обнаружения жизни и доложила, что в подземельях, кроме них с ласточкой, никого нет.

Мозаичное панно ничуть не изменилось с последнего появления Овроллии и её друга тут. Полурослик отдал фрагмент в руки Ласточки, а сам взял у неё мирно дремлющую птицу. Девушка подошла к картине и, превозмогая чувство страха перед неизведанным, вставила осколок.

Вновь подземелье пошло ходуном. На этот раз где-то в коридоре у стены с уничтоженными изображениями посыпался камень. Светящаяся сфера над головами друзей смогла показать только пыль. Само полотно мозаичной ласточки завибрировало, и сейчас более отчётливо послышался металлический скрежет в стене, будто крохотные шестерёнки запустили какой-то механизм. Но вскоре шум перестал, подземелье вновь затихло. Только клубы пыли медленно летели в сторону девушки и полурослика.