Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 42)

Ови не поняла, что происходит. Она отошла назад и, прикрываясь воротом мантии от клубов пыли, осмотрела соседние мозаики. И фиалковая сойка, и дрозд-арлекин светились и переливались всеми тонами сирени, голубого мрамора, багрянца и зелени. Только мозаичное панно между ними всё ещё выглядело тусклым, будто магия покинула картину.

— Может, это из-за того, что осколки истратили свою энергию?.. — спросил Илес вполголоса.

Девушка выхватила из его рук ласточку и попыталась пробудить её. Птица не сразу раскрыла глаза и посмотрела сначала на хозяйку, затем на полотно. Однако вскоре магия птицы ослабла, и Овроллия так и не решилась призвать её по новой.

— Нужно поесть и поспать. Я не оставлю это так просто, когда до нахождения преступника остался один шаг.

Полурослик многозначительно кивнул и схватил подругу за свободную руку, сказав:

— Мы не оставим.

Глава 6.1 Наука против магии

— Где я ошиблась, наставник? — спросила Овроллия вполголоса, пока Кенциль наливал ей чай, а Илес хрустел печеньем. — Неужели эти осколки, собранные воедино с мозаикой, ничего не стоят?..

— Я ничего не понимаю в магии древних, — отвечал он, поставив сосуд с носиком на стол. — Не забывай, академия Белого Пергамента возведена на руинах чего-то более величественного, чем мы можем представить себе. В моей молодости профессора спорили о том, что в прошлую эру наш народ умел создавать механических драконов, а ныне — все чертежи утеряны, а механические существа были уничтожены в результате бесконечных войн.

— Профессор, скажите… — произнёс Илес, глядя на Ови, — чего хочет злодей? Он оставлял осколки в разных местах, именно там, где находились люди, которые привозили мечи в наши стены.

— Ох, — Кенциль утирал лицо руками, пока воспитанница рассматривала его, — восстанови картину ещё раз, девочка.

— Полтора года назад мастер Омольрец привёз зачарованный меч к нам для повторного зачарования, — сказала она, скрестив пальцы перед собой. — Но меч был утерян, исследователь не помнит, из-за чего. Почти год назад в стены Белопергаментной по заказу друга привёз второй клинок профессор Жерацир, мастер кафедры общей алхимии. Он последние месяцы находится в полубезумном состоянии, кажется, помешавшись на своей науке. Как я поняла, именно из-за привезённого оружия его жизнь и пошла под откос…

— Ссора с архимагом, — вспомнил профессор. — Продолжай.

— Однако меч был вывезен тем же днём. А четыре месяца назад для зачарования клинка по заказу от друга-чародея приехал мастер над големами и владелец крупной фабрики Царвель. Паристо помог ему, и Царвель спустя сутки вывез свой заказ, который и отправил другу.

— Значит, придётся допросить самого архимага… — произнёс Илес. — Только он должен знать, где первый меч.

— Исключено, — отрезала девушка. — Он скорее испепелит меня, чем позволит своему разуму осознать этот вопрос. Да я и не уверена, что это он. Какой мотив? Ведь он выглядит не полоумным стариком, а вполне разумным человеком.

— Мастер Омольрец, к примеру, не очень разумен, — сказал наставник, упираясь в спинку стула. — Как и разум Жерацира, разум преподавателя защиты от тёмной магии явно сломлен на фоне… собственной гениальности. Тем более, как ты рассказала, сам Консерптон архимагов отказывал ему в выделении дополнительной помощи по укреплению границы.

— Не они, а их канцелярия, — поправила Ови. — Чиновники.

— У нас тоже, не забывай, работает чиновник от префектуры, — продолжал Кенциль. — И мне показалось, пока вы двое были на юге, этот чиновник что-то вынюхивал здесь. Во всяком случае, раньше он не бродил по академии не допрашивал слуг и стражников. Поговори с Лёдериц, возможно, она что-то расскажет о нём.

— Думаете, он всё же хочет посадить меня? — спросила она. — Всё из-за ненависти к моему… происхождению?..

— Я ни о чём не думаю, Ласточка, — отвечал наставник, спрятав лицо за ладонями. — Кроме твоей безопасности и того, чтобы ты успешно выпустилась. Но после событий, произошедших позавчера, мне тяжело в это поверить.

Овроллия переглянулась с Илесом. Тот прекратил жевать очередное печенье и сразу проглотив, допив из чашки.

— Скольких уже допросили юстициары коннерата Вильцеара? — поинтересовалась воспитанница.

— Слишком многих. Поэтому по коридорам академии теперь бродят бледные тени, лишь напоминающие тех бойких и готовых к изучению магии юношей и девушек. И это только начало. Он ждал тебя, тобой хотел заняться в первую очередь. Но тебе повезло, что тебя не хватились.

— Стража с ворот передаст ему… что я вернулась?

— Скорее всего, уже передали, — отставив чашку в сторону, профессор сцепил руки на столе. — Но официального распоряжения о поимке не было. Всё же, у его людей есть некие правила, которые они соблюдают. Сейчас они отрабатывают всех студентов по списку, тебя поставили в конец очереди. Нужно торопиться. У него здесь почти пятьдесят человек, все — опытные ищейки. В день они допрашивают по двести человек и полуросликов, а тех, кто пытается избежать встречи с ними, — ловят и сажают в карцер. Боюсь, что и карцер они перестроят по-своему…

— У меня есть день?.. — констатировала Ови. — Что ж, я готова рискнуть и поговорить с архимагом. Пусть после этой беседы он хоть сам передаст меня в руки юстициаров, мне всё равно. Я устала, наставник, устала от того, что меня водят за нос, будто испытывают для чего-то или проверяют, сломаюсь я или нет… Прошу, не останавливайте меня и… придержите Илеса.

— Что?! — воскликнул он, поворачиваясь. — Я иду с тобой!

— Помни, — заявила она, — они требовали, чтобы я сама отвечала за себя и… за свой грех.

— Ты додумываешь, — спокойно сказал Кенциль. — Идея оставить твоего друга здесь мне импонирует, однако одна ты точно не пойдёшь туда.

— Я с вами! — продолжал полурослик. — Я не брошу тебя! Нет, за такое короткое время мы прошли через столько всего, Ови! Не оставляй себя без прикрытия, а меня — без настоящей подруги!

Девушка переглянулась с наставником. Он добродушно кивнул. Друзья обнялись и вместе с профессором покинули преподавательскую.

Академия выглядела по-другому. Ни собственной стражи, ни юстициаров Квольцетара, ни людей из префектуры. Однако тягучая атмосфера бессилия и страха пронизывала Овроллию всякий раз, когда мимо неё и её спутников проходили студенты, опустившие глаза в пол. Все они вымеряли шаги, будто големы, а не люди; молчали, едва тихо дыша; и даже не смотрели в сторону последних, кого можно было назвать живыми в этих стенах.

— Всё это спланировал архимаг? — обратилась девушка к профессору, идущему справа. — Нет, не верю. Сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы преступника не нашли и студентов пытали настоящие живодёры. Однако ему пора выложить на стол все свои догадки. Именно из догадок рождается суждение.

Кенциль и Илес, идущий чуть позади, переглянулись. Оба отмолчались.

В приёмной архимага стояли два покрытых позолотой исполина выше Овроллии на две головы. Големы были неподвижны, монументальны, мелкими глазами, напоминающими топазы, смотрели прямо перед собой. Однако вошедшие догадывались, что при любой угрозе могучие кулаки, напоминающие ожившие металлические перчатки солнечного цвета, заставят любого прекратить всякое сопротивление.

Паристо разрешил им войти и пригласил к столу. За его спиной стоял широкоплечий незнакомец в узорном плаще, на котором красовался герб префектуры о двух масках. Обернувшись к вошедшим вполоборота, он поразил кабинет ректора гулким басом:

— Мы продолжим разговор позже, Паристо.

Овроллия искоса взглянула на побредшую к двери фигуру. Чеканя шаг металлическими набойками, грубо отёсанная квадратная скала медленно выплыла из кабинета, вея холодом и запахом мокрого железа. Девушка успела увидеть только ясно-голубые глаза на абсолютно безэмоциональном лице, испещрённом морщинами и украшенном светлыми бакенбардами.

— Это… он? — с дрожью в голосе спросила Ласточка, кивнув на закрывшуюся дверь. Архимаг осторожно кивнул и сказал:

— Тобой будет заниматься чуть позже. Тебе повезло, что вы задержались.

— Наставник поведал мне. Прощения, нессир, я привела с собой друга, — она кивнула в сторону Илеса. Тот учтиво поклонился.

— Сейчас уже всё равно, кто кого приводит. Случилось то, чего я желал меньше всего. Первые полярные вороны с посланиями улетели к родителям. К концу недели половина студентов свяжется со своими семьями. Боюсь, в следующем учебном году мы будем учить самих себя. Академию закроют, преподаватели разъедутся, а меня… как главного виновника ожидает весьма непривлекательная участь.

Вошедшие молчали. Даже Кенциль, как увидела Ови, опустил голову. Девушка решила не терять времени и спросила напрямую:

— Господин архимаг, я знаю, что у вас хорошая память. Скажите, что случилось с самым первым клинком, который был привезён в эти стены полтора года назад мастером Омольрецем. Он не помнит, и я уверена, что эта потеря памяти вызвана вашим посохом или… голосом, даже не знаю, что страшнее.

Моментом слепнущий ясноглазый взгляд старика прояснился, будто по его телу пробежали волны чар самозащиты. Он перевёл взор с полурослика на наставника Овроллии и заявил, глядя в её глаза:

— Эта информация должна остаться между нами. Я всё ещё сохраняю надежду на то, что коннерат Вильцеар и его люди покинут здешние стены без крови. Буду краток, ведь мы не на лекции. Существуют параллельные миры, целые вселенные, сокрытые в червоточинах космоса, или фрагменты нашей собственной планеты, отколовшиеся эпохи назад в результате великих катаклизмов. Всю свою молодость я изучал транс и возможность манипуляцией материей, которая находится за пределами нашего понимания. Бывало, кто-то во снах отвечал мне, а однажды я видел в окружении застывших на века тёмных, покрытых туманом, фигур прекрасную и одновременно ужасную деву, скрывающую лицо и магически красные глаза за траурной вуалью; она сказала мне, что не желает видеть столь негодного для себя человека рядом с собой, и сама прервала мой транс. К чему это я?.. Наш мир огромен и велик, и мне всегда было интересно, насколько. Я проводил опыты по изменению пространства и времени и… даже мельком изучал загробный мир.