Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 16)

— Может, он сам не хочет, чтобы его чинили? И по нему вновь прилетали разряды магии?..

Преподаватель не ответил. Положил прутья в горелку, взял деталь из рук волшебницы и сказал:

— Сама говоришь, что они неживые. Что повлияло на изменение твоего мнения?

— Моя ласточка. Последнее время она всё чаще выражает своё несогласие, когда я развоплощаю её.

— Иллюзия — это чистой воды магия, Овроллия. Тогда как создание големов — союз магии и науки, чародейского импульса и инженерной мысли, мечтателя и гения… Подумай ещё раз, посмотри внимательно, в чём здесь дело.

Он покрутил пластину на весу, желая показать со всех сторон молодой чародейке. Кроме следов от воздействия чар и свежих и старых следов от прожига, она не нашла ничего. Однако, обратив внимание на остальные заклёпки, которые выглядели нетронутыми, Ови внимательно изучила голема, особенно места крепления брони к остальному телу, и сказала:

— Думаю, каждый раз от него отлетает разная часть тела или защищающая корпус деталь. На остальных элементах я вижу только свежие, будто только что откованные заклёпки. Скажите, мастер, вы намеренно пытались приварить пластину прохудившимися заклёпками?

Алериц улыбнулся, в два щелчка выбил старые заклёпки и, порывшись в кармане, вставил новые. Не сказав ни слова, он кивнул девушке, и вместе, по его сигналу, они приварили пластину с третьей попытки. Для наглядности скульптор големов поддел тонким зубилом нижний край пластины и попытался вырвать его, но гнутый лист стали не поддавался крепкой руке. Овроллия поняла, что мастер заложил в своё действие какой-то скрытый смысл, потому отмолчалась. Однако, поместив прутья в небольшой чан с водой на этой же вагонетке, он сказал:

— Царвель работает в городе Бласимэр, день пути к северо-востоку отсюда, если тракты не занесло, конечно. Но в любом случае, Ласточка, какой бы ни была твоя цель, тебя не выпустят. В академии введён комендантский час, помнишь?

— Я найду способ и…

— Не вздумай, — Алериц подступил чуть ближе, и Ови заметила искру, мелькнувшую в его глазах. — Они только и ждут ошибки с твоей стороны. Не провоцируй их. Пусть возвращаются в городскую ратушу ни с чем, а ты закончишь академию и будешь распоряжаться своей жизнью так, как велит рассудок.

— Не могу, мастер, — она всмотрелась в глаза голема, что по цвету не отличались от остального корпуса. — Речь идёт о принципе. Кто бы ни совершил это злодеяние, он намеревался подставить меня. Даже моя соперница Винесцора не славится зависимостью от магических безделушек, никто из вашего народа не славится…

— Посмотри на неё, — преподаватель взял Ови за руку и указал в сторону её однокурсников. — Взгляни на Кресци, она похожа на тебя, будто это твоя старшая сестра со светлыми волосами. Ты одна из нас.

— У неё акадарское изящество и в талии, и в чертах лица. Она словно фарфоровая куколка, сошедшая из-под инструмента мастера. Они все. Я другая.

— Ты заблуждаешься… — опечалился он, помотав головой и вернувшись к конструкту. — Ты одна из нас, а это чудовище не из народа акадари, — проговорил скульптор, толкнув голема назад и выпрямив его. — Никакая Винесцора не способна на такое. Это почерк твоих родичей, вайнов. Или, в чём я уверен больше, каких-то воришек с Таресиора. Не смотри на удалённость этого острова-материка от нас, живущих в глубине другого материка. Таресиорцы имеют свои разбойничьи сети по всему миру…

Овроллия вспомнила, что Алериц спрашивал у неё вчера после собрания. Он поинтересовался, не могла ли она сама совершить злодеяние, и так не объяснил причину своего подозрения.

— Архимаг и наставник верят в меня, мастер. Кажется, верите и вы.

— Тебе не кажется, — улыбнулся он. Ови ответила кроткой улыбкой и продолжила:

— Однако без доказательств я не могу бросаться голыми утверждениями или слушать чьи-то предположения. При всём уважении, мессир.

— Здравая позиция, Ласточка. Но запрещать мне иметь своё мнение ты не способна. Зато можешь пропустить его мимо ушей или послушать окружающих и сформировать некую взвешенную точку зрения. Решай сама.

Она поклонилась, поблагодарила мастера и обменялась с ним улыбками, после чего в раздумьях вернулась к однокурсникам. Обернувшись, увидела, как Алериц подкатил тележку к следующему голему, у которого была вывернута рука. Свистнув, скульптор подозвал к себе двух лаборантов, и вопрос сам собой вырвался из уст девушки:

— Нундар, а почему он один голема чинил? Почему помощников только сейчас позвал?

— Кажется, он отправлял их за запасными деталями, вон там лежат, — сокурсник указал в сторону. На каменном столе действительно поблёскивала груда стальных пластин.

— Что будешь делать, Ови? — спросила Кресци.

— Помнишь моё слово? — ответила вопросом на вопрос та.

— Не отказывайся от помощи, мы не боимся юстициаров! — среди однокурсников показал голос Флорций, один из лучших выпускников, как и Овроллия. — За тебя, Ласточка, и за Белопергаментную мы наведём порядок в родных стенах и восстановим доброе имя архимага!

На этот раз обошлось без усмешек. Юноши и редкие девушки, оказавшиеся рядом, понимающе кивали. Но Ови была непреклонна:

— Прощения, друзья. Этот путь я преодолею не с вами.

Избегая лишних вопросов, она направилась прочь из тренировочного манежа. Взяв у слуги шерстяную накидку, отороченную мехом, волшебница вышла наружу и попыталась высмотреть Илеса. Кроме орудующих лопатами и инструментами слуг, не обнаружила никого.

— Кого-то потеряли, атессира? — спросил один из служек, орудуя лопатой с особым рвением.

— Здесь был мой друг, полурослик, на голове бордовый худ, а на поясе болтается сумка. Зовут его…

— Был такой, верно! — подхватил второй служка из чистильщиков, прекратив работу. — Видимо, украл что-то важное, если за ним юстициары с полным вооружением пришли!

Овроллию подкосило. Первый служка, бросив лопату, подбежал к ней и поднял на ноги. Она залепетала:

— Куда… куда его повели?

— Говорят, к старшине ополчения, у которой штаб в одном из кабинетов главного корпуса, — продолжил второй. — Как зовут ту женщину, не знаем. Но из уст одного из стражников прозвучали слова: «Проверим вашу смелость, мессир полурослик».

Девушка осмотрела учебные корпуса, раскинутые перед ней. Казалось, в десятках окон за её приключениями наблюдает добрая половина академии. Хотелось закричать, громко, протяжно и страшно. Напугать всякого, кто задумает встать на её пути.

Она не решилась. Взяв себя в руки и проверив содержимое наплечной сумки, отправилась к главному корпусу, разгребая вездесущий снег ногами и ощущая пробуждение чего-то, что в иной ситуации можно было назвать решимостью. Но сейчас — только безрассудством.

Глава 3.1 Стекло по цене саженца

Овроллия долгое время искала кабинет старшины юстициаров в огромном главном корпусе. Проходящие мимо преподаватели либо отмалчивались, либо путались в показаниях, будто временный штаб госпожи Лёдериц постоянно перемещался с одного этажа на другой. Наконец, когда солнце начало скрываться за холмами к западу от города, Ови не выдержала и отправилась к тому человеку, который точно должен был знать обо всём, что происходит в стенах академии.

У кабинета магистра Хольберица вели между собой интеллектуальную беседу два мужчины юстициара и два академских стражника — мужчина и женщина. Бродящие по своим делам студенты и преподаватели старались не задерживаться рядом, и тому была веская причина. Подходя к ним, Овроллия чувствовала нарастающее в воздухе напряжение, будто одно неверное слово могло спровоцировать столкновение прямо посреди вечернего дня в одном из самых оживлённых коридоров главного корпуса.

— Прошу прощения, я могу попасть к заместителю ректора? — спросила девушка, встав между чародеями.

Те прервали спор и обратили на неё внимание. Юстициары явно были не теми, кто везде сопровождал старшину, — они выглядели моложе, годы службы ещё не испортили голосов, как у Лёдериц и её хриплоголосого напарника.

— Мессир Хольбериц занят важным разговором, студентка, — отчеканил местный стражник-мужчина. — Вам следует явиться к нему по расписанию до заката, вторник или четверг. Сегодня четверг, но солнце скрылось за небосклоном.

— Вы заметаете следы, выпускница? — надменным тоном спросил один из юстициаров. — Учтите, руководство академии может сесть на одну скамью рядом с вами, если мы обнаружим у них улики.

— Вы перерыли мои вещи, — твёрдо сказала Ласточка, — вещи моих сокурсниц и, как сказала утром одна из них, оставили разгром на моём рабочем месте в лаборатории иллюзионистов. Кто здесь ещё следы заметает, это большой вопрос. Или, вернее сказать, кто ищет место, куда можно улики подкинуть…

Все четверо в недоумении переглянулись. Тот, кто завёл разговор с подозреваемой, грозно сверкнул глазами и потянулся пальцами к висящему на поясе жезлу. К удивлению Овроллии, к оружию потянулись и стражники академии.

— Применение оружия запрещено в стенах академии без соответствующей бумаги с печатью! — пригрозила белокурая волшебница.

— Она обвиняет представителей власти в должностных преступлениях! — в голосе второго юстициара не было ни спокойствия, ни умиротворения. Только злоба. — Необоснованно! Это клевета!

— Она пойдёт с нами, — заявил первый юстициар. — Не смейте мешать нам.