Константин Рэйди – Воля тьмы (страница 7)

Рядом с ней, словно испуганный оленёнок, сжалась Мария, кутаясь в свой тонкий шелковый платок. Её лицо, бледное в полумраке, казалось почти прозрачным, словно вырезанным из лунного камня. Она шептала беззвучные молитвы, словно взывая к богам, которые давно забыли об этом проклятом месте. Слезы, словно бусины, скатывались по её щекам, оставляя влажные дорожки.

Горация не было.

– Он опаздывает, – прошептала Мария, нервно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из-за каждой куста роз выскочит демон. Её голос дрожал, как тонкая струна, готовая оборваться в любой момент. – Может быть… что-то случилось? Может быть, его схватили? Или… он передумал?

– Надеюсь, что нет, – ответила Лира, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. – Он говорил, что это рискованно, что ему потребуется время, чтобы убедить слуг, чтобы отвлечь внимание стражников. Он должен появиться. Он обещал. – В глубине души, однако, закрадывалось сомнение, словно ядовитый сорняк, пускающий корни в её сердце. “А что, если…?”

Наконец, словно ответ на её тревоги, из-за густой завесы роз, словно призрак из старинной легенды, возникла высокая фигура садовника. Он шёл бесшумно, как тень, словно сливаясь с окружающей темнотой. Его лицо было скрыто глубоко надвинутой на лоб широкополой шляпой, скрывающей его истинные намерения. В левой руке он держал старый фонарь, отбрасывающий слабый, мерцающий свет, выхватывает из мрака лишь фрагменты его морщинистого лица, похожего на высохшее русло реки. Правая рука, как заметила Лира, была спрятана под широким рукавом плаща, и это вызывало у неё неясное беспокойство.

– Простите за задержку, – прошептал садовник, оглядываясь по сторонам, словно боялся подслушивающих ушей. Его голос звучал хрипло, словно от долгого молчания. – Всё готово. Коридор чист. Идём. Каждая минута на счету. Скоро стража поменяется, и все наши труды пойдут насмарку.

Лира кивнула, подавляя растущую тревогу. У неё не было времени на сомнения. Сейчас или никогда.

– А где Гораций? – спросила она, не сводя глаз с садовника.

Старик нахмурился, его лицо стало еще более мрачным. – Горация я не видел. Он не пришёл. Но у нас нет времени его ждать. Идём.

Лира почувствовала, как по спине пробегает холодок. Что-то было не так. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но нужно было двигаться дальше. Времени на раздумья не было.

Садовник, не говоря больше ни слова, развернулся и повёл их к старому, заброшенному фонтану, увитому плющом и мхом, словно зелёной паутиной, скрывающей его тайны. Он, приложив немало усилий, отодвинул тяжелую, каменную плиту, открывая темную, зловещую пасть прохода в подземелье. Воздух оттуда, казалось, был пропитан холодом, сыростью и запахом тлена.

– Будьте осторожны, – прошептал садовник, освещая фонарем узкий, извилистый ход, уходящий вглубь земли. Его голос звучал предостерегающе. – Там внизу темно, сыро и скользко. Говорят, что там небезопасно. Ходят слухи, что прежний хозяин замка, безумный старик, устраивал там страшные вещи… Там можно встретить всякое.

Лира, собрав всю свою волю в кулак, переступила каменный порог и шагнула в густую, непроглядную темноту, словно прыгая в бездонную пропасть. За ней, дрожа всем телом и бормоча молитвы, последовала Мария. Садовник, тяжело вздохнув, словно прощаясь, закрыл за ними каменную плиту, отрезая их от внешнего мира и бросая в пасть каменного лабиринта, полного тайн и опасностей.

Тоннели оказались узкими и извилистыми, словно кишки огромного, неведомого чудовища. Воздух, казалось, с каждым шагом становился всё более тяжелым и спертым, с отчетливым запахом плесени, гнили и сырой земли. Капли воды, словно хрустальные слёзы, капали с низкого потолка, создавая жуткое эхо, усиливающее чувство клаустрофобии и безысходности. Сердце Лиры бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу.

Лира шла впереди, стараясь унять дрожь в коленях и освещая путь слабым лучом фонаря. Её воображение, разыгравшееся в темноте, рисовало жуткие картины: зловещие тени, скрывающиеся за поворотами, призрачные фигуры, шепчущие неразборчивые слова, и скользких тварей, поджидающих в тёмных углах.

– Вы уверены, что мы правильно идём? – спросила Мария, с трудом переводя дыхание. Она шла сзади, цепляясь за плащ Лиры, словно утопающий за соломинку. Её голос звучал приглушенно и испуганно. – Здесь так темно и жутко… Мне кажется, мы ходим по кругу.

– Мы должны доверять плану, – ответила Лира, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. Она чувствовала ответственность за Марию. – Гораций говорил, что в этих тоннелях полно ловушек. Что старый хозяин, говорят, был помешан на защите своих сокровищ. Но если мы будем внимательны и осторожны, мы сможем их обойти. Он говорил, что нужно… вот, тут должен быть поворот… налево. Да, точно.

Они продолжали свой путь, ступая осторожно и внимательно осматривая каждый участок пути. Несколько раз им пришлось испытать на себе правдивость слов Горация: они избежали падающих камней, перепрыгнули через замаскированные ямы, наполненные ледяной водой, и обошли хитроумные механизмы, о которых упоминалось в старинной книге. Знания, которые Гораций собирал всю свою жизнь, теперь служили им проводниками во тьме, позволяя обходить расставленные ловушки.

Наконец, после нескольких часов, проведённых в этом подземном кошмаре, они вышли к большому, заброшенному залу. Стены его были исписаны странными, непонятными символами, словно письменами давно забытого языка. На полу валялись обломки статуй, разбитая мебель и сломанные предметы, покрытые толстым слоем пыли. В воздухе витал запах запустения и тлена. Зал освещался лишь несколькими тусклыми факелами, висящими на стенах и отбрасывающими причудливые, танцующие тени, превратившие знакомые очертания в пугающих монстров.

– Здесь… здесь должен быть какой-то рычаг, или скрытый механизм, – задыхаясь, проговорила Лира, оглядываясь по сторонам. – Что-то, что откроет нам путь дальше. Гораций говорил, что это должно быть… за одной из картин…

Они принялись тщательно осматривать зал, ощупывая каждый квадратный сантиметр стен, исследуя картины, висевшие на них. Лира помнила слова Горация, словно молитву: “Ищите скрытый символ, ищите знак, который откроет дверь.”

И вот, наконец, Мария, проявляя необычайную внимательность, заметила что-то странное за большой, выцветшей картиной, изображавшей пейзаж. Присмотревшись, она обнаружила небольшую, едва заметную кнопку, скрытую в резной раме.

– Лира, я кажется, нашла! – прошептала Мария, дрожащими пальцами нажимая на кнопку.

Тишина зала взорвалась резким скрежетом. Часть стены, находившаяся за картиной, медленно отошла в сторону, открывая узкий, темный проход.

Лира облегченно вздохнула. “Всё получилось! Мы сделали это!” – подумала она, не подозревая, какая страшная цена ждёт их впереди.

И тут, словно из самой преисподней, из густой тьмы, заполонившей проход, выскочили вооружённые стражники, одетые в чёрные доспехи, их лица скрыты за глухими шлемами, словно масками смерти. В их руках, зловеще поблескивая в свете факелов, были зажаты острые мечи, готовые разорвать любого, кто встанет на их пути. А впереди, словно предводитель этого адского войска, с самодовольной ухмылкой на лице стоял… Гораций.

– Сюрприз, девочки, – произнес Гораций, его голос звучал холодно, расчетливо и чуждо, словно он обращался к незнакомцам. В его глазах, казалось, не осталось ничего человеческого. – Вы и вправду думали, что сможете меня обмануть? Вы правда верили, что я помогу вам сбежать? Как наивно! Я был верен Каину, и им же остаюсь. А ваш план… он был известен ему с самого начала. Все благодаря мне.

Лира почувствовала, как её словно окатили ледяной водой. Предательство! Она не могла поверить в это. Гораций, их друг, их наставник, человек, которому они безоговорочно доверяли, оказался предателем. Но почему? Что им двигало?

– Зачем? – прошептала Лира, не отводя глаз от Горация. Боль, разочарование и гнев смешались в её душе в один клубок. – Зачем ты это сделал, Гораций? Как ты мог так поступить с нами?

– Затем, Лира, что я устал. Устал от борьбы, устал от надежды, устал от этой бессмысленной, утопической веры в свободу, – ответил Гораций, пожимая плечами. Его лицо выражало лишь холодный расчёт и циничное презрение. – Я хочу жить. Жить в комфорте, в безопасности, в окружении книг. А Каин предложил мне это. Он пообещал сохранить мою жизнь, предоставить доступ к своей библиотеке и освободить от всяких забот. Всего лишь за вашу свободу. Не такая уж и высокая цена, не находите?

Мария, услышав его слова, зарыдала в голос. – Как ты мог… – сквозь слёзы шептала она. – Как ты мог так поступить с нами? Мы же верили тебе! Мы считали тебя своим другом! Это подло.

– Дружба… Вера… Глупости, достойные лишь юных дур, – пренебрежительно бросил Гораций. – Что вы мне могли предложить? Ничего. А Каин…

Лира понимала, что дальнейшие разговоры бессмысленны. Нужно действовать. Каждая секунда, проведённая здесь, приближала их к неминуемой гибели.

– Беги, Мария! – закричала Лира, бросаясь на стражников и надеясь выиграть хоть немного времени. – Беги! Не думай обо мне! Спасай себя!