Константин Пылаев – Дева-воительница (страница 26)

— Пей. — ласковый голос уговаривал Ворона сделать очередной глоток. Саффи поддерживала ему голову левой рукой, держа в правой кубок с вином, в которое Риз добавил изрядное количество сонного зелья. Тело каргана становилось вялым и не слушающимся. Девушка почувствовала это и её взгляд изменился — из ласково-заботливого он превращался в коварно-плотоядный.

— Поплыл. — констатировала помощница. — Слушай Риз, а он меня слышит?

— Думаю, — маг заглянул в глаза птице, ещё сохранявшие некое понимание, — да. С полминуты.

— Ну всё, пернатый. — с деланно грустной улыбкой известила Саффи. — Скажи прощай своему хвосту. — она цокнула языком. — А не будешь подглядывать.

Карган с беспокойством перевёл мутнеющий взгляд на мага, в надежде, что тот развеет его страхи, но Риз был больше озабочен предстоящим действием, чем глупыми разборками между друзьями. Сознание покинуло Ворона, последняя мысль которого была о судьбе своего прекрасного хвоста. А что если эта маленькая мерзавка действительно…

— Можно. — Саффи аккуратно уложила птицу на стол, пристёгивая его тело ремнями. — Ему больно будет? — в голосе девушки уже не было и в помине мстительных ноток, а лишь одно беспокойство.

— Потом, немного. — успокоил её Риз.

— А мне не судьба было дать? — обиженно спросила Саффи. — Мне очень больно было.

В этих словах было столько укоризны, что уже потянувшиеся к позолоченному механизму руки, застыли, и Риз развернулся к ней, и проведя внешней стороной ладони по щеке сестры, словно утирая слёзы, произнёс дрогнувшим голосом:

— Прости. — он поцеловал ей носик. — Этого маленьким девочкам нельзя. Ну никак.

— Ага. Взрослым можно, а маленькие девочки пусть мучаются? А кто тебе сказал, что я маленькая? Пора бы уже смириться, что я старше. — заносчиво бросила Саффи и улыбнулась. — Так получилось.

Она развела руки, показывая, что судьбе так было угодно распорядиться. Риз облегчённо вздохнул, улыбнулся в ответ и взял в руки протез.

Следующие четверть часа любопытным зрителям, которые не могли ничего разглядеть, довелось слышать отдельные слова вроде — помоги, здесь подержи, подцепляй, криворучка, сам такой, сопровождавшиеся тихим и жалобным поскуливанием серого зверя. Особо их встревожило брошенное юношей — режь, относящиеся к юной подруге врача, и встреченное ею с хладнокровным спокойствием.

— Всё. Ну Жиоль, пришивай. Справишься?

Лоб ювелира был покрыт испариной, хотя его лицо сохраняло спокойную озабоченность человека, делающего сложную, но привычную работу. Саффи утёрла ему влагу полотенцем, подбадривающе положив руку на плечо.

Прошло ещё четверть часа.

— Завтра, если взлетит, — Риз мотнул головой в сторону лежавшего на столе каргана, — будем собираться. Ещё немного и я в седле не умещусь.

— Да уж, вон какие щёки отъел. — подхватила Саффи. — Толстячок.

Маг осуждающе глянул на девушку.

— Мастер Риз! — возглас Жиоля прервал семейную идиллию. — Он похоже приходит в себя.

Все дружно склонились, над открывшим глаза, другом. Риз на всякий случай провёл ладонью над прооперированным крылом, снимая боль. Роксана, продолжая поскуливать, протиснулась между магом и ювелиром, желая удостовериться, что с вороном всё в порядке.

— Он пришёл в себя? — спросила Саффи.

— Похоже. — Риз принялся отстёгивать ремни. — Ты как?

Карган пару раз моргнул, успокаивая своих врачевателей.

— А смотри, что у меня есть. — над мордой Роксаны показалась золотоволосая головка, а над ней… рука с зажатыми чёрными перьями.

Риз не успел ещё расстегнуть последний ремень, как карган выскользнул из-под него, вскочил на ноги и махая крыльями, завертелся, оглядывая свой хвост, на предмет потерь. Все растерянно осматривали друг друга, и только Саффи, не сумев сохранить серьёзное выражение лица, залилась звонким и заразительным смехом.

— Эх ты, — она ещё раз потрясла пучком перьев перед клювом каргана, — они даже не вороньи. Ой, ну и дурень же ты. Сейчас помру.

Ещё никогда ни одна из этих мудрых птиц, всегда с достоинством, глядевшим на людей, не выглядела так глупо. Ворон так грустно и печально посмотрел на девушку, которую знал ещё маленькой девочкой, что той стало не по себе. Смех оборвался, и она, шмыгнув носом, протянула руку в его сторону.

— Ну прости, переборщила. Мир?

Ворон несколько мгновений помедлил, и подскочив к краю стола, широко раскрыв крылья, обнял маленькую мерзавку, положив клюв ей на плечо. А спустя два биения сердца, руки Саффи обняли большую птицу, нежно гладя блестящие перья, которые она не позволит никому выдрать.

*

Планы Риза отправится в дорогу сразу по выздоровлении Ворона, потерпели неудачу. По-прежнему где-то бродил недобитый отряд Перрола, и продолжать путешествие казалось опасным. И пусть их стало на два десятка меньше, они всё ещё представляли угрозу, а если учесть, что у Риза не было его эликсиров, то рассчитывать можно только на Дар Саффи, да быстроту Роксаны, что не гарантировало победы в бою, но имело большой риск потерять их.

Правда, среди людей Перрола был свой — влюблённый в его сестру Ангус, но в отношении его Риз испытывал некоторые сомнения. Он никогда не ошибался в людях. Видел в них и хорошее, и плохое. Это был его Дар, которым его наделила природа. Или боги. Только зачастую он не мог предугадать, к чему склониться тот или иной человек. Взять хотя бы Гелерда. Или Урсена. Первый хотел стать ему другом, если бы обстоятельства сложились иначе. Тут он не врал. Другое дело, что Гелерд не был способен на настоящую дружбу. Слишком многим приходится жертвовать ради неё. Впрочем, мало кто на это способен. Поэтому Риз и оказался в ловушке мага.

Второй — за два года настолько привязался к нему, что почти считал его своим сыном, и Риз был в этом уверен, но так и не научился любить и не смог принести в жертву чувству свои амбиции.

Сможет ли Ангус в случае необходимости встать на защиту его сестры? Не предаст ли то чувство, возникшее между ним и Саффи? Или в нужный момент рассудительность победит страсть? Риз этого не знал.

Он лукавил. Лукавил самому себе. Риз знал, что такое любовь и никогда не предал бы Сида или Саффи. Случись, и он, не раздумывая, рискнул бы ради них жизнью и самой возможностью оставаться магом. Так почему Ангус должен оказаться хуже него?

Так или иначе, но требовалось как-то увеличить их шансы на удачное путешествие, и раз эликсиров не будет, то надо пойти другим путём. И тут как нельзя кстати могли пригодиться умения Жиоля.

— Доброе утро, мастер Жиоль. А я к тебе с просьбой.

Недавнишнее событие привело не только к увеличению количества клиентов, но и заставило жителей гордиться своим мастером, роль которого, с их точки зрения, возможно, была не меньше, чем самого Риза в излечении Ворона. Маг не ревновал, справедливо полагая, что в этом есть доля правды.

— Чем могу? — ювелир оторвался от работы.

— Да, вот. — Риз протянул ему небольшой, с ноготь, камушек, тёмно-синего цвета. — Можешь сделать перстень, так чтобы камень менять при надобности.

— Нет ничего проще. — Жиоль подбросил минерал на ладони. — Приходи через час.

Спустя час Риз вернулся и застал мастера в задумчивости.

— Ничего не понимаю. Глянь, мастер Риз.

Он попробовал вставить камень мага в грубо, наспех сделанный серебряный перстень. Не прошло и нескольких мгновений, как удерживающие лепестки разогнулись, и камень отскочил в сторону.

— С золотом ещё хуже — оно плавится. — Жиоль почесал лоб. — Пробовал приделать к стальному, кольчужному кольцу, так чуть руки не сжёг. — он указал на выжженный маленький кружок на полу. — Что это вообще?

— Руда.

— Та самая? — мужчина задумался. — Знаешь, приходи-ка завтра. Я подумаю.

*

Город выделил им четырёх всадников из числа лёгкой кавалерии, с условием, что они отпустят сопровождающих через десять дневных переходов. Шансы друзей увеличились. Эта четвёрка, со слов бурмистра Солета, в бою стоила десятка наёмников. Саффи несколько скептически отнеслась к этим словам, но не стала высказывать вслух своё мнение. Риз сердечно поблагодарил город в лице его главы — как-никак, а это двукратное увеличение их отряда. А памятуя о выздоровевшем вороне, обеспечивающим разведку сверху, то становилось совсем спокойно.

Путешествие, обещавшее проходить приятно, превратилось для Риза в кошмар. Виной тому оказался один из сопровождавший друзей воинов. Молодой, на год старше Риза, он без умолку принялся болтать, стоило лишь стенам Пражана скрыться из вида, словно какая-то магическая сила связывала язык юноши до этого. Двое его соратников, видимо, прекрасно знавшие об этой стороне характера своего приятеля, преднамеренно держались подальше от него.

Да и занятие они выбрали более интересное — будучи восемнадцатилетними балбесами, считавшими себя опытными воинами не только в бою, принялись волочиться за Саффи. Впрочем, делали они это как-то лениво, без огонька, без особой надежды на успех, словно к этому обязывал воинский устав. Их грубоватые шутки доставляли Саффи неимоверное удовольствие, позволяя ей оттачивать остроту своего языка. Парируя их неуклюжие, предназначенные для робких девиц Пражана, выпады, она то вгоняла их самих в краску, то заставляла смеяться друг над другом. Причём делала она так изящно, что обидеться на неё не представлялось возможным и бурное веселье разносилось по дороге, намного опережая компанию.