Константин Погудин – Дневник бабы Агафьи томский острог (страница 2)

Я отшатнулась.

– Не надо мне денег, Родион Павлович. Я не за деньги.

– А зачем?

Я и сама не знала. Ветер дунул, берёзы зашумели. И вдруг я поняла.

– Мне правда эта тоже нужна, – говорю. – Сама не знаю почему, а нужна.

Воевода усмехнулся в усы.

– Ну, смотри. Твоя воля. Тогда иди. Завтра с утра начинай.

Я пошла назад. Уже светало. У Параскевы Митьку забрала – спит, слава тебе Господи, жар вроде спал маленько. Прижала его к себе, сидела, думала.

Амулет тот, медвежий клык… Где я его ещё видела? Мелькнуло что-то в памяти, да ушло. Не вспомнить.

А потом как громом ударило.

Григорий. В день, когда уходил, он перебирал вещи. Я зашла в горницу – он что-то в мешок прятал, быстро так. Я тогда не пригляделась, мало ли что мужик с собой берёт. А сейчас вспомнила: блеснуло что-то. Белое. В серебре.

Господи Иисусе, не дай мне сойти с ума.

Я полезла в сундук, где Григорий рубахи держит. Перерыла всё. На дне, под холстиной – маленький узелок.

Развязала. Пальцы не слушались.

Там лежал точно такой же клык. Медвежий. В серебре. С птицей-человеком.

Писано тайком, пока Митька спит. Руки дрожат.

Григорий, Гришенька, что же ты наделал? Зачем тебе это? Ты к шаманам ходил? Ты с ними знак имел? Или ты того купца…

Не могу писать больше. Слышу – за воротами голоса. Ипатий идёт с обыском, что ли? Надо убрать это. Спрятать.

Боже, сохрани и помилуй.

Если со мной что случится – пусть люди знают: мужа моего Григория пытать надо. Не за то, что убил, а за правду. За ту правду, которую он от меня скрыл.

Амулет я зашила в подол. Никто не найдёт.

Августа в 19 день

Нынче приходил Ипатий. Расспрашивал, что я видела, что знаю. Я сказала: ничего не видела, ничего не знаю. Купца видала издали, и всё тут.

Он ушёл недовольный.

А вечером приползла Дарья-шептуха. Сама еле жива, трясётся вся. Шепчет:

– Ты, Агафья, молчок держи. Никому не сказывай, что я к тебе ходила. И про купца того не сказывай, что он у меня был. Убьют ведь. И меня, и тебя, и Митьку твоего.

– Кто убьёт, Дарья?

А она только мычит и крестится. Ушла, не сказав.

Теперь сижу и думаю: что же там такое, на капище том, случилось на самом деле? И почему у Григория амулет, и у купца амулет, и, может, у Дарьи тоже есть?

Может, я не сыщик вовсе, а курица слепая, которая в петлю лезет?

Продолжать? Следующая глава может быть про визит к Дарье или про возвращение Григория (или вестей о нем).

продолжи

Августа в 20 день

Сегодня на заре пошла к Дарье.

Не утерпела. Всё равно Митьке травы нужны – горло у него всё хрипит, кашель раздирает. Да и правда эта… она меня жжёт изнутри, хуже огня.

Дарья живёт на отшибе, у самой стены, где острог к реке спускается. Избёнка кривая, вросшая в землю по самые окна. Над крышей дымок вьётся – тоненький, как ниточка. Я ещё издали увидела и обрадовалась: значит, дома, жива.

Подхожу ближе, а у крыльца – следы.

Свежие. Мужские. Сапоги с подковой – по грязи хорошо видно. Не один человек был, двое, а то и трое. И ушли недавно: следы водой ещё не затянуло, хоть утро туманное.

Сердце у меня ёкнуло. Но я перекрестилась и постучала.

Долго никто не открывал. Я уж хотела уходить, думала – нет её, убили, может, как купца того. Или в лес утащили. Но тут засов скрипнул, и Дарья выглянула – щёлка маленькая, только глаз видно.

– Чего тебе? – голос хриплый, чужой.

– Травы мне, Дарьюшка. Митька заходится, не спит ночами. Ты обещала.

Глаз в щёлке поморгал, подумал. Потом засов лязгнул, дверь отворилась.

– Заходи, – говорит. – Только быстро.

В избе темно, хоть глаз выколи. Окна малы, затянуты бычьим пузырём, свету почти нет. Пахнет травами, сушёными грибами и ещё чем-то – кислым, горьковатым. Я такой запах помню с детства: матушка, когда лечила тяжёлых, всегда этим пахло. То ли дурман-трава, то ли ещё что.

Дарья села на лавку, руки на колени сложила. Я на неё глянула и ахнула.

Лица на ней нет. Синяя вся, губы искусаны в кровь, глаза красные, как у мыши-полевки, что в капкане просидела трое суток. И трясёт её всю.

– Что с тобой, Дарьюшка? – спрашиваю. – Кто приходил?

Она молчит долго. Потом говорит:

– Казаки. Ипатьевы люди.

– Зачем?

– Затем, что Ипатий решил, будто я ведьма и купца того сглазила, а после и убила. Будто я его на капище призвала и там ножом порешила.

Я ахнула.

– Да как же… Да зачем тебе?

– А низачем, – Дарья усмехнулась горько. – Затем, что он, Ипатий, дурак. Ему виноватый нужен. А кто у нас в остроге всегда виноватый? Кто по лесам шастает, кто с остяками знается, кто травы собирает да баб лечит? Вот я и виноватая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.