Константин Подземельев – Пластмассовый мир 3 (страница 1)
Константин Подземельев
Пластмассовый мир 3
Глава 1. В которой Артём ожил
Тишина в покоях стояла такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо масла. Хотя о масле Артём сейчас думал в последнюю очередь. Желудок скрутило спазмом, но это было единственное неприятное ощущение. В остальном его тело больше не знало боли. Ни голова, ни рука больше не взывали к мозгу бесперебойным звоном по нервным окончаниям. На место боли пришла лёгкость и сила.
Он сидел на кровати, тяжело дышал и смотрел на свои руки. На правой ладони, там, где ещё недавно была запёкшаяся кровь и грязь, теперь красовался странный, словно выжженный геометрический узор — переплетение линий и углов, напоминающее микросхему, вплавленную прямо в кожу. Кожа вокруг этих узоров была розовой.
Артём поднял руку к голове. Ощупал затылок. Затем висок. Затем с опаской то место, по которому пришёлся удар тупым предметом.
Ничего.
Ни боли, ни пульсирующей гематомы, ни ощущения, что череп вот-вот расколется надвое, как переспелый арбуз. Бинты сползли на шею, мешаясь, и он раздражённо сорвал их. Волосы были слипшимися, но под ними пальцы нащупали лишь гладкую кожу. Даже шрама не осталось.
Взгляд упал на левую руку, всё ещё закованную в громоздкий лангет из грубо обтёсанных дощечек. Артём пошевелил пальцами — никакой боли. С опаской, словно разминируя бомбу, он потянул за узлы повязок. Деревяшки с глухим стуком посыпались на пол. Он повертел предплечьем, сжал кулак, ожидая резкого прострела, но рука работала идеально. Кость была целой. Ни припухлости, ни синяков.
— Это... — Голос Артёма прозвучал хрипло, но уверенно. Он сам удивился тому, как звучит. Громко. Чётко. Без того жалкого дребезжания, которое сопровождало его в последнее время.
Вектор, стоявший на коленях, медленно поднял голову. В его глазах, привыкших видеть смерть и увечья, читался суеверный ужас, смешанный с профессиональным недоверием.
— ...невозможно, — закончил за него мысль Вектор, поднимаясь с колен.
Босфор начал биться лбом о ковёр, бормоча молитвы на гортанном наречии, в котором через слово проскакивало «Владилен». Аврорий, улыбаясь своей безумной улыбкой слепого, раскачивался из стороны в сторону, словно маятник сломанных часов.
— Он вернулся… он вернулся… — бормотал безумный эльф.
— Он говорил с тобой? — Голос Эльвиры разрезал молитвенный гул.
Артём перевёл взгляд на царицу. Она стояла у изножья кровати, бледная, с неестественно прямой спиной. Её пальцы до побеления сжимали ткань платья. В её глазах не было религиозного экстаза, только страх. Да, впервые за долгое время Артём увидел в этих зелёных омутах настоящий, неподдельный страх. Она боялась не его. Она боялась того, что стояло за ним.
— Говорил, — соврал Артём. Или не соврал? Голос из Сферы был реальным. Галлюцинации в космосе были реальными. Боль была реальной. Он понимал, что голос из сферы не принадлежал Владилену как таковому, но он точно принадлежал тому, кого тут считали Владиленом.
— И что он сказал? — Пермилия сделала шаг вперёд. Её глаза были красными от слёз, но рука уже привычно легла на рукоять кинжала.
Артём посмотрел на орчиху. Потом на сферу, валяющуюся на ковре. Теперь это был просто кусок полированного металла. Никакого свечения, никакой вибрации. Просто очень дорогой маленький шар.
В голове Артёма мысли метались от одной к другой. Он жив. Он здоров. Более того, он чувствует себя так, словно никогда и не был болен, выпил цистерну энергетика и закусил батарейкой. Каждая мышца звенела от переполняющей энергии. Он был буквально преисполнен энергией. Но что было тому причиной? Нано-гель из «Подорожника»? Бред, но это работало. Или создавало иллюзию того, что оно работало. Главное — он снова может ходить. И он хочет домой. Сейчас, как никогда раньше, он чувствовал, что финишная прямая близка. Голос сказал: «Принеси сферу». Голос сказал, что он вернётся домой.
— Он сказал... — Артём сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. Ему нужно было, чтобы они поверили. Чтобы они не просто поверили, а побежали выполнять его волю. — Он сказал, что мы теряем время.
Артём встал с кровати, ступни утонули в высоком ворсе ковра. Он выпрямился во весь рост. Ему показалось, или он стал выше? Или просто перестал сутулиться под грузом вечного страха? Что-то в нём явно изменилось, но понять, что именно и насколько сильно, ему пока не удавалось.
Остальные наблюдали за парнем с немым трепетом. Артём посмотрел на них. Сейчас у него впервые за всё время пребывания тут были козыри на руках. И он судорожно перебирал в голове варианты того, как именно он мог бы воспользоваться этой минутой превосходства.
— Время? — переспросил Аврорий, прекращая раскачиваться. — Время — это река, в которой мы...
— Нет времени на метафоры! — резко оборвал его Артём. Он подошёл к сфере и поднял её. Она была ещё тёплой. План созрел в голове в ту же минуту, как тёплая сталь плотно улеглась в руке. — Владилен в ярости. — объявил Артём, вглядываясь в своё отражение на гладком металле. — Мы слишком долго сидим на месте. Мы пируем, мы плетём интриги, мы шьём наряды, пока Миссия стоит на паузе!
Он повернулся к Эльвире.
— Мы выдвигаемся. Завтра. На рассвете.
Эльвира моргнула. На её лице ещё не успела появиться привычная маска надменной царицы, но после слов парня она как будто ещё больше потерялась в эмоциях.
— Завтра? Артём, ты бредишь! Ты только что умирал! — Она всплеснула руками и округлила глаза, то, что случилось, всё ещё не укладывалось в её голове. — У нас коронация, гости, князья... Половина царства собралась здесь, чтобы увидеть, как мне наденут корону. Я не могу просто сесть в повозку и уехать в грязь и холод!
— Можешь, — Артём подошёл к ней вплотную. Вектор дёрнулся, но не посмел встать между ними. — Потому что если мы не выдвинемся, то короновать будет некого. И некем.
— Что это значит? — прошипела Эльвира, но не отступила.
— Это значит, — Артём понизил голос, чтобы его слышали только те, кто был близко в комнате, — что «Око Владилена» — Он указал пальцем в окно, в котором виднелась станция «Рассвет», — смотрит на нас. И ему не нравится то, что оно видит. Владилен сказал ясно: Сфера должна быть доставлена в Храм Заветов. И если я не сделаю этого, то он ниспошлёт другого сына. А нас... — Артём сделал неопределённый жест рукой, изображая взрыв, — ...нас просто сотрут с лица земли.
В комнате повисла тишина. Даже Босфор перестал биться головой об пол и поднял взгляд, полный ужаса. Для этих эльфов и орков гнев божества действительно был страшнее любой армии.
— Он... он угрожал нам? — прошептал Уджамариль, который всё это время прятался за широкой спиной Вектора. Толстяк потел так обильно, что его дорогой халат пошёл тёмными пятнами.
— Он предупреждал, — поправил Артём. — Он дал нам шанс. Последний.
Эльвира закусила губу. Она смотрела на Артёма, пытаясь найти в его глазах ложь, слабость, тот привычный страх, которым он фонил всё это время. Но она видела только холодную, злую решимость. И странный блеск в глубине зрачков.
— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Хорошо.
Она резко развернулась к Вектору.
— Ты слышал Мессию? Коронация состоится завтра на рассвете. Сократить церемонию. Никаких пиров, никаких долгих речей. Клятвы, корона, и мы уходим.
— Но, моя царица, — Вектор нахмурился, — логистика... Обоз... Мы не готовы к такому быстрому маршу. Половина князей ещё даже не протрезвела после вчерашнего…
— Пускай трезвеют на ходу! — рявкнула Эльвира. В ней снова проснулась та железная леди, которая готова была идти по головам. — Кто не успеет завтра быть на коронации, тех лишу половины титулов и Владилен им судья, прикажу выпороть!
Удж нервно сглотнул.
Она повернулась к Босфору и Аврорию.
— А вы! — Она указала на жрецов пальцем, украшенным кольцами. — Ваша паства заполнила весь Нижний Город. Они орут, они гадят, они мешают проезду. Если мы выдвигаемся, они должны освободить дорогу.
— Они пойдут за нами, — проскрипел Аврорий, поднимаясь с колен. Суставы его хрустнули так громко, что Артём поморщился. — Они река, следующая за руслом.
— Мне плевать, куда они пойдут, главное — чтобы не под ногами моего войска! — Эльвира нервно поправила причёску. — Идите к ним. Скажите им... Скажите им, что чудо свершилось. Что Мессия исцелился. Что он говорил с Владиленом. Скажите им всё что угодно, лишь бы они собрали свои пожитки и были готовы выдвигаться.
— Мы возвестим благую весть! — прогудел Босфор, ударяя посохом об пол. — Мы расскажем им, как свет истины озарил эти покои! Как вены его налились зелёным огнём жизни!
— Да-да, зелёный огонь, это очень хорошо, — отмахнулась Эльвира. — Вон! Все вон! Мне нужно... мне нужно подумать. И подготовиться.
Жрецы, кланяясь и бормоча молитвы, попятились к выходу. Гвардейцы, всё ещё пребывающие в лёгком шоке, открыли перед ними двери.
Пермилия начала было тоже покидать покои, но Артём положил руку ей на плечо и остановил.
— Останься, — тихо прошептал он.
Пермилия осталась стоять. Она смотрела на Артёма так, словно видела призрака. Или незнакомца.
— Ты... ты правда в порядке? — спросила она тихо, когда двери за жрецами закрылись.
Артём посмотрел на неё. В её взгляде была тревога и надежда. Она была единственной здесь, кому было плевать на пророчества, но не плевать на него. Это грело. Где-то глубоко внутри, под слоем новообретённого цинизма и нано-ботов, это грело.