Константин Подземельев – 369 Царство (страница 9)

Я забыл, как дышать. Забыл, где я. Забыл, что ещё сегодня утром хотел спрыгнуть с крыши. Осталось только это — ритм, жар, её тело надо мной и древний, звериный инстинкт, который бил в голову тяжёлыми волнами.

Я потянулся к ней, обхватил ладонями её ягодицы — мокрые, скользкие, обжигающе горячие — и прижал к себе так сильно, что она вскрикнула и вцепилась ногтями мне в бёдра.

— Да... — выдохнула она. — Вот так... Князь...

Что? Князь?

Да в целом, какая, к чёрту, разница.

Я чувствовал, как напряжение внутри закручивается в тугую спираль. Ещё немного — и она разорвёт меня на части. Мара чувствовала то же самое — её дыхание сбилось, движения стали резче, беспорядочнее, она уже не контролировала себя, просто брала, брала, брала...

И в тот момент, когда мир должен был взорваться оргазмом, когда я уже готов был взорваться от переполнявшего меня кайфа, Мара резко выгнулась назад, схватила сферу, лежавшую на скамейке, и, вернувшись обратно, резко ударила меня ею по голове.

Всё исчезло.

Мара.

Баня.

Свет.

Звук.

Тишина.

Полная, абсолютная, давящая на уши тишина.

Я открыл глаза и понял, что в темноте. В темноте, что давит со всех сторон, проникает под кожу, заполняет лёгкие.

Я попытался пошевелиться — и не понял, пошевелился ли. Здесь не было тела. Только сознание, распятое в пустоте.

— Ну здравствуй, Дмитрий.

Голос раздался отовсюду и ниоткуда. Глубокий, спокойный, с хрипотцой.

Я попытался повернуться на голос и вдруг понял, что вижу.

Впереди, в бесконечной дали, проявился силуэт. Мужчина. Сидит на троне, сотканном из самой тьмы. Лица не разобрать, только очертания, только горящие глаза, смотрящие прямо в душу.

Эта картина одновременно была вдалеке и вблизи, словно её и вовсе не было.

Словно моё сознание рисовало её прямо в голове.

— Долго же ты добирался до дома...

Воздуха не было, но я всё равно сглотнул.

— Ты кто?

Тишина.

А потом смех — низкий, раскатистый, от которого темнота вокруг завибрировала.

— Не узнал? Если кто-то спросит тебя «чей будешь?», что ты ответишь?

— Кощеев... — прошептал я, не задумываясь, ответ как будто сам напрашивался.

Силуэт наклонился вперёд, и я увидел лицо. Острое, сухое, с глубокими морщинами и глазами — двумя бездонными чёрными колодцами.

— Мой то бишь. Ведь я и есть Кощей. А ты теперь мой верный сын, мой князь, мой богатырь, ты будешь продолжением моей воли в мире Яви.

— Я ничего тебе не должен, — выдохнул я. — Я вообще не просился сюда. Я просто принимал ванну, блядь!

Кощей улыбнулся.

— Ты стоял на крыше и смотрел в лицо смерти. Ты хотел смерти. Потому что жизнь не ценил. Я дал тебе шанс. Провёл через воды Нави, привёл к моей жрице. Дал вкусить крупицу настоящей жизни... А теперь скажи мне, Дмитрий: ты всё ещё хочешь умереть? — Кощей с прищуром посмотрел на меня.

Я открыл рот и тут же закрыл.

Потому что внутри, где-то глубоко, пульсировало тепло. Её тепло. Тепло Мары. Тепло жизни, которое я чувствовал всего мгновение назад.

— Не хочешь, — ответил за меня Кощей. — Я вижу. Вижу тебя насквозь.

Он поднялся с трона — и темнота расступилась, явив мириады звёзд, которые я не узнавал. Чужие созвездия. Чужое небо.

— Наш мир, Дмитрий, захвачен чужаками... — Голос Кощея стал грустным. Проходя мимо незримой стены, он едва заметно коснулся её рукой, и вдоль вертикальной плоскости потекли волны черноты, которые, сливаясь и переливаясь, вырисовались в очертания континентов, островов, гор и морей, в огромную карту целого мира, карту, которую я видел впервые... — Эльфы, дворфы, орки — они пришли с запада, принесли своих богов, свои законы. Они поработили наших людей и установили своё иго. Наши земли гибнут, леса разоряются, а люди меркнут... — И я, царь Нави, не могу больше смотреть на это.

Он сделал шаг ко мне — и мгновенно оказался рядом. Так близко, что я почувствовал холод, исходящий от его тела. Холод смерти. Я увидел, что он облачён в тяжёлые доспехи, и они сотканы из миллионов маленьких косточек. А голову его венчает корона из тех же костей, костей животных, которых я никогда не видел.

— Я выбрал тебя. Ты станешь обладателем даров смерти. Первый дар — это истинное зрение, будешь видеть всё, что скрыто. Второй дар — распутство, будешь брать силу от женщин, что разделят с тобой ложе. Каждая даст тебе часть себя. Станет проводником жизни и вечной силы в твоё бренное тело. И чем сильнее будет связь, тем сильнее станешь ты.

Я смотрел в его глаза и понимал, что не могу отказаться. Не потому, что боюсь. Потому что внутри, там, где ещё недавно жила пустота, теперь горел огонь.

— А если я откажусь? — спросил я на всякий случай.

Кощей усмехнулся.

— Вернёшься на крышу и закончишь начатое...

Передо мной вновь возник образ края парапета и густеющего асфальта девятью этажами ниже. Я сглотнул.

— А если соглашусь?

— Если согласишься... — Кощей положил руку мне на плечо, и холод пробил до самых костей, — ...то станешь моим князем. Будешь трахать жриц, резать эльфов и освобождать земли... как по мне, выбор очевиден... Ну так что, Дмитрий Кощеев? Хочешь жить по-настоящему?

Я вспомнил Мару. Её тело. Её губы. Её глаза, в которых плескалась та же бездна, что сейчас смотрела на меня.

Я вспомнил, как впивался пальцами в её бёдра. Как она двигалась на мне. Как мир схлопнулся до одной точки, в которой было только наслаждение.

И я понял, что ответ на этот вопрос мне уже давно был известен, просто требовалось время, чтобы понять, что я:

— Хочу.

Стоило мне только произнести это вслух, как тьма взорвалась светом.

Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на полу в бане.

Картинка плыла перед глазами. В ушах стоял звон такой, как будто кто-то надел мне на голову большую кастрюлю и жахнул по ней со всей дури половником.

Приподнявшись на локтях, я поморгал, пытаясь свести двоящуюся картинку воедино. Сознание возвращалось очень быстро. Но перед глазами была какая-то странная рябь, что-то мутное мешало видеть чётко.

Краем глаза заметил движение и, повернув голову, увидел сидящую на скамейке Мару. Она вальяжно облокотилась на стену, закинула одну ногу на другую, покачивая ступнёй.

— Какого хрена? — прохрипел я, потирая лоб в ожидании нащупать большую шишку, но к своему удивлению не нащупал даже места удара. Словно его и не было.

— Как тебе на той стороне? — спокойно спросила Мара, чуть наклоняясь вперёд. По её роскошному телу всё ещё стекали капельки пота, но в бане уже стало прохладнее, и на полу это ощущалось сильнее.

— Что ты со мной сделала? — Я протёр глаза в попытке снять странную пелену. — Это было видение или что?

— Я отправила тебя к Кощею, глупышка. — рассмеялась Мара. Но потом резко оборвала смех и напряжённо посмотрела на меня. — Или ты его не видел? Можем повторить. — В её руке блеснула стальная сфера.

Я вздрогнул и, протянув перед собой руку в останавливающем жесте, ответил:

— Нет! Нет! Не надо! Я... всё видел, и Кощея, и тьму, вот это вот всё... обойдёмся без повторений, ладно?

— Ну и славно. — Мара снова расслабленно откинулась назад. — Как всё прошло?

— Я... всё было очень быстро... — Я сел на полу и прислонился к лавке спиной. Ножка Мары тёрлась о моё плечо.