Константин Подземельев – 369 Царство (страница 10)

Воспоминания были похожи на какой-то полузабытый сон. Я никак не мог сконцентрироваться на тех образах, что только что видел.

— Старик должен был внятно всё объяснить. — раздражённо выдохнула Мара.

— Он сказал... — Я напрягал последние живые извилины в своей голове. — Эльфы и орки? — удивлённо посмотрел на женщину. Перед глазами всё ещё бежала какая-то муть. — Да что с моими глазами?

— Ох. — Мара недовольно выдохнула и, спустившись на пол, села на корточки прямо напротив меня. Взяла голову обеими руками и внимательно посмотрела в мои глаза. — Что ты видишь?

Я поморгал. Я чётко видел лицо искусительницы. Румяное, блестящее от влаги. Её белые волосы небрежными прядями, спускающимися вдоль щеки. И что-то ещё было поверх.

— Какие-то пятна... — неуверенно сказал я.

— Сконцентрируй взгляд на них. Попробуй... сфокусируйся.

Я, чуть помотав головой, попробовал свести глаза вместе, затем обратно и понял, что в какой-то момент я ловлю фокус на изображении, которое было прямо поверх моих глаз.

Прямо перед глазами я видел белёсые буквы, которые складывались в бегущую строку в нижней части обзора, а также видел текст, всплывающий вокруг лица Мары. Концентрируясь на словах, что плавали вокруг её головы, я чуть отдалился, чтобы было удобнее видеть их целиком.

///

Мара.

Жрица. Древняя.

Сила: 10

Проворство: 15

Жизнь: 30

Чутьё: 20

Дух: 136

Лояльность: 369

Даруемая сила: Истинное зрение

///

— Воу... — Я с глупым видом бегал глазами по тексту, он кружился вокруг ведьмы, или, вернее сказать, жрицы. Древней жрицы. Хотя назвать её древней было бы преступлением.

В этой женщине было столько сексуального, что даже сейчас, сидящий напротив неё и не понимающий, что происходит, я всё ещё был возбуждён.

— Увидел? — спросила она, поняв, что я начал бегать глазами.

— Да... это выглядит странно...

— Каждый это видит по-своему, силы Нави сплетаются с сознанием своего носителя. — Она поднялась на ноги, отпуская мою голову.

Надпись поплыла за ней следом. Я проводил её взглядом.

— Пошли, оденем тебя во что-нибудь. — Мара вышла в предбанник.

Я заметил, что стальную сферу она унесла с собой.

Я облегчённо выдохнул и, поднявшись на ноги, осмотрел своё тело. Ссадин и царапин больше не было, как и следов той странной мази, которой меня активно намазывала жрица. Я тогда решил, что это какое-то лечебное снадобье или типа того.

Выйдя в предбанник, увидел, что Мара уже накинула на себя свою рубаху и пошла по тропинке обратно в дом.

Для меня там одежды, конечно же, не было.

Стоило только шагнуть на улицу, как меня обдало студёным воздухом. Кожа снова покрылась мурашками. Я недовольно сжал кулаки. Небо уже начало высветляться, скоро рассвет. Видимо, в своём путешествии к Кощею я провёл чуть больше, чем пару минут.

Босиком по замёрзшей тропинке — то ещё удовольствие. Я, пританцовывая на ходу и матерясь сквозь зубы, добежал до крыльца. Дверь в терем оказалась тяжёлой, тёплой. Дёрнул на себя — и внутрь.

Меня встретил полумрак и сильный запах сушёной травы. Пахло всем подряд и вперемешку: мятой, полынью, ещё чем-то терпким и смолистым. Всё это висело под потолком пучками, шевелилось от сквозняка, словно живое. Где-то в углу тихо потрескивала лучина. Тусклый свет выхватывал из темноты бревенчатые стены, широкие лавки, застеленные домоткаными половиками, огромный грубо сколоченный стол, довольно крепкий на вид.

И печь. Русская печь занимала едва ли не треть избы. Огромная, белёная, с лежанкой наверху, от которой так и тянуло теплом. Внизу, в устье, уютно светились угли, и над ними в чугунке что-то булькало.

В другом углу к стене была приставлена лестница, ведущая к люку в потолке, видимо, на чердак? Изба внутри казалась больше, чем снаружи, в лучших традициях сказочных домов. Вероятно, и на чердаке будет полноценный второй этаж и три жилых комнаты, или все десять — это же волшебный мир.

— Охренеть... — выдохнул я, прикрывая за собой дверь. — Не избушка, а хоромы.

Я, топая замёрзшими ногами, подскочил к печи и прижался к ней спиной. Тепло разливалось по телу волнами, выгоняя холод.

Осмотрелся.

В углу, на лавке, кучей было свалено какое-то тряпьё — наверное, спальные места. Над столом висела полка с глиняной посудой. Под потолком, рядом с травами, болтались связки сушёных грибов и ягод. Всё просто, грубо, но чувствовалось, что тут живут. По-настоящему живут, вполне себе обычные люди, ну или почти обычные.

Странно, нигде не было видно Мары.

Из-за печи послышалось шуршание, и я вздрогнул.

Из-за угла высунулась взлохмаченная голова Кукуни. Глаза сонные, но любопытные.

Увидела меня, голого и прижимающегося к печи, и довольно улыбнулась.

— Ку-ку! — пропела она, вылезая полностью. На ней была та же длинная рубаха, только теперь мятая и сбившаяся набок. — Отогрелся, Кощеев?

Глава 4. В которой я начал понимать суть дела

Я непроизвольно дёрнулся, прикрывая руками хозяйство. После бани, после всего, что было с Марой, организм всё ещё находился в состоянии боевой готовности, и скрывать это становилось всё сложнее. И как-то неловко, особенно перед дочкой жрицы.

— Кукуня, — прохрипел я, стараясь говорить максимально ровно. — Будь человеком. Дай мне что-нибудь надеть. Пожалуйста. Это уже не смешно.

Она наклонила голову, разглядывая мои потуги сохранить достоинство, и захихикала.

— А чего ты стесняешься? Думаешь, я там чего не видела? — Она ехидно улыбнулась.

— Прошу, — прохрипел я. — Умоляю. Одежду. Ну хотя бы штаны.

Кукуня задумчиво почесала нос, потом махнула рукой в сторону.

— Там погреб. Маменька там всё хранит. И одежду тоже. Ступай, выбирай. Там много всего.

Повернув голову в указанном направлении, я нахмурился. Погреб? Под избушкой на курьих ножках? Логика, конечно, та ещё, но в этом мире я уже перестал чему-либо удивляться. Около кухни из-под коврика действительно виднелся край люка в полу.

— У вас там прям реальный погреб или это просто ещё один выход наружу? — спросил я, делая шаг к люку.

— Ой, какой недоверчивый, — озорно сверкнула глазами Кукуня. — Может, для тебя ещё самой в погреб слазить да тряпьё пособирать?

— Сам справлюсь, — буркнул я, подцепил пальцами кольцо в полу и потянул вверх.

Тяжёлая доска поддалась не сразу. Снизу пахнуло сыростью и прохладой. Странно. Я ожидал увидеть землю, как в нормальном погребе деревенской избы, хотя, казалось бы, с чего? Но там, внизу, в свете проникающего из избы тусклого огня, угадывалось помещение с дощатым полом.

— Осторожнее там, — крикнула вдогонку Кукуня, но в голосе слышалась усмешка. — Не заблудись!

Я спустился по крутой лестнице. И пока спускался, с каждым шагом внизу становилось всё светлее, как будто кто-то зажигал лучины одну за одной.

Ступив на шершавый пол, я поднял глаза и обомлел.

Погреб оказался огромным. Намного больше, чем сама изба сверху. Высокий потолок, крепкие стены из тёсаных брёвен, и вдоль стен — сундуки. Много сундуков. Дубовые, кованые, с резными крышками. Их были десятки. А над ними прямо из стен торчали маленькие лучинки, которые при ближайшем рассмотрении оказались такими же волшебными, как и парящие иголки на улице: они светились не от огня, а сами по себе.

Я подошёл к ближайшему сундуку, откинул крышку. Внутри, аккуратно сложенные, лежали мужские рубахи. Холщовые, льняные, даже одна шёлковая, с вышивкой. Дальше — штаны. Порты, шаровары, что-то напоминающее средневековые джинсы из грубой ткани.

— Ни хрена себе гардероб, — присвистнул я.

Открыл следующий сундук. Там — сапоги, кожаные, мягкие, на любой размер. Я примерил взглядом пару — мне как раз должны подойти. Рядом обнаружились портянки, тряпичные онучи и даже что-то похожее на носки, только связанные из грубой шерсти. Всё пахло деревом и сухими травами — никакой затхлости, хотя вещи явно лежали здесь долго. Дальше лежали плащи, зипуны, даже какой-то стёганый доспех.