Константин Подземельев – 369 Царство (страница 6)

— Воу! Полегче! Я же ничего не вижу! — запротестовал я, со страхом переставляя ноги во мраке в надежде не напороться ступнёй на какой-нибудь сук или, не дай бог, капкан.

В ответ я услышал лишь игривый смех.

Пролетает минута, вторая.

Я весь напряжён. Она бежит по лесу, ведя меня за собой.

Я ловлю на себе удары колючих веток, щурюсь и боюсь остаться без глаза, прикрываю лицо второй рукой. В какой-то момент я не выдержал.

— По медленней! — Дёрнув руку девушки на себя я чуть замедлился. Она продолжала тянуть, словно пёс на поводке она держала мою руку в натяг. Сопротивляться ей было непривычно тяжело.

Не сразу я заметил, как мы вышли на лесную опушку. Под ногами забрезжил тусклый свет. Подняв взгляд, я увидел, что вокруг в воздухе витает множество маленьких светлячков. Но это были не насекомые, а словно маленькие горящие иголки, опавшие с местных елей.

Они парили в воздухе, светясь мягким оранжевым светом, который изредка переливался в холодный голубоватый и обратно.

Этого света было достаточно, чтобы высветлить замёрзшую, но ещё зелёную траву под ногами.

Девушка замедлила шаг и отпустила мою руку.

Она пошла вперёд, опережая меня.

Я шёл следом, чуть замедлившись, ошалевшим взглядом смотрел по сторонам. Я никогда в своей жизни не видел такого странного природного явления. Оно явно было не природным. Но на тот момент я был слишком измождён, чтобы напугаться, поэтому просто разглядывал их.

Девушка шла быстрым шагом, и в месте, куда она ступала, в разные стороны разлетались новые светящиеся иголки. Как будто это именно она их создавала. Заворожённый этим эффектом, я даже остановился, разглядывая очередного светлячка, опустившегося мне на ладонь. Но её голос вновь вернул моё внимание вперёд.

— Избушка, избушка, повернись к нави задом, ко мне передом!

— Да нуууу… — протянул я, нервно сглатывая.

Впереди, метрах в пятидесяти, воздух начал клубиться, увлекая за собой светлячков. Ветер огибал незримое препятствие, вырисовывая контуры.

Контуры здания, которое избушкой называть было явно неправильно.

Из мрака мало-помалу начал вырисовываться двухэтажный терем с острой высокой крышей. Стены из огромного бревенчатого сруба, почерневшего то ли от времени, то ли от пожара. Из больших вертикальных окон бил тёплый жёлтый свет. А опирался этот дом на два массивных деревянных столба, которые очертаниями и формами явно отсылали к куриным лапкам. Словно всё здание — это верхняя часть какой-то огромной протокурицы, размерами побольше, чем тираннозавр.

Порог дома возвышался над землёй всего в полутора метрах, и к нему вела хлипкая деревянная лестница без перил.

— Маминькая! Я тебе нового мужика привела, он уже голый! — гордо сообщила девушка, встав перед лестницей и уперев руки в боки.

В моей голове промелькнуло быстро «В каком смысле тебе нового мужика?». Сердце начало ускорять ход. Пальцы крепче сжали сферу.

Сзади волки, спереди ведьмы.

Отступать некуда, Москва… чёрт знает где…

Дверь со скрипом отворилась.

Глава 2. В которой я познакомился с маманей.

Яркий жёлтый свет осветил и лестницу, и странную девушку.

Мои глаза с непривычки после долгих блужданий по кромешно тёмному лесу защипало. Прищурившись, я закрылся от этого света рукой.

Глядя сквозь пальцы, я ожидал увидеть старуху, которая будет жутко ковылять в мою сторону по ступеням.

Но, к моему удивлению, на пороге показалась статная женщина. Волосы белые, заплетены в тугую косу, переброшенную через плечо.

Острые черты лица, пронзительный, надменный взгляд. Прямая, гордая осанка. Она смотрела сверху вниз и в прямом, и в переносном смысле.

На ней была холщовая рубаха на голое тело, повязанная на широких бёдрах. Низ рубахи едва доставал до середины бедра. Сверху она была расстёгнута, оголяя пышное декольте.

Её фигуру можно было охарактеризовать как спортивную. На обнажённых ногах виднелись очертания мышц, руки, скрещенные на груди, поддерживали грудь, визуально её ещё больше выделяя.

— Сейчас не сезон для мужиков, — сказала она слегка брезгливо. Голос был ровный, строгий. Таким голосом общается царица с холопами.

Если бы я не знал, что девушка — её дочь, я бы предположил, что маменьке лет тридцать, но прикинул, что ей скорее должно быть около сорока. Но даже эта оценка, вероятно, была ошибочна. Внешность была крайне обманчива.

Я, увидев, что женщина внимательно осматривает меня, снова прикрылся. Я всё ещё был голым, и эта ситуация меня совершенно не красила. Особенно всё это было неловко в связи со стоявшим на улице морозом.

— Ну ма-ам, я его нашла у озера, он говорит, что он Кощеев! — заканючила девушка.

— Кощеев? — в голосе женщины послышался интерес.

— Да, — отозвался я, не дожидаясь, пока она обратится ко мне. — Дмитрий Кощеев! Будем знакомы. А как вас зовут?

Девушка посмотрела на меня, улыбнувшись, и отошла чуть в сторону, видимо, чтобы её маманя смогла меня получше рассмотреть. Та, вальяжно покачивая бёдрами, начала спускаться по ступеням.

— Меня зовут по-разному, — половицы мерно поскрипывали под её ступнями, — старухой, бабайкой, бабой Ягой... — Светящиеся иголки начали медленно вращаться вокруг нас, постепенно сжимая кольцо, оставляя освещёнными только меня и её. Она же продолжала, голос её, властный и гордый, с каждым шагом ко мне становился чуть ниже и тише: — Седой с косой, смертью лесной, костяной ногой.

— Всё это, очевидно, брехня, — усмехнулся я, проведя взглядом по её длинным очаровательным ножкам, которые совершенно точно не были костяными.

— И как бы ты меня назвал, путник? — Она поравнялась со мной и, подобно своей дочке, начала ходить вокруг, изучая глазами. Но шаги её были медленнее, плавнее. Она не вышагивала. Она плыла.

— В других обстоятельствах я бы назвал вас очаровательной незнакомкой, — ответил я, следя за тем, как она совершает свой круг почёта. — А сегодня, наверное, назвал бы своей... спасительницей?

— Можешь звать меня просто Мара. — Она не улыбнулась. В отличие от дочери, Мара была очень размеренна и спокойна. — Ты мне нравишься. — Она улыбнулась. — Только тиной от тебя воняет. — Она снова встала напротив меня, скрестила руки на груди и оперлась на одну ногу.

— Кхм... Я в озеро свалился...

— Откуда свалился?

— Прямо из своей квартиры. — Пожал я плечами.

— Я же говорю, он Кощеев! Слова чудные говорит! — воскликнула девчушка, подбежала ко мне сбоку и потянула за руку со сферой, очевидно, чтобы я показал артефакт матери. — А ещё у него яйцо с собой!

— Эй! — я с силой отдёрнул руку.

Меня удивили её слова. «Яйцо»? Она считает, что в этом стальном шаре моя смерть заключена, что ли? Если бы у старика из сказок игла была бы в таком спрятана, хрен бы кто его убить, конечно, смог.

— Кукуня, это невежливо! — резко бросила женщина своей дочке, и та, чуть понуро выдохнув, отпустила меня.

Кукуня. Отличное имя для той, кто всегда говорит «ку-ку», подумал я. Только что-то в сказках я про неё ничего не помню.

— Что там у тебя? — властно спросила женщина, кивнув на руку с артефактом.

— Без понятия. — Я пожал плечами и протянул ей сферу.

Она протянула руку, желая взять стальной шар, но, клянусь, в момент, как только её пальцы едва коснулись гладкой стальной поверхности, тишину этого мрачного леса разрезал до боли знакомый мне звук разрядов статического электричества.

— Ой! — Кукуня подпрыгнула на месте, подтверждая, что не я один это слышал.

Неожиданно резко Мара отдёрнула руку. На секунду в её взгляде скользнули удивление, ярость и испуг одновременно. Но только на мгновение. Затем осталось только удивление. Её взгляд, заворожённый странным артефактом, был прикован к собственному отражению в полированном металле.

Несколько томительных секунд она не решалась прикоснуться ни к сфере, ни ко мне.

— Хм... — долго рассматривая стальной шар в моей дрожащей от холода руке, она приподняла брови и посмотрела мне в глаза. Её радужка тоже была тёмно-синей, такие же острые черты лица, как у Кукуни, разве что губы пухлые и алые.

Взгляд стал другим, чуть задумчивым, чуть игривым. Она словно пыталась заглянуть мне в душу.

От этого взгляда стало не по себе, и по спине побежали мурашки. Я выдохнул очередной клуб белёсого пара и сказал:

— Знаете, тут вообще-то прохладно... — Я переступал с ноги на ноги, от долгого стояния на морозной земле я начинал чувствовать, как ступни просто простреливает боль. — ...Может, в дом переместимся? — я кивнул в сторону двери.

— Нет. — Отрезала Мара.

— Как? — Удивилась Кукуня. И тут же затараторила: — Я его что, просто так сюда по лесу вела!? Кустами окольными, зарослями колючими, озёрами мёртвыми!

— Цыц! — Мара резко посмотрела на дочь. И та, сделав шаг назад, затихла.