Константин Подземельев – 369 Царство (страница 13)

— Ох, Дмитрий, рассмешил! — утирая слезу, проговорила она. — Не бойся, мужиков в нашей семье не было. Успокойся.

Я выдохнул. Ну и мысли в голову лезут.

— Ладно, — я постарался сменить тему. — Тогда про другое. Эльфы, орки. Что это за хрень происходит в этом мире? Кощей сказал, они пришли с запада, поработили людей. И… что всё это значит?

Мара вздохнула, посерьёзнела.

— В целом всё так, как Костик и сказал… — Она отставила кружку. — Мы веками жили на земле наших предков, пахали её, ухаживали, жили в балансе с природой и всеми тварями, обитающими здесь, в мире Яви. Но однажды в западный предел приплыли… — Она прикусила губу, задумчиво подбирая слова. — Захватчики, узурпаторы, ироды… называй как хочешь. Они были очень похожи на нас, но их души были черны и полны алчности и лжи. Они не были способны жить в гармонии с миром: они начали осваивать земли, вырубать леса, прорубать горы, осушать реки. Животные начали вымирать, земли чернеть… — Она, чуть погрустнев, посмотрела в окно. — Пока всё это происходило там, — Мара махнула рукой, — за морским поясом, никого это не пугало…

— Морским поясом? — переспросил я.

Мара удивлённо посмотрела на меня, а потом, словно вспомнив, что я совсем не отсюда, кивнула.

— Это узкое море, которое разделяет западные и восточные земли, их и нас когда-то. В общем, захватчики переплыли это узкое море, и мы столкнулись с ними лицом к лицу. Они все были разные. Кто-то был высок и остроух, кто-то короток и коренаст, а кто-то здоров под три метра ростом.

— Эльфы, гномы и орки? — предположил я.

— Да. Они называют себя именно так. Они разные, но суть у них одна. Мужиков забирают в рабство, женщин пользуют. Мы для них просто материал. Они говорят, что мы занимаем их жизненное пространство.

— Вот же ж суки… — тихонько прошептал я, сжав кулак.

— Так оно и есть.

— Так надо просто собраться всем вместе и дать им отпор! Чтобы шли на хрен! Обратно за своё узкое море.

Мара посмотрела на меня со снисходительной улыбкой.

— Всех, кто не подчинялся их воле, они истребляли, а всех, кто подчинялся, пользовали как могли. Силы Нави встали на защиту рода людского, но магия захватчиков оказалась сильнее, и вскоре всех нас вытеснили на задворки мира, сюда, под самый морозный пояс.

— Подожди. Силы Нави? Ты имеешь в виду… — Я вопросительно посмотрел на Мару.

— Кощея, — утвердительно ответила Мара. — Он поднял войско мертвецов: призраки, скелеты, упыри, утопцы, лихо… все, кто подчинялся князю тьмы, встали бок о бок с родом людским на битву в Межгорье. Но силы были не равны: с гор на нас спустились великаны, а из-под земли полезли чёрные. Войско было разбито. Кощей был повержен, а с ним пала вся нежить, остальные разбежались, кто успел…

— Так, я что-то не понял. А как так вышло, что Кощей стал спасителем мира? Он же вроде… злодей?

— Поначалу мир Яви защищали посланники богов, Перуна и Велеса, и поначалу они даже давали достойный отпор, собирали под свои знамёна князей и крестьян, но захватчики принесли с собой свою веру в… — Она закатила глаза. — …в Нульсущего.

— Чего? — Я удивлённо поднял брови. — Что ещё за «Нуль-ссущий»?

Мара усмехнулась.

— Они нелюди и живут по нелюдским законам. Говорят на своём тарабарском языке. Отвергают всё человеческое: пол, род, даже жизнь. Они верят в некоего Нульсущего бога, который просто существо, без пола, без рода, без сути, без прошлого и будущего. Говорят, что ноль — это свобода от всех оков, и называют собственные жизни лишь временными оболочками, ограничивающими их нульсущное сознание.

— А что же тогда они все просто не высвободят свои сущности из бренный тел? — поинтересовался я.

— Они верят, что мир нужно привести в порядок, а для этого нужно избавить его от бинарности.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Чего? И тут какая-то бинарность? Да что с этой вселенной творится?

— Да, мужское-женское, доброе-злое, честное-лживое. Они всё хотят делить на ноль.

— Ладно. — Я поднял руку в останавливающем жесте. — Я не очень хочу углубляться во всю эту религиозную галиматью. Нульсущий… бинарность, бред какой-то… давай вернёмся к той части истории, где нормальные славянские боги проебались.

Мара неодобрительно посмотрела на меня. Возможно, она и сама относилась к числу тех богов, о коих я так неодобрительно высказался, но всё же продолжила.

— Они разрушали рощи, сносили тотемы. Выжигали жрецов и жриц, отрезали им детородные органы в назидание остальным.

— Ну и мерзость…

— Сила богов в тех, кто в них верит, Дима. Если никто не приносит жертвы, никто не прославляет их имена, сила их гаснет под гнётом Яви. Врата Нави и Прави отодвигаются всё дальше, пока не становятся так далеко, что за них нет больше прохода. В какой-то момент все посланники богов утратили силы, став обычными людьми.

— И тогда последним богатырём остался Кощей Бессмертный?

— Верно. Он сам был полубогом, ему не нужна была вера в него самого. Но, как я уже сказала, в бою пал и он.

— Но он же бессмертный…

— Смерть не может забрать его полностью, но эльфы придумали для него вечную тюрьму. Они набили его тело смертькамнями и закопали живьём.

— Стоп, что? — У меня немного отвисла челюсть. — Что за смертькамни?

— Это такие камни, которые убивают всё живое вокруг себя.

У меня в голове сразу щёлкнул какой-то выключатель: я предположил, что речь идёт о какой-нибудь сильно радиоактивной штуке.

— И где же он закопан?

— Под Кощеевым озером.

— Чего?! — У меня глаза опять на лоб полезли. Если там на дне озера лежит мужик, нашпигованный какими-нибудь урановыми стержнями, то всё озеро отравлено, и я тогда тоже.

— Не переживай, то было очень давно. И вся зловещая сила смертькамней уходит на то, чтобы удержать старика в безвольном состоянии. Тебе нечего бояться.

— Но если он просто лежит там на дне, то почему его не поднять и пущай он снова своё войско мертвецов поднимет? — предложил я.

— Многие пытались. Но то озеро глубины немыслимой. Вода оттуда никогда не замерзает, поднимаясь с самых больших глубин, наполняет его и утекает в океан. Все, кто хотел достать его, так и остались мёртвыми лежать на дне озера.

— Так… а как он… со мной разговаривал, это какая-то магия?

Мара кинула быстрый взгляд в сторону двери.

— Кукуня! Ты давно там стоишь?

Я обернулся.

Дверь со скрипом приоткрылась. Кукуня всё это время, видимо, тихонько стояла, прислушиваясь к тому, о чём мы с Марой тут разговаривали.

— Ну, ма-ам! Я же просто…

— Хворост не принесла, — строго заметила Мара. — Я что тебе сказала?

— Да ладно, может… — начал было я. Но Мара в этот момент посмотрела на меня с таким холодным взглядом, что я ощутил, как у меня по спине прошлась холодная длань Кощея. Возможно, какую-то свою магию применила. Я замолчал и отпил ещё немного чая… которого уже не было в кружке.

Мара медленно повернулась к дочке.

— Ступай.

Кукуня, насупившись, зашагала по ступеням. Дверь осталась открытой, и Мара выждала, пока дочка уйдёт подальше. Она вытягивала шею, пытаясь высмотреть Кукуню в окно.

— Почему ты её выпроваживаешь? — спросил я наконец. — Она же твоя дочь? Разве она не должна все эти истории слышать тысячи раз?

— Это для твоего же блага. Ей не всё надобно знать, а то мало ли чего ещё удумает.

— А что такого она может удумать? — усмехнулся я.

Мара посмотрела на меня почти так же строго, как в прошлый раз. Затем достала сферу из кармана своего платья и положила на стол. Моё лицо отражалось в отполированном металле. Кажется, жрица его отмыла.

— Знаешь, что это такое? — спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

— Яйцом? — предположил я, вспомнив слова Кукуни.

— Чего?

— Яйцо, внутри него игла, сломаешь её — и Кощей умрёт.