Константин Оборотов – Бес парадоксов (страница 5)

Тут Ольга оборвала свою речь, села и заплакала. Я попытался разложить в голове по полочкам текущую ситуацию. Получилось так, что единственная надежда была на то, что хазары не воспользуются удачным моментом и не будут атаковать Киев в это время. Старая классическая русская надежда на "авось"!

Тут в царские палаты вполз какой-то военный в кольчуге и со шлемом на голове.

– Разрешите присутствовать, Ваше Величество? – спросил военный у Ольги, после чего снял с себя шлем и бросил его прямо на пол, затем принялся с трудом сдирать с себя тяжёлую кольчугу.

– Да! Да! Конечно! Рассказывай, как он там, – закричала Ольга, затем обернулась ко мне и пояснила, – это Вальдемар, посол Святослава по особым поручениям.

– Как он там, я не знаю, – ответил Вальдемар, наконец, отодрав с себя кольчугу и с грохотом швырнув её на пол, – приедет, пусть сам расскажет. Но я могу рассказать вам, как я здесь. Кстати, здравствуй, кормилица наша. И тебе здравствовать, незнакомый мне человек. Матушка, прикажи баньку истопить, да коня накормить. Впрочем, коня лучше зарезать. Загнал я его совсем, родимого.

– Нет, нет, нет, – возразила Ольга, – лошадку жалко. Мы её обязательно выходим. У меня хорошие ветеринары. А баньку сделаем. И поесть, и попить, сейчас тебе поднесут. А ты, рассказывай, рассказывай.

– Послал меня Святослав к главному кагану Хазарского каганата.

– Это зачем ещё, – удивилась Ольга.

– А то Вы, матушка, не догадываетесь, – тут Вальдемар выпил поднесённую слугой большую чарку с неизвестным мне напитком. – Обычную свою телеграмму. "Иду на Вы!" Вы же знаете, у него одна основная тема.

– Ох и дурак, – прошептала Ольга, а затем громко спросила.– А как закончилось сражение с вятичами?

– Этого я, матушка, не знаю, – задумчиво ответил Вальдемар. – Когда выезжал, сражение было в полном разгаре. Но в одном я уверен точно. В том, что Святослав был твёрдо уверен в нашей победе. Он так мне и сказал, мол, давай, скачи к хазарам, пусть готовятся к битве, чтобы не было так скучно, как с этими ушлёпками.

После этого Вальдемар сел на скамейку, снял обувь, с удовольствием потянулся.

Затем начал длинный рассказ о своём личном походе к хазарам. О себе Вальдемар при этом говорил в третьем лице и называл себя "смелым всадником" или просто "всадником" или "посланником".

Смелый всадник получил от командира важнейшее поручение, немного послушал на дорожку песен раненных и умирающих воинов с обеих сторон. А затем решительно поскакал прочь.

Долго ли, коротко ли скакал смелый всадник, но вскоре наткнулся он на засаду подлых хазар. Сбили всадника с коня эти дикие люди, схватили под белы рученьки и потащили к своему главному хазару.

– Кто ты такой и чьих будешь? – спросил у всадника главный каган Хазарского каганата.

– Я – Вальдемар, верный слуга князя Святослава, у меня послание для тебя письменное и на словах, – ответил всадник и протянул кагану берестяную грамоту.

Каган быстро прочитал короткий текст: "Дорогой мой еврейский друг, милый каган великолепного и лучшего в мире Хазарского каганата. Иду на Вы! С наилучшими пожеланиями, искренне Ваш князь Святослав. PS. Посланника моего хочешь – отпусти с миром, хочешь – убей, хочешь – оскорби любым действием. Это мне все равно".

Каган раздраженно бросил грамоту в огонь и задумчиво молвил:

– Похоже, твой князь окончательно с катушек съехал. Ему давно уже пора обратится к психологу или даже психотерапевту. Сколько он таких грамот послал в этом году?

– Эта была десятая! – гордо заявил посланник, – статистика пока потрясающая. Девять побед и ни одного поражения!

– А по почтальонам какая статистика? – поинтересовался каган.

– Тут все сложнее, – грустно вздохнул посланник, – троих повесили, троих утопили, двоих женили на своих женщинах. Женщины были так себе. Мы потом их увидели, после того, как все их племя вырезали. Только одному удалось спастись. Отпустили его с миром. Пожалели. Это был я. Вот теперь дрожу и надеюсь, вдруг, опять повезет?

– При всем уважении, не могу тебя обнадежить, – развел руками каган, – снаряд два раза в одну воронку не попадает.

После этого каган впал в долгое раздумье, вероятно, решал, как ему лучше поступить.

Смелый всадник от переживаний несколько раз падал в обморок, ожидая, что с ним сделают эти дикие люди.

– Вот как мы поступим, – наконец-то определился каган. – Я сейчас черкану письмо, а ты отвезешь его в Киев и отдашь Ольге. Не перепутай! Я там буду сильно ругать этого недоноска, в твоих интересах, чтобы Святослав этого сообщения не видел. Понимаешь?

И на всех парах, довольный смелый всадник полетел в Киев, чтобы порадовать княгиню Ольгу своим присутствием.

– И вот я здесь, у Ваших ног! – гордо заявил Вальдемар.

– А где письмо от кагана? – поинтересовалась Ольга.

– Эх, дурья моя башка! Совсем забыл, – и Вальдемар протянул Ольге берестяную грамоту.

Ольга прочитала сообщение, хмыкнула и задумалась.

– Если не секрет, Святослав действительно родился недоношенным или это так, каган воду мутит, – поинтересовался Вальдемар.

– Ты совсем что ли обнаглел, такие вопросы задавать, – среагировала Ольга,– соблюдай субординацию.

Ольга задумалась на минуту, затем сказала:

– Как же так получилось, что Святослав стоит за языческую веру наших предков, поклоняется Даждьбогу и Перуну. Детский сад! Весь цивилизованный мир уже перешёл в христианство, надел на шею крест. Почему он упирается? От неправильной веры у него столько ненужной агрессии. Вот причина всех наших проблем. Что же мне делать?

– Ох, матушка! Не хочу с тобой я спорить, но как часто Святослав бывает прав в своей агрессии, – ответил Вальдемар. – Возьмём для примера католических монахов. Кто-то, возможно, не одобряет жестокость нашего князя, который их избил. Но я уверяю Вас, матушка, Вы этих монахов избили бы ещё сильнее, если бы узнали, чем они у нас в Киеве занимались. А занимались немецкие проповедники развратом, насиловали девиц. Ладно, если бы только девиц! Это ещё можно было бы понять и простить. Но они не брезговали и совсем юными мальчиками. А Вы меня спрашиваете, почему Святослав не принимает христианскую веру? А что это за Бог такой, который позволяет своим слугам такие вещи?

Ольга только вздохнула в ответ, не найдя, что тут можно возразить.

А Вальдемар не унимался.

– Греки и немцы утверждают, что бог един, что верят они в Богоматерь и Иисуса Христа. А сами враждуют между собой. Почему так? У немцев богослужение ведётся на латыни, папа римский их верховный архипастырь. А у греков всё не так. У них церковная служба ведётся на греческом языке. Папу римского не признают. Почему? Для греков верховный первосвященник – патриарх. И греки, и немцы утверждают, что только их вера правильная, но и те и другие приходят к славянам с крестом в руках. А ещё чаще с мечом и ножом. Просто вырезают под корень всех несогласных. Да и друг друга режут, ничуть не жалея. Христианских священников можно послушать, только верить им не надо. Им верить – себя обманывать. Все их слова токмо о милосердии. А на деле что? Где бы христиане ни появились, там льётся кровь рекой и люди мрут как мухи!

– Хватит уже, надоел! – прикрикнула Ольга на Вальдемара. – Язык, как помело, хуже, чем у бабы в базарный день. Мелет, сам не знает что. Развёл тут пропаганду. Понятно, что в каждой религии есть свои недостатки. И в христианстве тоже есть недостатки, возможно. Но не надо тут тыкать мне в лицо этими недостатками. Все равно, достоинств намного больше. Я – истинная христианка, принявшая православие по зову души и сердца, а не по принуждению. И я не буду тут терпеть твои жалкие поклёпы на святую религию в святой Руси! И, вообще, иди в баню! Давно уже для тебя готова.

– А хотите, Ольга, посмотрим, чем Ваш сын занимается сейчас? – предложил я княгине, когда Вальдемар ушёл мыться в баню.

– Конечно, хочу, – ответила Ольга, – но как такое возможно?

– Силой мысли, – пояснил я, – просто закройте глаза, возьмите меня за руку и представьте своего сына. Я не уверен, но думаю, что есть шансы на то, что фокус получится. Опять же, для фильма полезно. Зрители любят такие эффекты.

Действительно, получилось. Мы оказались в каком-то стогу сена, а прямо перед нами горел костёр. У костра сидели князь Святослав, сын Ольги и его временный союзник печенежский хан Боня.

Ольга чуть было не вскрикнула от радости, но я вовремя зажал ей рот рукой. Не хотелось рисковать, проверяя реакцию Святослава.

– Не понимаю я тебя, князь, – говорил Боня. – К чему вот этот твой выпендрёж с телеграммами врагам? Зачем предупреждать врага о своем нападении? Наоборот, нужна внезапность! Только так можно добиться быстрой победы.

– Не люблю я бегать за врагом, – сказал Святослав. – Это не мой стиль. Скучно, девушки! Предпочитаю открытую, честную битву! Пусть сила сокрушит силу! Что толку от победы над спящим врагом? Мне такая слава не нужна! Запомни, брат! Я хочу, чтобы слава от побед летела впереди меня, устрашая все народы!

– Я понял, понял, – засмеялся Боня. – Понты превыше всего! Вот твой девиз.

– Ничего ты не понял, друг мой Боня, – ответил Святослав. – Посмотри вокруг и подумай. Где все эти племена, которые пытались воевать хитростью? Нет их уже. Все закончились. А Русь стояла и будет стоять. И Киев, мать городов русских, ещё простоит тыщу лет на зависть всем нашим врагам. И имя моё ещё долго будут помнить и славить. Вот так, мой друг Боня!