Константин Оборотов – Бес парадоксов (страница 4)

– Другим путём? – переспросил Василий, – послушайте, как Вас зовут? Константин? Кто Вы такой? Что тут вообще происходит?

– Съёмку фильма делаем скрытой камерой, – ответил я, – такой вот теперь новый метод делать кино.

– Как же так? Нельзя производить съёмки без разрешения со стороны артистов. Колхоз – дело добровольное. Получается, что я буду играть в Вашем фильме? Странно. Почему же Вы не спросили у меня разрешения, не заключили со мною договор?

– Нейронки ввели такую дурную практику. Клепают фильмы с участием умерших артистов, не спрашивая у тех разрешений. А мы ещё дальше пошли. Мы теперь и на нейронки плюём. Информацию черпаем сразу из мозга артиста.

И я постучал указательным пальцем по лбу.

– Скажи честно, Константин, я живой или мёртвый? – спросил Василий.

– Вы давно уже умерли. Выражаю Вам искреннее соболезнование. А я беседую сейчас не с Вами, а с Вашим образом, которое сохранило моё сознание. Возможно, даже подсознание. Я начинающий артист и писатель. Многих терминов пока не понимаю.

– Завидую Вам, Константин. Вы – живой. А я – мёртвый.

– Завидую Вам, Василий. Вы уже умерли. А мне ещё предстоит этот неприятный и мучительный процесс.

– Завидую, Вам, Константин. Вы ещё столько всего интересного и полезного сделаете в творческом плане. А я уже больше никогда ничего не сделаю.

– Завидую, Вам, Василий. Вы уже столько интересного и полезного сделали, что спустя много лет Ваше творчество многим интересно. А вот, что я сделаю – большой вопрос.

– Ну, хватит уже вам тут завидовать друг другу, – обратилась к нам Варвара с большой обидой, – дама скучает, а они между собой разговаривают. Нехорошо это!

Я пригласил Варвару на танец, а Василий остался на своём месте, обдумывать новую информацию. Места для танцев было мало, приходилось плотно приживаться друг к другу. Тут я подумал, не наблюдает ли в это время Диман за моим телом? Небось, подло подхихикивает, наблюдая за изменениями в размерах некоторых органов. Впрочем, надо отбросить всякие посторонние мысли. Настоящий профессиональный артист должен думать, насколько зрителю интересен фильм, а не о том, что там видит или не видит режиссер и прочий обслуживающий персонал.

Вволю натанцевавшись, мы с Варварой вернулись на свои места.

А Василий обратился ко мне с неожиданным вопросом.

– Скажите, Константин, Вам, действительно, нравится всё моё творчество? Или всё-таки есть какие-то недостатки?

– Пожалуй, хотелось бы, чтобы у Вас как-то критиковалось пьянство и курение. Мне нравятся Ваши рассказы, в которых герой напился и обкурился и начал совершать разные смешные глупости. То мошенники его обворуют пьяного. Он идёт мстить, ошибается, избивает не тех. Или по пьяни путает квартиры. Считает, что зашёл в свою и выбрасывает оттуда хозяев. Всё это смешно, интересно. Но как-то хочется побольше критики этих дурных привычек. Что там говорить! Вот Вы сами умерли от язвы. Конечно, курение и алкоголь тут оказали плохое влияние.

– Не в этом дело! – возразил Василий. – На тот свет мне помогла отправиться одна вредная бабушка. Лежал я в больничке. Ко мне должны были прийти жена и дочь. Принести лекарства, еду, одежду. И работала там дежурной медсестрой одна вредная старушка. Не пустила ко мне моих родных. Вот сволочь! Выяснилось, что эта прошмандовка намекала на взятку. Но у меня жена и дочь люди интеллигентные, к таким вещам не привычные. Вот и не получилось у них прорваться ко мне. Это ж всё на нервах. Вот нервы и не выдержали. Отправила меня эта старушка на тот свет.

– А хотите, я её сейчас оттуда вызову? – предложил я. – Вот это будет оборот! Представляю, как она удивится! А Вы ей выскажите всё, что на душе накипело. Хотите?

Глава 3. Слово о полку Святослава

Довольно долго размышлял писатель Василий, хочется ли ему встречаться с пожилой дежурной медсестрой. Потом решил, что всё-таки не хочется. Нет смысла беспокоить старушку, выдёргивать её из небытия. Зачем? Что он скажет? Что нехорошо ты, бабушка себя повела? Как-то мелко это для писателя. Пусть покоится с миром. Пусть ничто её не беспокоит.

– Ну, как хотите,– сказал я Василию. – Наше дело предложить. Ваше дело – отказаться. А мне вот, что интересно. Выиграл ли я всё-таки в эту игру в эти три двери или проиграл?

Тут я вкратце объяснить Василию смысл игры.

– Я думаю, что это каждый сам должен решить, выиграл или проиграл, – немного подумав ответил Василий, – сами-то как считаете?

– Интересно было с Вами пообщаться. Спасибо Вам за угощение. Пойду я. Интересно посмотреть, что там будет за другими дверями.

Я попрощался с Василием, вышел из комнаты, рассчитывая вернуться обратно в квартиру Дмитрия. Но что-то сбойнуло в системе. А может, так было задумано. Как бы там не было, оказался я не в квартире, а в каком-то старинном зале.

Встретила меня женщина, весьма представительная, возрастом на вид старше сорока, но это неточно. Моему появлению женщина искренне обрадовалась:

– Слава Богу! Наконец-то, Вы явились! Я уже ждать устала!

– А я рад, что Вы рады, – ответил я слегка удивлённый. – Прошу, однако, прояснить ситуацию. Впрочем, судя по Вашему кокошнику, который сильно похож на корону, я тут буду в подчинённом положении. Угадал?

– Ой, да, ладно, – всплеснула руками женщина, – прошу без церемоний. Садитесь. Устраивайтесь поудобнее. Как Вас зовут? Есть хотите?

– Зовут меня Константин. Есть не хочу, спасибо. Только что плотно откушавши.

– А я княгиня Ольга. Хочу пояснить Вам, почему я Вас тут жду и жду с великим нетерпением. Сон мне приснился вещий. Будто явится ко мне путник странный не весть откуда, да поведает мне тайны великие. И вот Вы здесь, мил человек.

– Ох, матушка, – вздохнул я тяжко, – как вы, женщины, любите верить во всякую хиромантию. Нельзя же так. Надо иметь критическое мышление. Впрочем, ладно. Не будем спорить. Сойдёмся на том, что женщина всегда права. Давайте, обозначаем некоторые временно-пространственные ключевые точки. Где мы? Когда мы? Кто мы? Проще говоря, год сейчас какой, матушка?

– 6473-й с утра был, – улыбнулась Ольга.

– Эх, вот оно как! – удивился я. – Что ж это такое получается? Я в будущее что ли залетел? Впрочем, я всё понял. У вас тут летоисчисление кривое! Вы счёт ведёте от сотворения мира, а надобно от Рождества Христова. И тогда мы культурно выходим на правильный номер года: 965.

– Кабы всё было так просто, Константин, – вздохнула Ольга. – Сама я приняла веру истинную, христианскую, православную. А вот в народ правильную веру нести как-то не получается. Что тут говорить! Даже сыночка своего Святослава не могу открестись. Не верит он в Христа, вот беда какая! Поговорил бы ты с ним, мил человек! Христом Богом прошу.

– Поговорить, конечно, поговорю. Вот только, он, с горяча, меня ножичком не пырнёт? В пылу теологического спора об истинной вере? Мне не хотелось бы. Скажу Вам честно, Ольга. Всё, что тут происходит, это просто мой сон. Короче говоря, кино мы снимаем, используя слабые волны моего мозга. Понимаете?

– В общих чертах понимаю. Я сама люблю сны смотреть, – кивнула Ольга.

– Ну, вот. Вроде бы риска нет, если Святослав меня зарежет. Но может и есть! Понимаете, может произойти эффект самовнушения. Организм поверит в то, что в него проникло холодное оружие. Это вызовет психическую реакцию организма. Внутренне кровотечение в животе. И кирдык Костику.

– Откровенность за откровенность, – задумчиво сказала Ольга. – Святослав – мальчик очень нервный и импульсивный. Может и зарезать. Но Вы, Константин, просто не бойтесь удара ножом, вот решение проблемы. Тогда Ваш организм не произведёт пагубную психическую реакцию.

Тогда я попросил Ольгу кратенько поведать мне, что тут вообще творится. Ольга рассказала мне следующее.

Царьград и Рим вместе боролись за то, чтобы установить на Руси христианство. Было между ними противоречие. Царьград желал установить своё христианство, православное. А Рим своё – католическое.

Ольга пыталась вести политику в духе "и вашим, и нашим, споём и спляшем", не желая ни с кем ссориться. Сама княгиня Ольгу приняла православную веру после смерти мужа, князя Игоря. Но она разрешила тусоваться в Киеве разного рода католическим представителям, например, германским священникам и прочим.

Но тут взбунтовался сын Ольги Святослав. Он некоторых католиков просто убил, других выгнал, запретив им появляться в Киеве, чтобы не смущать народ.

В Царьграде надеялись, что после такой акции Святослав начнёт войны в пользу православия против католиков, но всё оказалось не так просто. Дело в том, что сам Святослав в Киеве бывал редко. Он любил военную работу в полях, причём воевал против кого только можно, сам чёрт не мог разобрать его логику. Булгары и буртасы, ясы и касоги, ятвяги, радимичи, кривичи, печенеги, бужаны, уличи и много ещё каких племён! А вот принимать разных послов Святослав поручал либо своей матушке Ольге, либо чаще всего сводному брату Улебу.

После этого Ольга принялась долго рассказывать о врагах Киевской Руси и совсем меня запутала. Врагов оказалось так много, что Киев обязательно должен пасть в ближайшее время. Так показалось мне, посмотревшему на ситуацию свежим взглядом. И Ольга была полностью со мной согласна.

– Святослав ушел с войском в поход на вятичей. А вдруг хазары в Киев прямо сейчас нагрянут? Что тогда будет? Из Улеба воитель никудышный, хотя я его очень уважаю. Да и войск у него тут в Киеве мало. Святослав лучшие войска взял в поход с собой. А если, не дай Бог, Святослав погибнет в этом походе, то и хазар никаких не нужно. Тут все русские в Киеве между собой перегрызутся до смерти. Это не город, а змеиное гнездо!