Константин Нормаер – Отдел Нечисть (страница 4)
– Внешне может быть, а внутри сплошное гнилье.
Вынырнув из шипящего плена, радио заголосило довольно-таки звонким голосом.
Слегка тягучий голос Сплина повторял одну простую истину: все в этом мире слишком неоднозначно, чтобы доверять первому впечатлению. Светофор моргнул зеленым, и мы двинулись дальше.
– И все-таки почему? – не унимался стажер.
– Потому что нечисть. Лучше и не объяснишь.
– Хм, а так и не скажешь.
– Не скажешь, пока не облапошит. А когда поймешь, уже поздно будет, – без особого желания пояснил я.
– Ну так можно же к нам, в отдел Нечисть обратиться. И мы поможем.
«Вот откуда он такой, слишком правильный, взялся?» – в сотый раз задался я одним вопросом. Ну нельзя все вокруг идеализировать. С людьми не все так просто, а с нечистью вдвойне сложнее. Это только так кажется: нашел преступника, изловил его, осудил и на депортацию в Крайний мир. Простая формула, которая порождала тысячу вопросов. Цель? Мотив? Наказание? Это только в начале, в далеких семидесятых, всех без разбора сажали. Но с той поры много воды утекло. Например, появился «Пакт о симбиозе». Наш главный закон междумирья. Теперь за права нечисти борются парламентеры. Ведьмы переквалифицировались в правозащитников и адвокатов. Так что сильно нас закон ограничил, и схватить преступника – полбеды, ты еще попробуй докажи, что он это злонамеренно сделал, а не по своей природной нужде.
Ладно, все это лирика. Пора вернуться к насущным проблемам. В первую очередь нужны версии, куда подался убийца. В приют для потусторонних? Не думаю, там жесткий миграционный контроль, границы с чужим миром уже перекрыты, аурный след на месте преступления довольно четкий, так что сбежать точно не сможет. Что тогда? Заброшенные дома? Резервации? Нет, так не пойдет. Так его можно лет сто искать. Особенно, если бука решит залечь на дно.
Думай, размышляй… Очень уж не хочется в этой истории сделаться крайним. А если ничего не предпринять, именно так и произойдет. Пока что надзорные ведомства ограничились дежурными вопросами, но, если не дать результат, через неделю они активизируются. И возьмутся за меня всерьез. А назначить козла отпущения в этом деле несложно. Главное, более детально изучить все обстоятельства неудачного задержания. Гражданское лицо кто не прикрыл? И группу из Центрального ведомства, согласно приказу, кто не дождался?.. Да и подозреваемый неспроста такую агрессию проявил… Видать, что-то за ним серьезное имелось. В общем, состав халатности, как говорится, налицо. А если учесть, что журналисты обязательно раздуют это дело до небывалых высот, обязательно будет назначен виновный.
Помню, в прошлом году у нас за подобное всю оперативную группу едва в тюрьму не упекли. Выехали они на поимку оборотня – бегал тот по району, огрызался, пугал честной народ. И вот только оперативники добрались до нужного дома, а оборотень возьми и напади на девчушку лет пяти. Наши применять оружие не стали – побоялись зевак зацепить. Отогнали нечисть метлой да лопатой, что у дворника одолжили. Оборотень подался в бега, в перелесок. Там его местный охотник и завалил, приняв за кабана. Казалось бы, вполне рядовой случай, по меркам отдела Нечисть. И оперативники поступили согласно уставу и протоколу. Но это только на первый взгляд. По крайней мере, так все считали до тех пор, пока на место происшествия не пожаловали телевизионщики. С того самого пресловутого «66» канала. Решили, так сказать, сенсацией поживиться.
Вот и раздули на ровном месте. Додумали, доснимали и выдали свою версию событий.
В тот же вечер по всем каналам объявили, мол, оперативники прибыли на вызов без оружия и, завидев волколака, разбежались кто куда, подвергнув гражданских опасности. Волк, стало быть, ребенка рвал на части, а полицейские стояли и смотрели. Бездействовали!
Если бы не запись с видеорегистратора одной из машин, что во дворе стояла, наших точно посадили бы. Нет, сначала уволили бы, а уж потом всенепременно посадили. Именно в такой последовательности…
Так что один у меня выход: взять расследование в свои руки, точнее, провести его параллельно со следственной группой. И выйти на убийцу раньше остальных. Я-то уж знаю, как наши ребята раскачиваются. Даже если дело в приоритете будет, все погрязнут в бумажной волоките и обязательно упустят убийцу, который через пару дней найдет способ, как свалить за Кордон2, обратно в Крайний мир. Вот тогда пиши пропало! Дело превратится в висяк, а я в подозреваемого. Халатность в граничной службе – это самая ходовая статья. В бездействии каждого второго обвинить можно.
Мы резко свернули на улицу Свободы, и я вдавил в пол педаль акселератора, желая поскорее выскочить на Ленинградское шоссе.
– Куда это мы? – насторожился стажер.
Я заметил, как он вжался в сиденье, обхватив края руками.
– Тут недалеко, – успокоил я его. – Китель надо подшить, строевой смотр скоро, а я не готов.
– Китель?
– Ну да, у нас за внешним видом строго следят. Чуть что – сразу взыскание лепят!
Я указал на заднее сиденье, где на вешалке, на ручке над дверью, действительно болтался китель черного цвета с красными окантовками и такого же цвета капитанскими погонами.
***
Ателье было небольшим, но уютным: старые массивные люстры, деревянные шкафы и манекены, а еще образцы тканей, висящие на стенах, словно военные знамена, и клубки разноцветных ниток в стеклянных лотках. И повсюду раритеты, мебель, старые манекены, даже машинки не современные, а старинные, знаменитой марки «Зингер».
– С чем пожаловали? – поинтересовалась женщина за прилавком.
Я едва разглядел ее из-за высокой стойки. Сама маленькая, а внешность отталкивающая – волосы хоть и длинные, но редкие, c проплешинами, кожа в бородавках, напоминает жеванную бумагу, и, ко всему прочему, густые, сросшиеся на переносице брови. Это я еще забыл упомянуть про огромный, с горбинкой, нос.
Вместо ответа я указал на швею и спокойно объявил:
– Помнишь, стажер, я недавно сказал тебе, что красавица, переходившая дорогу, кикимора болотная.
– Помню, – кивнул тот.
– Так вот, я был не прав. Вот кто кикимора болотная собственной персоной. Разновидность – древесная сказительница, класс – нечисть среднего рода.
Взгляд юноши сделался растерянным. Остановившись в двух шагах от стойки, он отступил назад и вопрошающе посмотрел на меня, пытаясь угадать, стоит ли верить моим словам или нет.
Вместо пояснений я выложил на стойку китель:
– Мне бы шевроны пришить и погоны с небольшим отступом.
Женщина фыркнула, но ничего не сказала. Взяла мел, отметила на левом и правом рукаве расстояние от плеча – ровно восемь сантиметров. Молодец, разбирается в тонкостях полицейской граничной службы. И только тогда, когда она стала выписывать квитанцию, я услышал из её уст недовольное бурчание.
– Древесная сказительница, как же… А лучше ничего придумать не могли?!
Я хмыкнул:
– Так не я придумывал, а ученые из академии наук. Правда, не скажу точно, какие именно, может, орнитологи или зоологи. Или кто там еще у вас?
– Не у нас, а у вас! – еще больше скривилась кикимора.
– Их называют неологами, – внезапно раздался у меня за спиной голос стажера.
Обернувшись, я недовольно зыркнул в его сторону.
– Молодец, предметом владеешь. В колледже полиции рассказывали?
– Нет. У меня непрофильное образование. Я на автомеханика учился, – честно признался он.
Я стиснул зубы. А женщина за стойкой тихо хихикнула.
– Хороши специалисты.
– А вот это уже не ваше дело, – недовольно буркнул я.
– Конечно, не мое, а орнитологов, – хихикнула кикимора.
В этот момент за её спиной возник хозяин ателье: плечистый, широкий и слегка полноватый. Но при его огромном, двухметровом росте излишний вес не слишком бросался в глаза.
Круглое, краснощекое лицо расплылось в приветливой улыбке.
– Виктор Ворсович, – поздоровался я с мужчиной.
Рукопожатие у бывшего шефа полиции было все еще крепким, как у кузнеца.
– Артур, рад тебя видеть, – тут же откликнулся здоровяк. – Ну проходи, проходи, не стесняйся.
Он приподнял вертикальный входной элемент и пропустил нас внутрь.
– Это мой стажер… – Я на секунду запнулся.
– Меня Ильей зовут.
– Точно.
Хозяин довольно хихикнул и похлопал юношу по плечу.
Мы прошли в крохотный закуток, который был переоборудован в скромный рабочий кабинет: узкий, но длинный стол, рядом два манекена, облаченные в недошитые пиджаки, а в углу возвышался пузатый платяной шкаф.
– Располагайтесь, – любезно предложил Виктор Ворсович.
Стажер примостился на крохотном круглом стульчике, больше походившем на подставку для цветов, а я скромно встал у стены, заняв место рядом с испорченным манекеном.
– Не такой большой, как раньше, верно, Артур? – спросил хозяин, окинув взглядом скромное пространство.
Я молча кивнул.