Константин Масальский - Русский Икар

Наверняка всем известна легенда о сыне Дедала, Икаре, который на крыльях из перьев и воска улетел с острова Крит. Несмотря на то, что некоторые скептики сомневаются в реальности полета Икара, считая это событие вымышленным и отдавая пальму первенства в воздухоплавании братьям Монгольфье, мы спешим их разочаровать. Первым человеком, который преодолел силу притяжения, стал простой русский крестьянин Емельян Иванов, и это произошло в 1695 году, задолго до первого полета известных французских братьев. Об этом рассказывает Константин Масальский в своей повести «Русский Икар». В 1695 году. Исполняет: Всеволод Кузнецов ©&℗ ИП Воробьев В.А. ©&℗ ИД СОЮЗ – Верст за полтораста от Москвы, в одной из деревень, принадлежавших патриарху, имя которой, к сожалению, не сохранилось в летописях, жил вдовец Архип Иванов. Это происходило в конце семнадцатого столетия, во время царствования Петра Великого, и у него было трое сыновей. Двое из них были умными, а третий… глупцом, скажет кто-то, вспомнив известное сказание о Емеле-дурачке, и сильно ошибется. Хотя младшего сына звали Емельяном, он вовсе не был похож на своего знаменитого тезку. Во время разговора Лефорт, спустившись с колесницы, прошел через триумфальные ворота, снова сел в колесницу, и его повезли через Белый город в Кремль. Затем через ворота прошли значки и знамена, проехали тридцать всадников в латах и две роты трубачей; наконец появилось большое царское знамя с изображением Спасителя. За знаменем ехала карета, запряженная шестью лошадьми, в которой сидели священник и диакон, держащие образ Спасителя и золотой крест. За каретой, на белом коне, следовал боярин и воевода Алексей Семенович Шеин с саблей в руке, в русском боярском кафтане из черного бархата, украшенном драгоценными камнями и жемчугом. На его шапке развевалось белое перо, а седая борода закрывала грудь до половины. Емельян кивнул вместо ответа, так как не мог вымолвить ни слова; он взял рублевик, поцеловал его и заплакал. — Что, брат! — воскликнул капрал, хлопнув Емельяна по плечу. — Каков наш царь-то? Дай ему, господи, много лет здравствовать! За это и мы его, ребята, потешим! Возьмем Азов, хоть чертей в него посади турской султан вместо бусурманов! Наливайте-ка себе стаканы, ребята! Ладно! Да и гостю-то налейте. Поднимайте стакан! За мной, разом! За здравие его царского величества! Ура! — Ура! — закричали солдаты и осушили стаканы. На следующий день, вскоре после рассвета, Емельян отправился в дорогу. На третий день он приблизился к деревне, где жил его отец. Сердце Емельяна забилось быстрее, и он не сразу решился подойти к избе, к которой раньше приезжал в конной скачке на своем любимом гнедке. Тяжело вздохнув, он, наконец, постучался в калитку. Пономарь Савва в это время был в гостях у старика Архипа и собирался уже ехать домой.