Константин Малахов – Там, где гремит гром (страница 4)
– А куда деваться, – ответила женщина. – Света нет, насос не работает. Пожрать хоть что–то ещё есть, а с водой хуже.
– Да уж, – проскрипел старик. – Хорошо параша во дворе осталась. А то все сын подбивал – давай снесём, я ж тебе пристроил туалет людской. А так сходил без воды и дома не воняет. А это кто?
– Да я ж откуда знаю. Прибежал вот, воды попил. Страшный весь какой, грязный. Но вроде не злой.
– Эт в наше время важно. Грязный или нет, хоть голый. Главное со злобой на тебя прёт или нет.
В небе просвистели шипы и мы все трое задрали головы.
– А если это вот на дом упадет? – спросила женщина. – Это будет злом?
– Ну так если в тебя не целится.
– Ну да мало ли. Собьётся с пути, собьют, или в ответ полетят. Получается хоть так хоть эдак со злом встретишься.
– Да уж. Жизнь пыль. Ты в подвале?
– Ну а где. Вылазю только пожрать сварить на печке. А так с Валькой сидим, дрожим. А ты?
– Да я тоже. Заходи вдруг чего, в гости.
Калитка неподалёку от нас открылась. Оттуда вышла старушка. В платке, старых сапогах и грязном пальто. В руке книжка. Друг тоже часто носил. Она вдруг бухнулась на колени, достала из кармана маленький цветной кусок бумаги или дерева. Аккуратно поставила его на землю и посмотрела на небеса. Губы её шевелились, но слова вылетали очень тихие. Она открыла книгу, прочитала и вновь обратила взгляд наверх.
– Не туда ты взываешь, – пробурчал старик, идя уже с полными бутылками домой. – Ты или на ту сторону, или на эту. Не сверху на кнопки жмут и приказы подписывают.
Я ещё некоторое время посидел, отдыхая. Напоившая меня женщина тяжело вздохнула, постучала по своей груди сложенными пальцами и взяв ведро ушла.
Ушёл и я. Сзади долетал шёпот старухи. Скоро затих и он. Нет, до неба ему точно не долететь.
Впереди был дым. Я его учуял и лишь потом увидел. Чёрные и серые столбы подпирали небо тут и там, но огня не наблюдал. Показались и люди. Они бежали и тут же, видимо споткнувшись, падали, ползли дальше, и вновь вставали, и вновь бежали. Очень часто они прикладывали к плечам свои штуки и те стрекотали. Я нагнал троих человек. У одного на спине был большой панцирь.
Один из троицы схватился за ухо. Может укусила оса? Он громко кричал.
– Здесь! – крикнул он уже своим товарищам.
Человек с панцирем скинул его на землю и стал прилаживать к нему трубу. Заметил меня.
– Твою мать – крикнул он и поехал на заднице от меня хватаясь за свою железку.
– Да это пёс! – удивлённо крикнул хватавшийся за ухо, – Че ты дёргаешься, не съест.
– Да ты глянь у него пасть в крови! Он может от голода озверел.
Один из людей направил на меня зловещую трубку, и я присел. Загривок сам собой ощетинился, но я не спеша пополз в сторону от них.
– Всё путём, заряжай. Патроны будет ещё куда потратить.
Краем глаза я видел, как в трубу кинули большую тёмную морковку и она тут же вылетела с громким "пфук".
Я пробирался вперёд, стараясь не задевать людей. Но мне нужно было принюхиваться – нет ли здесь Друга? Гром я ещё не увидел, но всё–таки. Он уже рядом. Вон и небо заволокло черным, удары сотрясают землю. Отовсюду слышался мелкий свист, но он был надо мной. Я видел, как некоторые люди падали и уже не вставали. Другие ползли, как муха после удара – еле-еле и затихали. Видел и как взлетали вверх. Недалеко от меня сверху свистнуло и я тоже полетел. Не сразу смог встать, голова кружилась, лапы дрожали. Меня даже стошнило слюной. Там, где свистело появилась ямка вокруг которой разбросали несколько человек.
Впереди было поселение. Я видел здания и тянущиеся к ним провода. Полоски дорог. Были дома похожие на наш, как и огромные коробки, блестящие кучей стёклышек.
К этому поселению надо было ещё пробраться. В посадке и на холмиках перед нами тоже мелькали люди. Часть деревьев горела пламенем, из-за других вспыхивали огни. По земле иногда бежали круглые головы людей. Я даже поразился и лишь потом увидел, что они передвигаются траншеями. Со стороны Грома тоже вылетали шипы, но они падали, где-то очень далеко за мной. По земле бежали яркие искры, когда наверх из ям высовывались трубки. Может в этих траншеях и Друг? Сзади резко подлетел Зверь, с носом-трубой. Он так резко остановился, что даже закачался. Даже не успокоившись, он рыкнул, плюнув огнём и дымом и поехал дальше. Рядом со мной упал человек.
Все так ревело, трещал, свистело, что я уже мало что успевал услышать. Но человек упал специально. Перед собой он положил опять же плюющуюся смертью штуку, но чуть иную по форме. И к ней цеплялась огромная консервная банка.
– Щаз пойдёт вода горячая, – пробурчал он сам себе. – Кушайте, не обляпайтесь.
Пхук, пхук, пхук, прокашлялась железка и там, куда полетел её звук выросли фонтаны из земли. Человек приложил к глазам две сцепленные между собой трубы. Улыбнулся уголком рта. Друг иногда тоже так улыбался и не всегда от радости. Как-то ветер оторвал кусок крыши его дома, и он так же вот уголок рта поднимал, смотря наверх.
Я, честно говоря, растерялся. Впереди смерть. Впереди Друг. Сзади тоже смерть. И тут до меня долетел запах Друга. Одна пылинка, одна песчинка запаха, но мне хватило. Я словно проснулся.
Где он, где он? Мой нос искал след. Кажется вот ещё частичка. Всё-таки надо идти вперёд. Но как? Я услышал знакомое рычание Зверя. Он очень крепкий. Я спал на его спине и помню.
Пригнувшись, я побежал, прикрываясь его тушей. Что-то очень больно обожгло спину. Как кусок кожи наживо содрали. Я вскрикнул, пошатнулся, но двигаться не прекратил. Глухо порыкивая, Зверь уверенно нёсся вперёд. Вот уже то место, где по земле бегали головы. Там оказалась длиннющая яма, края не видно. Зверь громко рыкнул, разогнался и перепрыгнул. Ничего себе! Такой тяжёлый, а смог. Я сцепил зубы и повторил его прыжок. Впереди была очередная полоса, прочерченная поперёк нашего пути. Я не очень хорошо вижу вдалеке, но опять мелькали головы, пахло людьми и их кровью. Страхом, яростью, дракой. Эта линия была отсыпана камнями, а сверху ней лежали две длиннющие железки, под которыми разложили ровные черные брёвна.
По шкуре Зверя звенел металл. Я тяжело дышал. Стоило остановиться и жутко заболела разодранная спина, устала порезанная лапа. Надо бежать, тогда не так больно.
Гром был очень близко. Он рождался, где–то за всеми этими линиями или даже внутри них. Мне казалось, что люди умеют его видеть, но никак не могут убить. Вот один человек стреляет вперёд себя, в сторону этой самой линии и домов. А оттуда другой человек, одетый точно также – направляет своё
Люди очень настойчиво двигались к полосе с проложенными железками. Кто полз, кто перебегал. Меня же охватила злость. Надо поскорее помочь им покончить с Громом. Пока он не убил моего друга.
Я старался влететь на этот отсыпанный камнем холмик как ветер. Не получилось, лапы поехали. Пришлось цепляться за каждый мягкий кусочек, подтягивая себя вверх. Камни больно давили, ноги ныли от напряжения, но я лез вверх. И зубами бы ухватился, дай мне такую возможность. Взобрался, остановился отдышаться. Бескрайние железки дрожали так, что даже тихонько подвывали. Понимаю.
С другой стороны полосы росли редкие деревья. Между ними в разных местах были выкопаны ямы и в них сидели люди. Некоторые такие гнёзда были соединены между собой канавами. В ближайшей ко мне яме уже побывал Гром. Одно тело свёрнуто калачиком, прям как я иногда сплю. Двое других даже обнялись. Наверное, чтобы не так было страшно. Понимаю.
Я спрыгнул в одну из этих длинных ям и отчаянно принюхивался. Друга пока уловить не могу, но ясно слышу живых людей.
В нос опять ударили запахи. Страх, ярость атаки, боль. Я вышел в очередную ямку, но теперь сделал это осторожно. Три человека. Один лежит и бормочет. Я чувствую его рану, его кровь, хотя на вид он целый. Лужи крови под ним нет, чуть-чуть из ушей только вытекло. Двое других грязные и злые. Голос приказывал мне не подходить близко, настолько сильно они пахли.
Из их ямы они прорыли ход прямо под холмом с железками. Эти двое по очереди осторожно выглядывали туда. Рядом стояло огромное Оружие. Такое как все тут обычно носят, только большое, на подставке. Один из людей подполз к нему, обхватил, прищурился и труба глухо и страшно застрекотала. Её конец даже вспыхивал. При каждом таком звуке и сам человек сжимал зубы, я видел.
Вдруг сверху тоже застрекотало, привычно, и обнявший оружие уткнулся лицом в землю, даже не крикнув. Второй задёргался вжался в холм как мог. Его губы шевелились, но слов я не слышал. Он сорвал у себя с груди железный шарик, но тоже вдруг отключился, так и оставшись сидеть с раскрытым ртом. Шарик выпал из руки и покатился вниз.
С холма сбегали люди, осматривались и разбредались между редкими деревьями. Я тоже двинулся дальше. Разве что остановился возле стонавшего и лизнул ему лицо. Я не люблю, когда люди болеют. Голос моё действие одобрил.
Снова возникла и пропала частичка Друга. Может, мне кажется? Нет, не может быть. На него у меня особое чувство, сбоев не даёт. Значит, я на правильном пути. А где Гром? Почему его здесь как-то меньше слышно? Я уже внутри него? Он умер?