Константин Малахов – Там, где гремит гром (страница 5)
Впереди показалась куча брёвен. Ближе стало понятно – из них сложен домик, вроде моего собственного. Тряпка ещё зелёная накинута, с листьями. У меня Друг, наоборот, листья убирал.
Рядом со мной выбежал человек. Он чуть пригнулся, точно как я, для осторожности. Оружие поднял к лицу и неспеша подошёл к домику. Вдруг, оттуда выскочил другой человек. Тоже с оружием, только к трубке он прицепил нож, таким люди разрезают всякое. Он хотел воткнуть этот нож в пришедшего рядом со мной, но тот успел дёрнутся, вскрикнул, схватился за бок. Нападавший ударил его другим концом Оружия, где деревяшка. Человек упал, и тот, с ножом ударил ещё раз. Мне это страшно не нравилось. Я подбежал и закричал: что же ты делаешь? Хватит!
Стоявший повернулся ко мне. Глаза мутные, зубы оскалены. Мною стал овладевать Голос. Друг много раз говорил мне, причём говорил серьёзно, присаживаясь рядом: «Никогда не нападай на человека. Чтобы не происходило. Есть возможность – убеги. Нет – лучше ничего не делай. Ты от много меня защищаешь, но с людьми разберусь я и только я. Это очень важно. Драться с людьми очень опасно. И не нужно. А то ты подумаешь, что так проще всего решать вопросы, а это не так. Я знаю, инстинкты, но ведь зачем-то мы умеем общаться.»
Это он уже добавлял, смотря в сторону.
И сейчас я боролся сам с собой. Я могу погибнуть, не предав обещания Друга. Могу нарушить слово и пойти дальше на поиски. Да, дело именно в Друге. Я готов и жить, и умереть за него. Что же лучше? Я не успел выбрать – победил Голос. Во мне все это время сидел кто-то гораздо лучше понимающий этот мир. Живущий по его законам, не пытающийся придумать оправданий. Так мы устроены. Все. Это часть нас. Это и есть мы. Оторви этот кусок – разве останется целым Сущность?
Громко выдохнув, я бросился на человека. Он хотел и меня пырнуть своей железкой, но не успел. Я сбил его с ног и укусил за руку, но тут же Голос направил – горло. Человек тоже рычал. Одной рукой он закрывал лицо, другой пытался схватить меня за шкуру и откинуть. Царапал – без толку, я стал каменным. Он размахнулся и очень сильно ударил меня в лицо. Мой рот наполнился кровью и это вдохнуло в меня силы. Его рука лезла мне в глаз – пришлось зажмурится, он пытался его нажимать. Я резко грызанул надоедавшую руку и краткий момент, пока человек вскрикивал, я схватил его горло. Он захрипел, потекла тёплая кровь. И сила его быстро вытекла. Я не сразу его бросил, не мог. Когда отпустил понял – один зуб выбит, челюсть ноет. Боли не было, я просто это знал. Поднялся с земли человек, которого пытались зарезать. Помотал головой, как после крепкого сна. Он посмотрел на меня и на лежащее тело. Я вильнул хвостом – не опасен. Он мне кивнул и пошёл дальше, в сторону домов.
Чем ближе было к нашей цели, тем медленнее мы двигались. Людские поселения уже были рукой подать, а мы все останавливались, пригибались, ползли под стрёкот Оружия. Над нами хрустели деревья, под нами взлетали фонтанчики земли. Один раз рядом снова так хлопнуло что я отлетел, рот и глаза забило пылью. Я с трудом прокашлялся, выплёвывая комья грязи со слюной. Я тогда ещё рядом нашёл человека, тоже в пыли. Очистил ему языком лицо, но он так и продолжал лежать. Может потом встанет.
Я начал догадываться, что Гром умеет командовать людьми. Вселяется в них, становясь хозяином. Ведь вроде все мы идём с ним бороться. Плюёмся огнём в небо, где он сидит. Но вот смотришь и человек вдруг напал на человека. Ведь так-то не из-за чего. Еды или личного места здесь нет – все мы то на поле, то в посадке. Я старался помочь как мог. Да, приходилось нападать, но лишь на того, кто сейчас был одержим, от кого разило яростью и смертью. Иначе же и не различишь – все на вид одинаковые.
Гром сбежал. Я шёл по улицам неспеша осматриваясь по сторонам. Принюхиваясь. Голос мой успокоился и спрятался. Тут же жутко заболело тело. Ныла разбитая челюсть, утомлённая работой. Горела спина, больно было наступать на лапу.
Люди тоже разбрелись по селению. Ходили, заглядывали во дворы. Я походил, пока были силы, лишь иногда останавливаясь передохнуть.
В очередной раз край неба покраснел. Вдруг, когда уже казалось ничего кроме тьмы ночи ждать не стоит, возникло солнце. Оно будто уже ушло вниз, но решило выпрыгнуть и осветить нас. Я столько дней его не видел. Жёлтые лучи, такие мягкие, тёплые. Чем-то похожи на руки Друга. Все замерли и подставили под них свои лица. Я даже ненадолго зажмурился и боль немного отступила. Всё вокруг стало не таким серым. Цвета заборов, травы, дыма и крови стали ярче. Живее. Ярко мигнув, Солнце ушло.
Я подошёл к группе людей, сидевших кружком вокруг огня. Там пахло едой.
– Ты гляди, тоже потрепало, – сказал один, заметив меня. Остальные лениво обратили взгляды, не переставая есть.
– Он с нашей стороны, я его видел, – сказал другой. – Через линии пробивался.
– Ну так давай к нам за стол, что мы не люди.
Мне дали еды в блестящей коробочке, в другую налили воду. Я тоже прилёг отдохнуть у костра. Полизал ноющую лапу. Услышал Гром. Снова где-то там, вдали, но дрожь земли от его поступи я теперь знаю. И где-то там же и Друг. Я грустно вздохнул. Сидевший рядом человек посмотрел на меня, потом проследил мой взгляд.
– У тебя кто-то здесь? На фронте?
– Друг, – сказал я. – Где-то там, где Гром.
И носом указал вдаль.
– Понятно, – на выдохе ответил человек. – Сколько ещё таких мест один бог знает.
Он прав. Пока Гром жив и одолевает всё вокруг – мир будет серым. Мир будет без Друга. Вот Гром сбежал и даже солнце выглянуло.
Ничего у тебя не получится, зло прошептал я Грому в небе и остальные сидевшие повернулись ко мне.
У меня хватит сил догнать тебя. Да, я покинул дом, но без Друга и дома нет. Ты, Гром, забрал у меня всё. Я уже тебя не боюсь. В твоё тело можно вцепиться. Я смог сейчас и смогу ещё. Во второй раз всегда легче.
Выживет только один из нас.
ГОЛОС БОГА
– Да выключи ты его! – раздражённо крикнула полная рыжая женщина. Её муж сидел за рулём машины с открытой дверью и слушал новости по радио.
– Мало тебе, что ли, новостей, – продолжала бурчать она, копаясь в своей сумке. – Со всех сторон. Там те идут, там эти. Вы бойтесь, вы не бойтесь. Задрали, честное слово.
Из подъезда вышел Сергей и по привычке сначала посмотрел на небо. Он поздоровался с женщиной. Та лишь нечленораздельно промычала в ответ. Водитель приветливо махнул рукой и вышел поздороваться поближе.
– Уезжаете? – спросил Сергей.
– Да пару месяцев перекантуемся у Валиной сестры. А там глядишь… – он сделал паузу. – Успокоится.
– Дай бог.
– Так, документы проверила. Слав, ну поехали уже, – тётка залезла на переднее сиденье.
– Ладно, Серёж, выдвигаемся. Ты пока тут?
– Да. Пойду вот на работу. Куда ещё идти.
– Да уж. Ну давай.
Загруженный под крышу «Фольксваген»-универсал медленно тронулся и уехал. Сергей открыл узкий мотоциклетный гараж, стоявший напротив дома. Из старой постройки, с ещё деревянной дверью, вывел блестящий синий велосипед.
Он почти всегда ездил на работу на нём. Во-первых, практично. Не ждать, автобуса, не толкаться с людьми, линия маршрута куда прямее. Но куда важнее были ощущения. Ты осматриваешь город, природу, а они осматривают тебя. Удивительно, но так жизни гораздо больше чем в толпе людей. Жизнь –движение, причём всего. Веток деревьев, колёс машин, ветра в волосах. Шуршание шин по мокрому асфальту.
Его город совсем небольшой, провинциальный. В одном конце сосредоточена промышленность: ТЭЦ, завод. Центр из двух улиц и микро-площади. С другой стороны – спальные районы. А вокруг сосновый лес на песке. Да, рукотворный, но какая разница. Людям иногда так важны этикетки "это сделал Бог". Он, конечно, художник высокого класса, но и такие вот людские картины могут претендовать на этот «класс».
Станция с ретранслятором была вообще за городом. В местном масштабе это означало пересечь трассу и проехать около километра на возвышенность.
Укатанную песчаную дорожку накрывали потяжелевшие от влаги сосновые ветки. Сергей открыл сетчатую калитку, завёл велосипед. В небе раздался низкий свистящий звук. Сергей посмотрел на небо, но ничего не увидел. Звук усилился и вдруг на высоте раздался взрыв. Именно так назвал его Сергей. Слово «хлопок» слишком оскорбительное для такого звука. Небо словно резко порвалось и невольно пришлось пригнуться. Покрутив головой, Сергей наконец заметил белую линию на небе, рисующуюся гораздо раньше звука.
Он перевёл взгляд на огромную мачту, увешанную антеннами, и вошёл в здание под ней.
В комнате он увидел Ваню – местного радиоведущего. Он застёгивал спортивную сумку.
– О, Серый, – он протянул руку, – Ты чё, на работу пришёл?
– Ну да, – удивился Сергей, понимая ладонь, – А ты разве нет?
– Ты видел, что творится? Мне Ленка и родители всю плешь проели – надо валить, надо валить. А то ракета как прилетит, а я мол ещё и работаю на радио – стратегический объект! – он усмехнулся. – Ладно ракета, а вот будет ли тут зарплата – вопрос. Начальство уже наверняка сдриснуло, в смысле эвакуировалось. Да даже если и нет, вряд ли что хорошее будет.
– А как же эфир? – спросил Сергей.
– До кому он тут сейчас упёрся? Сам видишь – большинство валит. Это может крестьяне в сёлах останутся, им идти некуда. Что в другой город, что в космос и на другую планету. Да пусть как раз эфир с областной и слушают. У тебя тут все налажено. Уверен, долго само будет работать. Ты будешь сваливать?