Константин Леушин – По обе стороны войны (страница 4)
– Был сегодня на Красной площади? Нет? Мы сегодня будем ночевать в подвале. Интеллигент такой в очках, я тебя ненавижу! – и отключился под вой воздушной тревоги.
– Наш отец, который проживал на подконтрольной Украине части Донецкой области, пытался его успокоить: «Не бойся, они (то есть русские) знают, куда бить». Телефонная трубка перегревалась и автоматически включался диктофон:
– Так ты, значит, оправдываешь российскую агрессию?
– Да нет же! Успокойся! Пройдёт время, и мы втроём сядем за одним столом (хотел дописать – как родные. –
– С кем? C этим рашистом?! Он что там, сидя в Москве, себе думает: побомбят нас, а потом он ко мне в Днепр мириться приедет? Как всегда, моим детям подарочки разные привезёт? И мне его рубли рваные на х…р не нужны! Я хороший человек, я построил дом, воспитал четверых детей. Вам вообще у меня учиться надо! У меня на Украине своё дело, о котором ты в своё совковое время даже мечтать не мог. Поехал на Север зарабатывать и нас с собой забрал сопли морозить. И что? Мать рано умерла, а детей моих чужая бабка типа воспитывала. Я хочу жить не в подобие эсэсэра, а быть свободным в свободной стране. Но знай – я хороший, очень хороший человек, но не надо заходить на мою территорию. Передай брату, что мой ответ будет максимально жестоким.
– А мне что, тоже теперь своего старшего сына врагом считать? Он, что ли, всё это затеял? Кончай своё бла-бла-бла…
– Тогда ехай на х…й, будете в рашке вдвоём жить… как два 3,14-ра!
– Дед! – вклинился старший внук Максим. – А скажи «Слава Украине!». Не слышу… не слышу! Ах ты, 3,14с!
Трубка не выдержала перегрева, и контакты сгорели.
На следующий день отец пошёл в нашу пустую квартиру, как обычно, посидел перед маминым портретом, наверное, что-то вспомнил и вышел с таким ощущением, что «как будто у нас кто-то умер». По словам Ольги Александровны (формально мачехи), наш батя два дня ни с кем не разговаривал, больше лежал, отвернувшись к стене, и она боялась, как бы он в свои 74 «не нарушился». Дело в том, что в нашей семье матом вообще не ругались. Я за свои полста лет от отца вообще матерного слова ни разу не слышал. А тут такое разом услышать от младшего сына и от старшего внука.
– Ты знаешь, если бы у Максима тогда был автомат, то он бы точно в меня выстрелил, – сказал он мне через время.
Я пытался перевести всё это на медицину:
– Все преступления совершаются в состоянии аффекта.
– Если Сергей убьёт Костю, то я убью Сергея, – передала Ольга Александровна мне его слова.
Я попробовал его успокоить:
– Пап, у него сейчас всё рухнуло, подожди с выводами, дай Бог им всем живыми остаться.
Весь холодный март 2022-го брат писал мне в Телегу: «Ваши пацаны лежат в полях под Киевом, никто их даже не закапывает. Мы вас всех тут убьём, затопим кровью вашу… Красную площадь и будем иметь ваших женщин от Москвы до Уренгоя». И пересылал эти месседжи своей невестке, которая раньше, когда он приезжал к своему старшему брату в Москву, пекла тёртый пирог по маминому рецепту. Но что меня больше всего поразило – и своей племяннице-студентке тоже такое прислал. Она встретила меня, пришедшего после суточного дежурств, с округлёнными глазами: «Папа, ты меня извини, я, конечно, всё понимаю, и мне их жалко, но я дядю Серёжу заблокировала».
«Если вы не осудите российскую агрессию, то я отправлю вас на «Миротворец» и пожгу (как миротворец, видимо. –
В марте – апреле 2022-го в моей голове звучал лейтмотив:
Через некоторое время я понял, что лучше этот клин выбить другим клином, потому что «крыша уже начинала сама подъезжать» к бывшей российско-украинской границе.
В апреле я взял отпуск и отправился в свою первую командировку в Белгородскую область оказывать медпомощь нашим раненым:
Прости, Сергун, но я не мог остаться в стороне. Это тоже, брат, моя земля, здесь дед лежит и мать. И знай, врагу я не отдам ни метра и ни пядь[24].
С приближением войны к Лиману наш отец, несмотря на наши приглашения переехать либо ко мне в Москву, либо к брату в Днепр, никуда из Лимана выезжать не хотел. Но в середине апреля 2022-го армия РФ под аккомпонемент
На следующее утро он со своей Ольгой Александровной (формально моей мачехой) выехали поездом до Львова с пересадкой в Краматорске. Хорошо, что успели, потому что на следующий день – 8 апреля – по краматорскому ж/д вокзалу ударили баллистической ракетой малой дальности «Точка-У», состоящей на вооружении Украины. На мой месседж: «Зачем Украина убила 52 и ранила около 100 своих людей?» – брат Роман подтвердил, что «Точка-У» осталась только у них и что «это, конечно, уже слишком». Там пострадала одна 17-летняя девушка – знакомая моих однокурсников из Дружковки. Они потом сбрасывались ей на операцию и рассказали, что она тоже считает, что во всём виноват ВВП.
Наверное, испытывая ненависть к врагам, легче переносить боль, причинённую своими…
Дальше отец с Ольгой выехали в Польшу, затем оказались в Австрии. Все наши соседи по дому в то время стали такими же интуристами поневоле. Не теряя связи с оставшимися в Лимане, звонили друг другу из разных стран Еврозоны и обменивались информацией: все ли живы-здоровы и насколько сохранилось или разрушилось их жильё
В Белгородском приграничье
В апреле 2022-го наш сводный медицинский отряд отправился в мою первую военную командировку в приграничные районы Белгородской области. По пути следования к бывшей российско-украинской границе хирурги, травматологи и мы – анестезиологи-реаниматологи – прикидывали, с какими ранениями и в каких условиях нам придётся работать. Наши «боевые» терапевты, неврологи и педиатры тоже рисовали себе примерный план спецоперации: вокруг стрельба, взрывы, не поймёшь, где наши, где враги, а мы такие Z – V и О-тважные подползаем к раненому, он весь в кровище, но мы достаём не бинты, а бумажки на обработку персональных данных, согласие на медицинское вмешательство, данные начинаем собирать, подпись, дату. Паспорт, полис и военный билет с собой? Но тут… оказывается, что он из другого района и приписан к другой поликлинике, поэтому ползём дальше. Всем известно, что в каждой шутке есть доля шутки, но не все знают, что на войне люди тоже улыбаются.
Прибыв по назначению и ознакомившись со спецификой работы, я первое время пребывал в некотором когнитивном диссонансе от объёма оказания первой медицинской и квалифицированной врачебной помощи раненым и минимума меддокументации. Причём, по нашему экспертному мнению, при такой пропускной способности ЦРБ г. Валуйки качество работы наших военных врачей было на достаточно высоком уровне, а забота о раненых и милосердие местных медсестёр и санитарочек выгодно отличало их от среднего медперсонала столичных клиник. По записям химическим карандашом в форме 100, первая медпомощь нашим раненым оказывалась сразу на поле боя, и ротный фельдшер сам мог просто не дожить до получения согласия раненого бойца на перевязку и остановку кровотечения. По кратким выписным эпикризам из медсанбатов нам было понятно, что под миномётным обстрелом анестезиологи, приняв раненого, только успевали интубировать трахею и катетеризировать центральные вены, чтобы струйно переливать кровезаменители, пока хирурги выполняли Dатаде Control Resustitation, то есть проводили борьбу с повреждением за выживание пострадавшего. Исходя из рассказов прооперированных военных и гражданских, лучшая медицинская страховка на сегодняшний день – это когда пациент слышит: «Потерпи, браток!», значит, с тобой рядом русские врачи и всё будет хорошо.
Мы реанимационная бригада скорой, в состав которой входят врач анестезиолог-реаниматолог, фельдшер-анестезист и водитель скорой. Наш жёлтый Ford с высоким потолком, позволяющим человеку среднего роста работать стоя, упакован как противошоковая палата реанимации: пневматические носилки, позволяющие мягко фиксировать пострадавшего и приподнимать его голову, транспортный аппарат ИВЛ, подключённый к баллону с кислородом, монитор, регистрирующий АД, ЧСС, ЭКГ и сатурацию пациента, крепления для фиксации капельниц, два инфузомата для дозированной инфузии кардиотоников и препаратов для наркоза, необходимых, например, для больного с черепно-мозговой травмой (ЧМТ), сбалансированные солевые и коллоидные растворы для восполнения дефицита объёма циркулирующей крови (ОЦК), обезболивающие, гемостатики и прочие наши «приблуды» для оказания неотложной помощи. Одним словом, работать можно, а если твой фельдшер достаточно опытный товарищ, как было у меня в каждой из трёх командировок, то врач, по ходу движения, может перейти из салона на переднее сиденье, изредка оборачиваясь, чтобы посмотреть на раненого и на показатели монитора.