Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 24)
Или сам Дьявол.
В это самое мгновение произошло то, от чего у Юрия чуть окончательно не разорвалось сердце. В одно мгновение свет на улице исчез, и всё погрузилось в абсолютную непроглядную черноту, словно трактир накрыл ладонью великан, словно злополучный собор обрушился на город, а может, поднялся в полный рост и охватил железными руками! Юрий вскочил, споткнувшись, в голове пронеслась тысяча мыслей – что это, Старик залез на второй этаж и закрыл свет своей тушей, сосуд в голове лопнул, ослеп?!
И тут раздался далёкий, тяжёлый, отдающий эхом гул. Он нарастал, стекло задрожало, Юрий отбежал от окна, прижался к стене, а потом гул взорвался, раскрывшись, как бутон ужасного цветка, человеческим воплем, но в десять тысяч раз громче, разносящимся над всем миром вместе с тьмой, будто вопль самого Сатаны, пытаемого в преисподней, рождался из бесчисленных разломов земли.
Крик был негромкий, но жуткий. Очень далеко. Он длился всего несколько секунд.
Юрий в полной темноте нашарил кровать, восстанавливая дыхание. Лоб взмок от испуга. Он даже вообразить не мог, что это было. Магия какая-то? Может, его кто-то в карманное измерение отправил или разумом завладел? Сейчас кто-то тут появится, точно, вот сейчас! Нет, в комнате никого, всё тихо. Сосед храпит, где-то внизу топает трактирщик. Тихо в доме, все звуки замерли. Как ночью. Ночью… Ночь!
Голова потяжелела. Юрия подкосило, и он провалился в бессознание.
Зажглась свеча. Балки, столы, стулья. Пол с застарелыми следами блевотины. Где-то храпел постоялец. Хр-рчу… Хр-рчу…
Посреди зала стояла большая фигура, держа свечку. Старик прикурил сигарету от огонька.
За одним из столов спал щупленький слуга, что подавал еду Юрию. Сын трактирщика. Он беспробудно сопел, запрокинув голову и пуская пузыри. Старик смотрел в одну точку, не дыша – сигарета тлела сама собой, пуская серый дымок и медленно, медленно сгорая…
– Что я творю?
Наконец, он словно оттаял, весело усмехнувшись, и достал бурдюк, выливая в рот. Оттуда бежала струйка кристально-прозрачной жидкости.
Спирт.
Улицу объяла самая чёрная тьма, какая только могла быть ночью, будто небосвод обрушился на землю и уничтожил всё под чистую. Ни звёзд, ни луны не было, набежали зловещие тучи, только факел мог обрисовать дорогу и провалы окон.
Стража неслась с огнями, выстроились в колонны. Петли городских ворот заревели, забил гром копыт, тарахтели рессоры. Солдаты и ярко одетые служащие, без сна в глазу, со множеством светильников встречали каких-то гостей. Мулы тревожно расширяли глаза, цокая зубами о железки в пастях.
Карета остановилась. Дверь отворилась, оттуда выскочил гном в берете, разложил складные ступеньки и низко поклонился, подавая руку. На мостовую ступил сапожок, звонко цокнув каблучком. Из-под капюшона спереди лилось два потока лоснящихся в свете пламени тёмно-русых волос.
– В городе прячется чудище, прошу простить.
– Мы уже всеми силами его ищем! Но просим, будьте крайне осторожны. Мы, конечно, не сомневаемся в способностях вашей охраны, только не подумайте!
– А может, он уже и сам сбежал, кто их знает, этих отродий. Не гневайтесь, госпожа, только не гневайтесь!
– Вы нашли тех, кто выкрал из каравана бак с ихором? – спросила госпожа.
– Никак нет, прошу простить. Как в воду канули, и следа не осталось!
– Если вы их не отыщите, мне придётся навсегда запретить гномам перевозить ихор, как это сделали братья, и мы сдадим позиции. Бросьте все силы на поиски вора!
Старик громоздился на крыше, наблюдая. Три точки висели во тьме: две белые и одна красная от сигареты.
– А вот и Лев…
Глава 7
Юрий вскочил, глотая воздух. Волосы слиплись на лбу. Он поморщился от света – в окне стоял ослепительный день. Ощупал себя. Комната, вонючая кровать набитая сеном, храп за стенкой, и воспоминания о вчерашнем дне на месте. Всё реально…
Что это была за чертовщина? Может, кошмар приснился? Он помнил, как вчера на ночь слышал какой-то вопль, аж стены тряслись, метался по комнате, как хомяк по клетке. Точно кошмар, быть такого не могло наяву.
Юрий смотрел в одну точку, в то время как руки, отрастившие собственный разум, ловко достали пачку сигарет. Одна очутилась во рту, но парень вовремя очнулся и спрятал обратно. Прикурить-то нечем. Он был в миге от того, чтобы стиснуть эту пачку, бросить на пол. Растоптать! Может, выкинуть в окно к чёрту? Куда подальше, чтоб точно не найти!
Но нет, нет-нет. Вновь зловредный червь закопошился в мозгу, надавливая мыслью – в этом мире сигареты, мягко говоря, вещь редкая. Лучше их сохранить.
Юрий поднялся с кровати, держась за грудь со стоном. За окном голоса, улица шумит. Старика и близко не было.
Ступеньки загремели, и помятый молодой господин вышел в зал. Протирать глаза на этот раз не пришлось: без проклятущего дыма трактир оказался серым и неинтересным. Точь в точь такой, каким можно было представить. Юрий принюхался, крепко воняло кабанятиной. Наверное, кабана и варили, а дым вчера был от плохо просушенных дров. Значит, хозяин зажал последнее мясо для себя, поэтому официант и сказал, что мяса нет. “Разве бывают в средневековье официанты?” – подумалось, наконец, Юрию. Сам воробей, обыкновенный курносый парнишка, вовсю мыл полы.
Уже с утра люди пили, неужели никакой работы? А может, сегодня выходной, только разве в средневековье бывали выходные?
Голова гудела, как после трёх дней беспробудного пьянства, и каждую мысль приходилось выдавливать как что-то, с чем Юрий никогда бы не привёл сравнение вслух. Он устремился к выходу. По пути его ухватил пьяный в дрын горожанин, и его вырвало прямо под ноги Юрию.
– Ох, мужик! Ой, господин. Простите! Не хотели мы.
Юрий, не слушая, вырвался. Он распахнул дверь и замер на пороге. Все куда-то ехали, шли, брели, все вокруг орали – ни одного, кто говорил бы или шептал. Где-то за забором горланил гитарист, рядом нищий дул в дудку, аж посинел, глаза на выкате. Вряд ли он был в курсе, как на ней играть, но шапку перед собой положил. Юрий смотрел на столпотворение с таким диким выражением, будто освобождённый из платоновской пещеры, где люди сидят прикованными всю жизнь и смотрят на стену с пляшущими тенями.
Рядом разговаривали двое. Какой-то крестьянин и вчерашний карлик-нос, который на деле вовсе не состоял из горба и носа. И вправду маленький, и вправду горбатый, а носом Юрию в дыму чудилась оттопыренная сумка, которую он прижимал, не выпуская из рук.
– С чем пигоги?
– Как, с чем? С чем дадут.
– Ты, смогчок тухлоголовый! А-ач-чха! – чихнул карлик, поглядывая уже третий раз на Юрия, глазеющего вокруг с полупьяным видом. – Что мне, прийти и сказать, давайте пигоги, какие дадите?! Сказать-то пхидётся, какие, у них там хгазные бывают!
– Тю, на кой нам вообще эти пироги?
– А в дорогу что ты брать собгхался?!
Мимо пронеслась телега. Юрий отшатнулся, прижавшись к стене. Он одёрнул дублет, пошевелил ногой в тесной туфле и зашагал куда глаза глядят.
В шапку дудочника прилетела копейка.
Прямо под окнами трактира оказался рынок. Улица широкая, хоть пять телег бы проехало, и отовсюду опятами росли прилавки. В воздухе стоял неприятный запах тухлятины: мясо на солнце уже начало доходить до готовности.
– Сыр, покупайте сыр! Торопись, налетай, покупай! Путник, покупай сыр!
Сальный треугольник вместе с пальцами торгаша чуть не оказался у Юрия в глотке, если бы не увернулся. Везде, на всех столах обменивались одними и теми же грошами – кривые, похожие на сушёный горох медяки. Они блестели, уже покрытые слоем жира с рук, переходя из кармана в карман. Но платили не только деньгами. Своими глазами Юрий увидел, как женщина, после долгого оглушительного спора, выменяла у торгаша здоровенный окорок на колбасу, которую купила на соседней стойке. Прошлый хозяин колбасы это увидел и тут же начал хаять обоих, на чём свет стоит. Бартер был в ходу: меняли сыр на мясо, грибы на рыбу, соль на перец, руки торгашей-фокусников летали то в карманы, то в корзины. Один после каждой сделки отпивал из бутылки, издавая звучную отрыжку, под столом лежал… стражник? Если Юрий ещё не сошёл с ума – солдат валялся с кружкой, остатки пива разлились ему прямо на грудь с гербом.
Трезвый охранник опирался спиной на стену, надвинув шапку на нос. Он щурился на проходящего мимо Юрия и вдруг сделал шаг.
– А ну стоять!
Юрий не обернулся.
– Стой, ты арестован!
Сорвался с места, убегая со всех ног. Мужик хотел за ним, но беглец оказался по его разумению чересчур быстрым.
– Ну и пошёл нахрен, – буркнул он, вновь опёршись, как ни в чём не бывало.
Юрий остановился, запыхавшись. Неподалёку стояла девушка с пустой корзинкой, копаясь в кошельке. Как вдруг из ниоткуда на неё налетел вор, попытавшись выхватить деньги. Юрий отдышаться не успел – хотел было помочь, но девица неожиданно схватила мужика, как клещами, и вцепилась зубами ему в ухо. Тот заорал, свалившись.
– Отдай, падла такая! – она стала колотить его локтем по морде, как заправский борец. – А ну отдай!
– Не отдам! Бей, не отдам!
Из-за угла вылетел плут с мешком за плечами, из которого через дырку летели яблоки. За ним стражник с дубиной, изрыгающий проклятия. Ставни распахнулись, высунулась кучка детей, грозя грабителю кулачками с расписным матом, а следом и хозяйка присоединилась.