Константин Кузнецов – Сокровище Колдуна (страница 38)

Кирилл нахмурился. Очень захотелось схватить телефон и загуглить странное, но отдаленно все-таки знакомое слово. Только как-то это несолидно: информацию из интернета черпать.

— Думаешь, её и не убивал никто? — осторожно обратился он к Виктору Павловичу.

— Теплее.

— И она все сделала сама?

— Еще теплее.

— Сама себя истязала⁈ Погоди, но ведь кто-то ее до этого довел?

— Горячо! — улыбнулся криминалист.

— Значит, все-таки убийство?

— Так и я о том же: не там вы ищете, Глеб Егорович, — исковеркал очередную кинематографическую цитату криминалист. — У меня, кстати, и случай такой в практике имеется. Еще в девяностые. Девчуля одна оказалась в особой игре. Уж не помню, как она называлась, что-то вроде «Бегемот». Так вот, суть игры — в выполнении заданий: нарисовать животное, посмотреть страшное видео, сделать себе несколько порезов и тому подобное. Понимаешь, к чему я клоню? Её заставляли производить членовредительство собственными руками. Медленно и планомерно погружая подростка в глубокую депрессию. И в дальнейшем подталкивая к самоубийству. Если заметил, у твоей убиенной тоже старые шрамы на руках имелись.

— Но там ведь целая система была. Игра смерти, если не ошибаюсь! Много подростков пострадало. А здесь единичный случай. Регина Ларина — и больше никого.

Виктор Павлович кивнул, внимательно взглянул на Агафонова из-под очков:

— Так ведь у тебя, может, и мотив другой. Пришла, например, девушка в определенное место, достала лезвие, что-то произнесла, что-то нарисовала, как ей было велено, и полоснула себя один-второй-третий раз. Сколько у нас там порезов мы насчитали? Вот, всего четыре. То есть по факту могла? Могла! Сил у человека на такое количество хватит. А кровь — она потом натекла. Возможно, в ее поступке и количестве порезов даже какой-то сакральный смысл найдется. Если хорошенько поискать.

— Погоди, но если предположить, что так все и было, то где тогда лезвие? Почему мы его не нашли?

— А может, плохо искали?

— Да ты издеваешься! — тяжело вздохнул Кирилл.

— Тогда другой сценарий: лезвие было. Но его кто-то успел забрать. До того, как мы внимательным образом осмотрели место происшествия.

— Как это «кто-то забрал»? — не понял оперативник.

— А так. Пришел пораньше и умыкнул. Знаешь, как говорят: кто рано встает, тот все успевает.

— Да, может, просто завалилось куда, — продолжил рассуждать Агафонов. — Мы ведь, честно признаться, в эту сторону и не думали. А вдруг это вообще селфхарм был!

Криминалист деловито надул щеки и поинтересовался:

— Это еще что за зверь такой?

— Аутоагрессия — вынуждает умышленно или подсознательно наносить себе различные увечья.

— О как, не знал. Впрочем, чего только на свете не бывает. Так что если порассуждать еще чуток, только не под коньячок и водочку, а на светлый разум, то можно выдвинуть две вполне добротные версии: либо заставили её, либо принудили, что, по сути, одно и то же. Тем более, если сознание подростка находится в состоянии постоянного волнения, и не такое натворить можно.

— Одно и то же, — согласился Кирилл.

Потом задумчиво отошел в сторону, вспоминая недавний разговор с Кристиной. Обрывки очень важной информации, которые еще пару часов назад были всего лишь разговором, теперь приобрели совсем иной смысл. Это как смотреть на взбаламученную воду и дожидаться, пока все вокруг уляжется, успокоится, и тогда возникнет вполне ясное отражение.

— Спасибо большое, Палыч. С меня простава!

— А отчет? — окликнул его криминалист.

— Потом заберу!

Кирилл напоминал самому себе школьника, который, услышав звонок, пытается как можно быстрее покинуть школу. Он быстро сбежал вниз по ступеням. И, громко хлопнув дверью, выскочил на улицу.

Запрыгнув в машину, Агафонов нашел в записной книжке телефон Вадима.

2

Кирилл стоял у входа в туннель и пристально вглядывался в пустоту. На противоположной стороне виднелась часть забора из сетки-рабицы и небольшой пригорок. За таким очень удобно прятаться — ты будешь видеть все как на ладони, а тот, кто находится в туннеле, тебя даже не заметит.

Докурив сигарету, Агафонов резко обернулся, уставившись на Вадима. Старший лейтенант примирительно выставил вперед руки и нервно хихикнул:

— Ну у тебя и реакция.

— Долго добирался, — недовольно заявил Кирилл.

— Так у меня на машине мигалки нет. И пробки как для всех.

— Главное, что приехал.

— А ты сомневался?

— Немного.

Вадим зябко поежился, засунул руки в карманы короткой кожаной куртки. И поинтересовался:

— А ты чего меня позвал?

Кирилл ответил не сразу: шагнул в туннель, подошел к тому месту, где предположительно находилась Регина перед смертью, немного помедлил и запрыгнул на металлический поручень, словно на насест.

— Так чего хотел? — повторил свой вопрос Вадим.

— Следственный эксперимент.

— Не понял.

— Ты не знаешь, как он проводится?

— Не, это я в курсе. Только где подозреваемый, понятые, следователь? Или ты пока просто так, репетируешь?

— Ага, репетирую, — кивнул Агафонов, продолжая восседать «на жёрдочке».

— Ааа, ну тогда давай, валяй! Крути свой сценарий.

— Хорошо, слушай. Как тебе такая версия? Регина пришла сюда с определенной целью: она ждала сестру, которая должна была принести ей одну очень важную вещь.

Вадим шмыгнул носом.

— Какую еще вещь?

— Ценную!

— И чего?

— А Регина ждала здесь. А пока ждала, решила провести некий обряд. Ты правильно заметил: вроде как потренироваться.

— Что за бред?

— Погоди, не перебивай, — попросил его Агафонов и стал медленно покачиваться туда-сюда, как на кресле-качалке. Лицо его приобрело задумчивое выражение. — Но она была здесь не одна. Вон там находился человек, который за ней наблюдал. Следил за каждым её шагом.

Оперативник указал на противоположную часть туннеля.

— Какой еще человек? — окончательно запутался Вадим.

Но Агафонов проигнорировал его вопрос.

— Во время обряда что-то пошло не так. Регина нанесла себе несколько порезов тонким лезвием бритвы. Этого требовал ритуал. Защитный ритуал. Она хотела свободы! Символы на стене, карты Таро и частичка ее крови — это все здесь неслучайно. Вот только вопрос: кто её на это надоумил?

Пауза.

— И еще один вопрос: что произошло дальше? Что вынудило её совершить роковую ошибку — расширить порезы? Потому как я уверен, она не планировала себя убивать.

— Погоди, а при чем здесь наблюдатель? — поинтересовался Вадим.

— А наблюдатель сделал один звонок хозяину или связному, это не так уж важно. И рассказал о случившемся.