Константин Кузнецов – Сокровище Колдуна (страница 24)

Девочка не отреагировала. Тогда Марина произнесла имя громче.

Школьница лопнула еще один пузырь, улыбнулась и — наконец! — оторвалась от телефона. Сначала она посмотрела по сторонам, а потом резко повернула голову влево, уставившись на Марину. Женщина испуганно замерла, не в силах пошевелиться.

— Чего тебе надо⁈ — произнес призрак мерзким старческим голосом.

Марина набрала в грудь больше воздуха и осторожно задала вопрос:

— Ответь, кто тебя убил?

— Меня⁈ — не поняла девушка.

— Да, тебя. Ты ведь мертва!

— А твой какой в том интерес? — прохрипела Регина.

— Я хочу найти убийцу, — ответила Марина.

Лицо девочки исказила странная ухмылка.

— Правда?

— Да. Найти убийцу и помочь тебе.

— Правда?

— Конечно, — кивнула Марина. — Просто помочь.

— Ах, помочь! — Девушка резко запрокинула голову и засмеялась, словно только сейчас поняла, о чем идет речь.

Марина не почувствовала в этом движении подвоха и улыбнулась в ответ:

— Сможешь назвать мне имя убийцы? Кто с тобой это сделал?

Смех внезапно прекратился. Девочка уставилась на ясновидящую горящими ненавистью глазами. Немного помедлив, она стиснула зубы и злобно прошептала:

— Тогда заруби себе на носу, мерзкая дрянь: ты сейчас с ним разговариваешь!

Лицо Регины скривилось, изменившись до неузнаваемости. Теперь на Марину смотрела уродливая старуха, которая лишь отдаленно напоминала темноволосого подростка.

— Верни сокровище! Отдай мне то, что не принадлежит тебе! Слышишь? Отдай!

Попятившись назад, Марина оступилась и упала. Мир вокруг закружился, заставив женщину окончательно потерять равновесие. Она стала медленно погружаться в бездну. И все это время над ней нависал образ мерзкой старухи, которая скалилась беззубым ртом.

А потом Марина внезапно оказалась на земле.

— Очнитесь! Прошу вас, очнитесь! — умолял тонкий голос Кристины.

[1] Пистолет Макарова. В настоящее время состоит на вооружении сотрудников МВД РФ.

ГЛАВА 10. Проклятие Азовки

1779 год, Тарбеевский лес

Собирались долго. Граф наблюдал за тем, как суетятся расторопные слуги, а с небес медленно падал снег, превращая насущные проблемы в слякоть под ногами. Унылая зимняя спячка окутала серой пеленой лесную округу.

У дверей парадного входа появилась юношеская фигура Михаила Александровича. После ночного спиритического сеанса он стал мрачнее тучи и все больше пребывал в длительных раздумьях. Граф и не возражал: свою миссию он выполнил сполна, а дальше уж будь как будет. Если справится юный наследник с душевными терзаниями, быть продолжению рода, а не сдюжит, ну так на все воля Божия! А что тут еще скажешь? Русы — они сложны и просты одновременно. Отсюда и все их беды. Не способны отличить одного от другого, вот и маются: где нужно в сторону отойти, прут напролом, выпячивая никому не нужное геройство, а где наоборот, напор проявить надобно, — скромно топчутся в сторонке, дожидаясь, пока их место займет кто-нибудь другой.

Калиостро заглянул в карету и, убедившись, что саквояж и чемоданы на месте, раскурил длинную голландскую трубку. Душистый запах табака смешался с морозным дыханием. А снег все падал и падал, предвещая скорые новогодние празднества, которые граф Феникс собирался отметить в славном городе Петербурхе, столице необычайно дремучей и в то же время просветленной страны.

— Ежели так пойдет и дальше, скоро будете в Твери, — распинался камердинер.

А Петр поглядывал на графа, понимая, что маршрут их будет лежать не в северные земли, а обратно в Покров.

— Предупреди возьницу, чтобы нье дурил, а исполнял как вельено! — прошептал Калиостро сопровождающему.

Петр кивнул и направился с поручением вдоль обоза.

Прощания оказались недолгими. Дамы взмахнули платочками, а мужчины скромно поклонились — кто снял шапку, а кто остался при головном уборе. Граф улыбнулся и помахал рукой в ответ. Странными выдались гости. Роль он свою отыграл отлично, но хозяева явно оказались недовольны. Будь неладна эта русская замкнутость! Во Франции или Британии сеанс приняли бы на ура! А здесь нахмурились и быстро спровадили мага восвояси. Интересно, а чего они ждали от общения с духом?

Впрочем, Калиостро старался никогда не думать о своих неудачах. Победы всегда греют душу, а поражения расстраивают понапрасну. Уроков все одно из этого никаких не вынесешь, так чего тогда страдать?

Снаружи донеслось протяжное ругательство. А следом карета высоко подпрыгнула на ухабе. Граф дернулся влево и ударился плечом о стенку.

— Осторожнее, братишка! — выкрикнул Калиостро.

Но возница его не услышал. Через секунду карету качнуло и снова подбросило.

На этот раз возница не изрыгал проклятия, а натянул поводья, снизил скорость и остановился. Лошади заржали, забили копытами о землю. Калиостро недовольно выглянул наружу, но ничего не смог разглядеть сквозь запотевшие окна.

Накинув на плечи подаренную князем шубу, граф пробурчал под нос некое недовольство и вышел на мороз.

Петр сидел рядом с возницей на облучке, руками вцепившись в деревянные края. А сам возница, сняв шапку, медленно крестился, глядя куда-то вперед. Калиостро перевел взгляд на дорогу, окрест которой тянулась извилистая линия тумана. Посреди тракта в старых лохмотьях и огромном пуховом платке стояла сгорбленная старуха.

— Баба-Яха, не иначе, — прошептал Калиостро. Или просто подумал, а мысли сами сорвались с языка. Впрочем, его так никто и не услышал. Все наблюдали за странной путницей.

Старуха, опираясь на клюку, двинулась в сторону кареты. Возница ойкнул и вжался в спинку — видать, померещилось ему что-то эдакое. Петр оказался сильнее духом. Осторожно спрыгнул на землю, посмотрел на графа. Калиостро кивнул и указал на старуху.

Подойдя к селянке, Петр что-то сказал ей тихо, но требовательно, затем попытался сдвинуть в сторону. Но та стояла словно скала. Внезапно клюка горбуньи взмыла вверх и обрушилась на Петра карающим мечом. Отскочив в сторону, проводник ретировался, а старуха медленным шагом направилась к карете.

Она была древней словно старый пень: низенького роста, в драном полушубке и ветоши, которая раньше была платком, а из-под всего этого тряпья виднелось крохотное сморщенное лицо и огромный нос.

Не Баба-Яха вовсе, но очень похожа.

Подняв взгляд, старуха пошамкала беззубым ртом, спросила:

— Куда собрался, касатик?

— Ты чего, старая, на тот свет захотела⁈ — насупив брови, вмешался в разговор возница.

Но граф остановил его. А старуха, помедлив, ответила:

— Так я и так тама обитаю. Уж почитай двадцать годков как через Калинов мост хаживаю. Чаво страшиться?

Возница побледнел и отошел в сторонку, как и велел граф.

Теперь Калиостро мог говорить спокойно, без свидетелей.

— Отвечай! — потребовала старуха.

— Дела у менья есть в селеньии, вот и возвращаюсь, — спокойно сообщил Калиостро.

Старуха кивнула и медленно направилась дальше по дороге. Но Калиостро понимал: разговор не окончен. Потому и кинулся за ней следом. Только вот догнал горбунью уже у развилки. И ведь бежал быстро, а все равно не поспевал, хотя старуха шла неспешно, шаркая кривыми ногами.

— Погодьите, погодьите! — закричал Калиостро ей вслед.

Остановившись меж двух дорог, старуха обернулась и тяжело вздохнула:

— Чаво тебе?

— Дайте совьет, как мнье сокровище отыскать? — прямо спросил Калиостро.

Старуха облокотилась на клюку: прямо как настоящая Баба-Яха, которую граф повстречал давеча у землянки. Длинный крючковатый палец указал сначала на левую дорогу:

— Тама совесть твоя злодеяние совершить не даст.

— А тута, — палец указал на правый путь, — корысть взгляд застелет. Но решать-то все одно тебе. А как иначе. И неведомо, что потом будет да как жизнь сложится. Пожалеешь али нет. Найдешь больше иль усе потеряешь.

— Но раз найду, значит, счьастливым стану? — предположил Калиостро.