Константин Кузнецов – Предвестник Бури (страница 23)

— Плакальщицы забрали тела, а все что осталось — полагалось на откуп болотным духам. Таков закон Сражения. Я лишь взял кусочек, немного утолил голод. Мертвечины после такого побоища всем в достатке.

Богомол нахмурился и резким движением ухватил продавца за грудки и притянул к себе.

— Была бы моя воля, я бы вырвал твой мерзкий язык прямо сейчас.

— Но тебе не с руки ссориться с тем, кто тебе нужен, — осклабился козлобородый Шиш. — Хватка слегка ослабла. — Знай меру, проповедник. — Улыбка продавца стала еще шире. — Никогда не знаешь, куда выведет тебя кривая.

Брови диггера сошлись на переносице и руки разжали ворот.

— Вот и замечательно, — отряхнув домотканую рубаху, которая из-за своей старости, внешне, напоминала дырявый мешок, Шиш вновь изобразил на лице деловитость. Потом он подхватил палец, плюнул на него и, пристроив на место, обмотал старой ветошью. — Считай, сделка состоялась… — помолчав, продавец продолжил:- Стало быть, три нави говоришь… и с ними Дух с той стороны, говоришь?

— Подозреваю, что это Кродо, больше некому. — Шиш вздрогнул, но не стал ничего говорить, а лишь коротко кивнул. — Значит, у тебя найдется для нас верное оружие?

— Возможно, — уклончиво ответил продавец и покосился на обмотанный ветошью палец. — Но мне потребуется время.

— Сколько?

— Приходи сегодня ночью к Новодевичьему, верну долг. Сполна верну.

— Хорошо. — Богомол не стал благодарить, а просто развернулся и направился дальше, мимо торговых рядов.

В дальней части Торжка торговали племенными жеребцами, могучими быками и даже предлагали ручного медведя. Чуть дальше виднелся небольшой помост, на который выводили пленных воинов и услужливых рабынь. Однако, Богомол не удостоил торговцев живым товаром даже мимолетного взгляда. В его голове уже зрел иной, довольно-таки смелый во всех смыслах план.

На перекрестке он внезапно свернул направо — туда, где виднелись шалаши травниц и предсказательниц. Дошел до середины и задумчиво осмотрелся. Его взгляд привлекла тренога с огромным котлом. Богомол втянул ноздрями горьковатый аромат отвара.

— От хвори? — поинтересовался он у старухи, которая что-то усиленно толкла в ступе.

— Хочешь от хвори, будет от хвори, — не поднимая головы, пробурчала травница.

— А как насчет остального?

Старуха прекратила свое занятия. Ее усталый взгляд внимательно изучил покупателя:

— Здоровьем слаб, касатик?

— Что? — не понял Богомол.

Фыркнув, травница указала на полки, утыканные различными снадобьями в стеклянных банках.

— А чему ты удивляешься? Хворь-то как не крути всего двух видом и бывает: либо умственная, либо телесная. Либо сразу две, но это обычно от безделья. Так что говори, какая тебя одолела, — старуха ткнула диггеру в пах, — или эта, — затем указала на лоб, — или та.

На лице Годы и Блуда промелькнула улыбка. А вот Богомол смущенно попятился назад и нервно дернул головой.

— Не угадала…

— Жаль, касатик, — протянула травница.

— Это еще почему?

— Потому как остальное, увы, лечению не поддается. Услышите иное — не верьте.

— Спасибо за разъяснение, учту на будущее, — огрызнулся Богомол. — Кстати, до вас здесь был торговец. Не подскажешь, куда он подевался?

— Это какой такой торговец? Хромой али косой? — сморщилась старуха и ожидая ответа раскрыла рот выставив на показ свой практически беззубый рот.

Богомол помедлил, облизнул губы и тихо произнес:

— Мне нужен Гончар.

Толкушка резко погрузилась в ступу. Травница заводила носом будто учуяла ужасный смрад.

— Никогда не слышала о таком, ка-са-тик. Видать ошибся ты местом, милый. Только я здесь снадобья продаю. И никаких ремесленников тут отродясь не было. Вот что, прогуляйся-ка ты до Южных ворот, там рукастых мастеров много, может и сыщешь нужного, — затем она вздохнула: старое морщинистое будто в порезах лицо заметно разгладилось. — Ну а коли не отыщешь искомое — возвращайся. Так и быть, подлечу твою буйную головушку. Подберу тебе микстурку. Она и мысль светлую принесет и с девками бездельничать не даст.

Внимательно выслушав старуху, Богомол упрямо нахмурился:

— Путаешь ты что-то старая. Точно говорю тебе, был здесь Гончар, вот прям здесь и сидел, горшки ваял и иные причудливые поде…

— Замолчи! — рявкнула торговка, едва не подпрыгнув на месте. — Глупость ты несешь! Наказ мой слышал⁈ Больше ничем тебе не могу помочь. Коли с девками у тебя беда, так попробуй количеством взять, авось повезет. На каждую десятую хоть одна да умелая найдется.

Открыв было рот, Богомол почувствовал, как кто-то ткнул ему в бок.

— Верно старуха говорит, — шепнул на ухо Года. — Пойдем куда указали.

Обернувшись в пол-оборота, диггер, наконец смекнул что к чему.

В конце торгового ряда стояли двое. Высокие и голубоглазые, прям как на подбор. Но главным их отличим от всей частной публики, что занимала торговую площадь, был внешний вид. Элегантные костюмы в клетку явно стоящие баснословных денег. Внимательно изучая присутствующих, они о чем-то переговаривались, делая пометки в небольшие серые блокноты.

— Ратники, — раздался голос старого мошенника.

— Вижу, — одними губами прошептал Богомол. И быстро поблагодарил старуху: — Спасибо мать, дельный совет. И с девками, и с мастеровыми. Обязательно воспользуюсь при случае.

— Молодец. — Опустив голову, травница мгновенно потеряла интерес ко всему происходящему и с головой погрузилась в работу. Повернувшись к ней спиной, Богомол уже собирался отправиться к южной окраине Торжка, когда вновь услышал ее голос. — Совет, правда, у нас денег стоит.

— Сколько? — не оборачиваясь, уточнил он.

— А как обычно.

— На стол легли пять старых, потускневших от времени монет с изображением древнего божества.

Среди мастеровых Гончара, конечно же, не нашлось. Обойдя все ряды несколько раз Богомол все-таки сдался.

— Что будем делать? — поинтересовался Года.

— Нам нужен мастер, — настойчиво произнес диггер, — без него никак.

— Ты же сам понимаешь, пока ратники ищут отступников, ты здесь ничего запретного не купишь. Теневые в такие дни не работают. А ждать пока пройдет рейд — нет времени.

Все это время Блуд следил за разговором, не вмешиваясь и не высказывая своего мнения. Впрочем, даже если бы его спросили, он вряд ли дал хоть какой-то дельный совет. На «Торжке» ему посчастливилось быть впервые, а со своим мнением в чужой огород соваться, как известно не стоит.

— Культ избавляется от неугодных, — продолжил рассуждать Года. — Я слышал, что старейшины приняли решения очистить Торг от рунической магии.

Тяжело вздохнув, Богомол кивнул:

— Я полагал мы успеем. Но исполнители, мать их за ногу, проявили невиданное рвение.

— Удивительная редкость.

Года хотел добавить еще что-то, но в этот момент его кто-то толкнул в плечо, и вместо дальнейших рассуждений старый мошенник зло выругался. Потом обернулся. И замер на месте. Обидчик исчез, будто и не было.

Люди проходили мимо, проявляя завидное безразличие к рассерженному мужчине.

— Нет, ну ты видал! — выдал Года.

— Это Торжок, друг мой, — пожал плечами диггер.

Старый мошенник кивнул и, сунув руки в карманы, внезапно рассмеялся.

— Чего это ты? — не понял Богомол.

— Зря ты волновался, что заплатил старухе слишком много. — Широко улыбнувшись, Года извлек из кармана крохотную глиняную фигурку человечка — гончар все-таки исхитрился передать им свою поделку. — Ловкачи! Провести такого как я, дорогого стоит. Осталось ненадолго заглянуть к Ефрему, и считай, мы готовы к сражению.

[1] стихи поэтессы Веры Павловой

[2] Дол (также дола, от общеславянского корня дол — «яма, низина») — желоб, продольное углубление на клинке белого (холодного) оружия.

[3] (славянская мифол.) злой дух живущий у дорог.

[4] Боровой — почти тоже, что леший, дух бора, рощи. Похож на громадного медведя, но без хвоста. Питается животными, хотя иногда заедает и людей.