Константин Кузнецов – Последователи глубины (страница 50)
ХантерБрук затравленно покосился по сторонам. Никого. Только сотни обреченных взглядов. Уже трудно было понять, кто до сих пор жив, а кто продолжает дышать благодаря странной мелодии. Не резервация, а приют безумия и обреченности. Сотни пустых, наполненных болью лиц. Женщины, старики, дети. Взгляд охотника остановился на одной девочке. Невысокая, довольно миловидная с голубыми глазами, в которых не было и толики творившегося вокруг хаоса.
Он быстро оглядел людей снова. И опять – ничего подозрительного. Правда девочки в сером балахоне среди них уже не было…
– Держись, приятель. Сейчас я тебе помогу, – не обнаружив опасности, уверенно заявил Хантер.
Он извлек из сумки механический аппарат, в металлической окантовке которого просматривалась емкость с ярко-желтой жидкостью. Быстрые манипуляции заставили механизм заработать и выдвинуть наружу длиннущую иглу.
– Смесь глубоководных растений Экстриса и еще Варинса Глипса. Лучшее лекарство против ядов и всего такого, – объяснил охотник.
Только Фрейду было уже все равно. Он завалился набок, обхватил себя руками и впал в забытье.
Не став медлить, охотник сделал Тронутому укол. Вынул иглу и быстро убрал приспособление в сумку. Снова огляделся. Нехорошее предчувствие витало где-то поблизости. Ожившие теперь ничем не отличались от тех, кому посчастливилось уцелеть в кошмарной давке. С ними творилось что-то неладное. Все они попадали на землю, катались по ней и издавали нечто напоминающее вой отчаянья. Возможно, просто осознали свою незавидную участь, но скорее всего, ощутили на себе боль здоровяка, сила которого продолжала удерживать их в этом мире.
– Ты как? – спросил Фрейда охотник.
Тронутый открыл глаза и как ни в чем не бывало поднялся. Невероятная слабость отозвалась в ногах. И больше ничего. Ужасные боли, разрывающие его изнутри, прошли без следа.
– Что со мной было? – едва шевеля губами, обратился он к Хантеру.
Тот только осклабился, приподнял вуаль маски и сплюнул на землю.
– Морская заразина или что-то подобное, кто тут разберет. Ты хоть чего-то помнишь?
– Нет, ни-че-го, – промямлил здоровяк.
– Тогда высморкайся и разотри, – предложил охотник. – Ну подцепил ты подводную хрень, а я вовремя вколол тебе лекарство. Вот и все, дело с концом! Повалялся немного на земле, помучался. Потом выблевал вон ту ерунду…
Здоровяк покосился в сторону: на белом камне лежали половинки шипящей медузы. Та самые, что поддерживали его мертвое тело, заставляя мышцы сокращаться, а сердце издавать слабый, но все-таки постоянный стук.
«Море всегда забирает свои дары», – раздался в его голове незнакомый ласковый голос.
Фрейд никогда не отличался ясным умом и любил вопросы решать силой, не напрягая мозги. А если не помогали кулаки, он обращался за помощью к своему напарнику. Только сейчас мистер Юнг был не в силах оказать должную помощь. Здоровяк нахмурился и посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали, будто он уничтожил целую бутыль горячовки. Хотя в целом он чувствовал себя вполне сносно, но что-то явно изменилось. Сделав осторожный шаг, Фрейд остановился, прислушался к ощущениям. Вроде бы ничего. Разве что дикая слабость, которая не позволила бы ему двигаться чуть быстрее. Он наклонился, поднял дудочку. Поднес ее к губам, не решаясь заиграть. Тронутый медлил. Что-то подсказывало, результат его разочарует.
– Давай, брат, не тяни акулу за хвост! – рявкнул Охотник.
И Фрейд дунул мощно, изо всех сил. Так, чтобы все Ожившие повскакивали со своих мест и построились в плотный редут. Но ничего не произошло. Тела продолжали мирно лежать на земле, уже не корчась от боли, а уставившись пустыми глазами в каменный небосвод, туда, где медленно один за одним гасли последние элюмины.
– Что происходит?! – взволнованный голос ХантерБрука эхом отразился от стен.
– Эта тварь отняла у меня все, – с детской обидой обреченно ответил Фрейд.
– Но как? Когда?!
– Не знаю, – пожал плечами здоровяк. – Море всегда забирает свои дары…
На Шептун быстро опускались сумерки. Начиналась коварная Подземная ночь.
– Я что вам, собака? – обиделся унд, опустил голову и скрестил руки на груди.
– Ты не пес, – покачала головой Анура. – Ты один из нас. Тот, в ком течет кровь подводного народа. И те способности, что даровало тебе море, надо использовать, а не скрывать в себе, словно какую-то болезнь.
– Люди говорят, это морская заразина, – немного подумав, отозвался Крутс.
– Забудь ты про людей, – приказала ихтианша. – Они слепы как новорожденные и привыкли наслаждаться плеском волн, но не слышать истинных звуков моря. И если ты хочешь услышать то, о чем говорит нам глубина, раскройся. Это единственный шанс для всех нас.
Кимпл и Ян стояли и молча наблюдали за разговором. Они сейчас были чужаками. Поэтому самое большое, что могли сделать, это молчать.
– Хорошо, что я должен делать? – наконец, согласился унд.
Анура надула щеки в знак удовлетворения.
– Для начала просто присядь. Скрести ноги, а руки положи на колени.
– Это что, какое-то упражнение? – недоверчиво поинтересовался Крутс.
– Что-то вроде того…
Он нехотя опустился на холодный камень. Повторил движения, которые ему показала ихтианша, и закрыл глаза.
– Попытайся расслабиться. Отключи разум. Представь, что вокруг не существует этих толстых стен, низких сводов и… – Анура покосилась на тело своего брата, накрытое грязным саваном. – В общем ничего, что могло бы тебя отвлечь…
– Это не так-то легко, – признался унд.
– Потому что в первый раз. С каждым последующим процессом Отрешения ты будешь перешагивать порог быстрее.
– Хорошо. А что потом? Что делать дальше?
– Представь Ульгу. Вспомни, как она выглядит. Все до мельчайших подробностей: глаза, волосы, даже ее человеческие повадки. Голос, как она улыбается или печалиться… Ну, попробуй.
– А дальше?
– Нарисуй ее образ рядом. Будто бы она совсем близко. Так, что может коснуться тебя рукой.
– Это еще сложнее.
– А никто и не говорил, что будет легко.
– Хорошо, кажется у меня получилось, – после недолгой паузы сказал Крутс.
– Замечательно!
Анура была довольна своим учеником. Ее глаза встретились с настороженным взглядом узника. Внешне он был спокоен, но внутри него бурлили эмоции. Время, драгоценное время утекало сквозь пальцы. Ихтианша почувствовала его взволнованность, кивнула и попросила успокоиться. Она понимала, что сильно рискует. Но иначе нельзя. Если морской сын пройдет процесс инициации неправильно, слишком быстро распознает свои способности, все может закончиться полной потерей способностей. И не только у него. Поэтому стоило запастись терпением и дать возможность мальчику почувствовать свою истинную природу.
– А теперь задай ей вопрос, – тихо сказала Анура.
– То есть как?
– Просто спроси и обязательно дождись ответа.
– Ну хорошо, – быстро согласился унд. – Привет, как у тебя дела?
Анура замерла. Кимпл улыбнулся и посмотрел на открывшего рот Яна.
– Не спугните фазу… – одними губами произнесла ихтианша.
Крутс долго молчал. Его лицо из задумчивого превращалось в растерянное. Наконец, его губы дрогнули, словно он решил повторить вопрос. Но тут что-то изменилось. По всей видимости, нарисованный им образ все-таки соизволил откликнуться и дать ответ.
– Не может быть… – вымолвил унд и открыл глаза. На него смотрела ихтианша. И кажется, она улыбалась.
– Все хорошо, – произнесла она. – А теперь зажмурься, фантом вошел с тобой в контакт и отведет тебя куда следует.
– Куда? – не понял Крутс.
– К цели. Она покажет свое местонахождение.
Это больше напоминало ныряние с вышки. На краю деревянной доски страх, нерешительность. Один короткий шаг, и наступает полная неопределенность. До той самой поры, пока ты не коснешься воды. И вот когда поток закрутит тебя, погружая в пучину, ты, наконец, ощущаешь свою победу. Именно это и случилось с Крутсом, когда серый призрачный мир поглотил его с головой. Он словно путешествовал по собственным снам: нереальным, размытым, словно видел их через стекло, залитое дождем. Но так было до той поры, пока вновь не появилась Ульга.
– Куда ты пропала? – осторожно спросил унд.
– Сама не знаю, – спокойно ответила она.
– Тебя кто-то схватил?
– Возможно. Но я не уверена.
– Где ты сейчас?
– Не знаю, – Ульга грустно вздохнула. – Но мне здесь не нравится. Темно, холодно, и еще я постоянно слышу голоса.