Константин Кузнецов – Последний конклав (страница 22)

Но старик вскинул топор и указал им на монаха-воителя.

— Заткни свою пасть, тамплиер. Вам никто не давал права говорить!

— Мы не ваши пленники! — вступился за монахов Медичи. — Стражники Верчелли пустили нас беспрепятственно. Мы не нарушили ваших законов и не оскорбили своим присутствием никого из знати. Объясните, чем вызвано ваше недовольство?

— Недовольство? — старик рассмеялся. Лезвие топора указало на красный крест на одеждах представителей ордена Привратников. — Я, капитан от народа, Франческо из Новара и мне решать: несете вы нам опасность или нет.

— А как же приор? — удивился Медичи.

— Уже лет пять, как покинул город.

— Покинул?

— Ага, правда, по частям! — хихикнул старик. — Так решил цех и тощий народ. Так что скажу прямо: защиты вам просить не у кого.

— Тогда мы просим справедливого решения именно у вас, — невозмутимо ответил Медичи.

Из толпы вырвались ругательства и предостережения: судя по всему, никто не собирался решать вопрос миром.

— Тихо! — произнес капитан. Люди послушались, и голоса быстро стихли. — Если вы желаете сохранить ваши никчемные жизни, отрекитесь!

Магистра заметил, как вспыхнули гневом глаза Венеры. Она извлекла из ножен кинжал, второй ладонь сжалась в кулак.

— Вопрос нашей веры не обсуждается! Иначе я обвиню вас в ереси!

— В ереси? — Франческо рассмеялся, заскрипев гнилыми зубами. — Забавно! Да если хотите знать, для нас ересь так же естественна, как справить нужду посреди дороги! А знаете почему? Плевать мы хотели на Ватикан и его бесчисленное воинство олухов, что бессовестно врут нам о силе Всевышнего. Истинная сила — она там! — Капитан указал куда-то на Восток. — А не здесь! — Он описал рукой круг.

— Богохульник! — прорычала монахиня.

Капитан нервно дернул головой. Его кивки напомнили судороги — и было не понятно, согласился он с ней или просто забавляется.

— Повторишь это еще раз, и я вырву твой длинный язык! — предупредил он.

Чаша терпения переполнилась, и представительница ордена Привратников извлекла из ножен слегка искривленный квилон[1]. Острие уперлось капитану чуть выше гортани, в нижнюю часть подбородка.

— Вы настоящий сброд, а ваши угрозы сродни поросячьему визгу! — прошипела Венера. — Я не потерплю самоуправство в городе. Отвечай, живо: что вы сделали с приором и представителями совета⁈

— Да, прекрасно, — процедил в ответ капитан. — Ты показала свое истинное лицо. Мы впустили вас в наш город, дали временный приют, пищу, а вместо благодарности получили мерзкие угрозы? Только ведь всем известно, что со своим уставам да в чужой монастырь не захаживают.

— Веди меня к приору!

Лезвие пронзило кожу, слегка погрузилось внутрь, наружу вырвалась тонкая струйка крови. Но Франческо данная ситуация лишь позабавила. Осклабившись, он подался вперед, его глаза округлились, улыбка стала еще шире и безумнее. Кровавые линии, словно распущенные нити, покрыли его шею.

— Ничего ты не поняла, глупая клятвопреступница! — просипел капитан. — Лишишь жизни одного, и на его места придут другие. Сотни тысяч других. Толпа, что окружала своего предводителя, стала рычать, будто злобный зверь. Деревянные черенки вил и грабель стали бить в мостовую. Бом-бом-бом, пилы и топоры забили по ладоням: Хлоп-хлоп-хлоп!

Медичи инстинктивно подался назад — его меч уже был наготове. Но он прекрасно понимал, что совладать с обезумевшей человеческой массой, каким острым не был клинок, невозможно.

Напряжение росло. Плутон приблизился к Венере и обхватил ладонью запястье её свободной руки.

— Мы не в том положении, чтобы диктовать свои условия, — спокойно произнес он.

Монахиня дернула головой:

— У нас достаточно полномочий!

Её ладонь сжалась в кулак. Послышался неприятный хруст костей. С уст монахини сорвались непонятные слова, напоминавшие плевки.

— Emesterus cvante rune…

А дальше голос монахини наполнился протяжным воем и звуками, которые могли принадлежать животному или птице, но только не человеку.

Проглотив ставший в горле ком, магистр ощутил, как страх пробежал по его спине. Он часто присутствовал на закрытых мессах, где из человеческого чрева, будто из старого соседа извлекали демонические сущности, оравшие так, что кровь стыла в жилах. И всех вокруг охватывал невероятный ужас. Но происходившее здесь и сейчас было для Медичи в новинку. От слов, которые он слышал, исходила настоящая мощь. Словно река по весне, что ломает лед и выходит из берегов, перемалывая деревья, приглаживая вспаханную землю.

Вокруг кулака монахини возникло бледно-голубое свечение. Оно искрило и увеличивалось прямо на глазах, заставляя всех присутствующих прикрывать лица, чтобы избежать внезапной слепоты.

— У меня достаточно полномочий! — рявкнула Венера.

Капитан попятился словно краб, но сделал он это лишь для того, чтобы остановиться и, перехватив топор поудобней, занести его над головой служительницы Господа. Лицо его стало зловещим, наполненным неподдельной ненависти к монахине.

Венера была само спокойствие. Мерцание усилилось. Убрав кинжал, она выставила вперед ладонь, вокруг которой рос световой кокон. Его границы быстро разрастались, достигнув первых рядов. Горожане растерянно следили за тем, как свет касается их, подчиняя себе.

— На колени, сучьи дети! — потребовала Венера. — Сложите оружие и проявите покорство, иначе узнаете истинную силу ордена Привратников.

Дальше стало происходить невероятное. Магистр много слышал про древнее колдовство и способы его применения церковной братией. Но вживую видел, пожалуй, впервые.

Те люди, что стояли первыми, ощутили слабость в ногах, а вскоре и во всем теле. Руки их задрожали, оружие стало медленно падать на землю.

Напряженный взгляд монахини с серебряными волосами оставался строгим — ни капли радости или восхищения. Она была уверенна в своих силах и ждала полной и безоговорочной победы.

Когда большая часть горожан, уже стояло на коленях, склонив голову перед монахиней-воительницей, дрогнул и предводитель. Капитан пытался довершить начатое: опустить топор, разрубив колдовские чары, но невидимый щит не давал ему этого сделать. Вся площадка перед базиликой святого Андрея находилось внутри мерцающего круга созданного Венерой.

— Твари! — прохрипел капитан.

— Именно так называют изменников, кто совершил преступление против власти! — спокойно ответила монахиня.

Ладонь разжалась, и топор выскользнул из рук. Прижав руку к груди, капитан осел на землю и уставился на монахиню снизу — верх. Поверженный, но непобежденный. Скривившись, он посмотрел на свое обездвиженное войско и медленно покачал головой.

— Вы подписали себе смертный приговор, тамплиеры, — просипел он. — Он не потерпит такого отношения к своим подданным.

— Он? Про кого ты говоришь? — вышел на первый план Плутон.

Вместо ответа капитан запрокинул голову и… Нет, не засмеялся, а застонал, словно вопрос вызвал у него приступ нестерпимой боли. Венера и Плутон молчали, продолжая ждать ответа. И он последовал.

— Вы не представляете, с кем связались! Таким как вы сюда нет ходу, и я уверен, что вы не раз слышали об этом. Но все равно приперлись. Вы не войны, а конченые чурбаны!

— Имя! — повторил Плутон. Его голос был тверже стали.

— Имя? — только сейчас на лице капитана возникла вымученная улыбка: — Вы считаете, у этого может быть имя? Но даже если и так, я его не знаю. Мы называем его Закладной!

— Кто? — нахмурилась Венера.

— Забавно, что вы ничего об этом не знаете.

Устало опустив голову, Франческо стянул с головы берет и отшвырнул его в сторону. Тяжело вздохнул, покосился на свое воинство — люди казались растерянными, но главное — обезоруженными. Кто-то косился по сторонам, кто-то причитал, остальные и вовсе обливались горючими слезами.

— Вы называете нас предателями. Но так ли это на самом деле? — продолжил рассуждать капитан. Его чиреи на лице побелели и набухли, желая прорваться наружу. — Мы просто выбрали силу, которая может нам помочь!

— Кто управляет вами? — поняв к чему клонит Франческо, поинтересовался монах-воитель.

— Колдун.

— Колдун? Хочешь сказать: в аббатстве Лучедио находится чернокнижник? — поразился Плутон.

Капитан тяжело вздохнул:

— Мне это не ведомо. Но он приходит оттуда, я в этом уверен. Но я бы назвал его Спасителем, а никак не служителем темных сил. Когда Ватикан признал наш город проклятым и стер нас со всех карт, запретив путникам и купцам посещать Верчелли, лишь колдун помог нам не дав сгинуть в изоляции.

— И как же ему это удалось? — засомневалась Венера.

— Не знаю. Но обозы пошли с Востока, и мы снова смогли торговать!

— А в обмен на это он запретил в вашем городе священников? — догадался магистр Медичи.

— Ваша правда, синьор, так все и было.

— Вы говорите про демона, что заточен в стенах аббатства? — поинтересовалась монахиня.

Капитан заиграл скулами. Его лицо сделалось багровым, словно что-то сдерживало его, не давая возможности сказать правду. Поэтому вместо ответа, он лишь покачал головой.