Константин Кузнецов – Последний конклав (страница 23)

— На свете есть сущности куда страшнее порождений Ада, — произнес Плутон.

Казалось, что монах-воитель испугался собственных слов, которые ему вложила в уста некая сила. Нахмурившись, он нашел взглядом Венеру, прося у нее поддержки. Но та растерянно пожала плечами. У неё не было ответа. Слишком много сил было потрачено на Круг подчинения, чтобы она смогла учуять постороннее присутствие.

— Мы здесь не одни, — внезапно произнес Плутон.

Взгляд магистра наполнился тревогой. Он не видел опасности, но доверие к представителям ордена было слишком велико. Меч вновь взмыл вверх, лезвие уставилось на капитана и его многочисленную армию.

— Они в полном моём подчинении, — прошептала монахиня.

— Ты ошибаешься!

В толпе промелькнули странные очертания. Человек в темных одеждах: гарнаш с капюшоном, свободные штаны и кажется еще некий головной убор.

— Кто ты, назови себя! — потребовала Венера.

Но никто не ответил. Вместо этого, свечение которое опутывало площадку перед базиликой, внезапно вспыхнуло и исчезло, будто его и не было. Стоявшие на коленях люди оторопели. Их наполненные эмоциями лица сделались пустыми, как маски. Руки горожан потянулись обратно к оружию. Магистр внимательно следил за их движениями, ощущая внутри неподдельный ужас. Равнодушие сменяли ненависть и безумие. Скалясь словно дворовые псы, люди медленно поднимались с колен, готовясь довершить начатое.

— Сделай что-нибудь! — прорычал Плутон.

В отличие от своей сестры у него не было способности остановить толпу. Он мог заглянуть в прошлое, но мог изменить настоящее.

— Силы, они покинули меня, — прокричала Венера, принимая боевую стойку. — Кто-то разрушил круг!

Рука капитана обхватила топор. Он поднял его над головой, словно победоносный штандарт. В его глазах горела ярость. Сделав шаг вперед, он завыл, размахивая смертоносным оружием. Их хозяин находился вместе с войском. Он освободил горожан от пуд, которыми сковывал их монахиня. Теперь им ничего не мешало исполнить его волю.

[1] Квилон — средневековый европейский рыцарский кинжал, по сути, уменьшенная копия меча. Один из пяти основных видов боевых кинжалов Европы XIII–XVI веков.

Глава 14. Поводок

Держа под уздцы лошадь, рыжеволосый протянул стражу повод и коротко произнес:

— Вам пора, уходите.

— С какой это стати? — не понял Тилли.

— Уходите и вас постигнет участь более милостивая, чем та если вы соизволите остаться.

Стражи переглянулись.

— Чей приказ, неужто карлик нас выставляет? — поинтересовался Тилли.

Руфино не стал отвечать: пожал плечами, вложил в ладонь стража уздцы. Повернувшись к ним спиной, направился к аббатству. Лицо на затылке скривилось, крохотные глаза съехали к переносице.

— Эй, постой, а с конем-то, что прикажешь делать? — крикнул в след аколиту Тилли.

— Заберите в оплату услуг. Медяков для вас нету.

— Не многовато ли? — буркнул в ответ второй страж.

Резко обернувшись, рыжеволосый выставил перед собой руки и шевеля пальцами двинулся навстречу воинам, ко всем прочему издавая странный курлычущий звук, словно гнал со двора неразумную птицу.

— Эй, ты чего дуришь⁈ — возмутился Пики.

Рыжеволосый остановился от них в паре шагов задумчиво взглянул сначала на небо — солнце медленно карабкалось от горизонта на самую безоблачную вершину, а затем на мрачную кромку леса. И после недолгой паузы произнес:

— Курье неразумное. Чего раскудахтались? Уносите перья по добру по-здорову. Петухи и без вас сдюжат. Ну а может и не сдюжат. На все как говорится: воля Божья!

Стражи приняли дар рыжеволосого и ничего не ответив, направились к заброшенному колодцу, что стоял у самых границ аббатства.

— Чего будем делать? — не понял Пики. — Может и правда, возвратимся? Дело мы свое сделали, кроху доставили. Зачем нам чужие заботы?

— И то верно, — согласился напарник. — Место тут дурное, а подвиги пусть другие дураки совершают.

— Ха, скажешь тоже — подвиги. Коли понадобилось, я бы и живота не пожалел. А тут и делов-то, на сыром сене блох кормить. — И в качестве подтверждения хлопнул себя по плечу, ощутив болезненный укус.

Прощаться с Моргнате и его учеником, они не стали, взяли в дар коня, что отдал им рыжеволосый, и устремились в направлении к лесу, где не так давно обнаружили распятое тело тамплиера.

— Я вот что мыслю, — мимоходом завел разговор Пики. — Ежели святое место злом загадить, оно ведь не навсегда проклятым станет, а пока его кто из монахов отмыть не пожелает.

— Эко как у тебя легко получается, — хмыкнул напарник. — А ежели, к примеру, дерево черви проели, а ты их вывел, а гнилые ветки пообрубал дерево разве прежним станет?

— Так дерево, это ж совсем другое. Оно конечно измученным останется. А монастырь или базилика к примеру совсем иное. Его и покрасить и починить можно. Слесарное дело оно же нехитрое — пили да строгай, вот и вся премудрость.

— Ну ты сказанул: нехитрое! Это языком балаболить особого труда не надо. Да и стены ты покрасишь — не вспотеешь, а дальше что? Чернь как внутри засевшая была, так и осталась. Ей то что для твоих досок и гвоздей?

— Эко загнул, — почесал затылок Пики. — А я честно признаться и не скумекал, что злыдни всякие внутри таиться могут. Твоя правда: сложно дело монастырь обелить, не по зубам всякому. А что думаешь: сдюжит карл в рясе или сожрет его демон?

— Да плевать я хотел на его тушку, главное чтобы эта тварь нас на зубок не попробовала! — ответил Тилли и остановился.

Рука его потянулась к ремню и застыла.

— Слышал?

— Чаво? — не понял Пики. Шрам, что пересекал глазницу, уменьшился. Страх тенью отразился на лице.

В отличие от напарника, Пики медлить не стал. В руке возник кинжал. В таких вещах промедление подобно смерти. Поморщившись, воин высморкался — прислушиваясь в тишине. А если бы по молодости был осмотрительнее, то не лишился бы глаза в пьяной драке, когда его поджидали возле таверны, как там её: «Вонючая-крысиная-яма»!

— Птицы чего-то примолкли, — прошептал Тилли.

— Так мы когда и сюда шли, ни особо они чаго-то горлопанили.

— Цыц! Заткни свой рот!

Пики не стал спорить или возмущаться, а тут же притих. И принялся быстро вращать своей косматой головой и нюхать воздух.

— Не чую ни чаво, — прошептал он.

Тилли скривился:

— Кончай петухов пускать!

— Да то не я, — обиделся напарник.

— А кто тогда?

В ближайшем перелеске зашевелились кусты. Затем все стихло. А кусты пришли в движение уже чуть левее. Стражи притихли, слегка пригнув головы. Было понятно, что кто-то там есть. И кто-то достаточно крупный. Ветки шевелились выше человеческого роста. Только что за зверь вместо того чтобы выбраться на Свет Божий или наоборот скрыться в чащи, будет ходить по кругу?

Кусты качнулись — и наступило затишье. Неведомый зверь зашел стражам за спину, и словно исчез.

Конь недовольно фыркнул. Но Тилли быстро зажал ему рот рукой и прижал к себе.

— Кажись, ушел, — прошептал напарник.

— Не, еще здесь. Чуешь запах?

Вонь, пропитанная кислятиной, и впрямь медленно тянулась от кустов. Поморщив нос, Тилли перехватил меч удобнее, выставил его перед собой. Стойку принимать не стал, просто не был обучен классическому фехтованию, а в драке действовал по наитию, — и до последнего дня не потерпел ни одного поражения. Только здесь противник вряд ли был двуногий и с таким же мечом наперевес.

Тилли тяжело вздохнул. Лезвие взмыло вверх. Страж старался представить, как из кустов на него вываливается огромный медведь или на худой конец вепрь, и ему приходится не защищаться, а беспощадно рубить и кромсать огромную тушу. Не сражение — драка. Причем такая, что забудешь про все на свете. Рука сильно вспотела. Тилли перехватил меч в левую, обтер ладонь о штаны и вернул оружие в правую.

— Никого? — шепнул Пики.

Заскрипев зубами, Тилли выругался, не громко, но достаточно, чтобы его услышал приятель. Потому как именно ему и предназначалось это сквернословие.

До кустов остались не больше трех шагов, когда что-то темное мелькнуло справа. Тилли резко повернулся, взмахнул мечом. В этот самый момент неистово заржал конь.

Дальше страж действовал инстинктами. Он узрел как нечто огромное, способное изменить свою форму накинулось на его приятеля. Тот не успел даже шелохнуться. Оно просто поглотило верхнюю часть человека, и сомкнуло несуществующие челюсти. Клац-клац! Нижняя часть Пики осталось стоять на месте, а чуть выше грудной клетки остался кровавый кусок плоти.

Обезумев от страха, конь рванул в сторону. Впрочем, жалеть об этом уже не имело никакого смысла. Тилли в несколько прыжков оказался возле безжизненного тела своего напарника. Неизвестно каким чудом, его тело продолжало держаться на ногах, медленно покачиваясь вперед-назад. Кровь брызгала фонтаном, — и не удивительно, страж лишился не только головы, но и части правой ключицы, а также плеча, руки и груди с противоположной стороны. Неведомое чудовище просто взяло и откусило треть человека, словно ломоть вяленого мяса. Или огурца. Да, именно огурца, потому что в этот момент раздался смачный хруст. Именно поэтому Тилли сравнил тело стража с огурцом.