Константин Крюгер – Не совсем мемуары (страница 2)
* * *
Вы – мастер короткого рассказа. Сюжет, подробности, интрига, – всё присутствует! И, коротко. Классно!
Не нашёл соответствующей оценки «эмоджи», хотя Рассказка вызвала эмоции. Но весьма поучительная и скорбная история.
Всё время ловлю себя на мысли – каким то непонятным образом все ваши Рассказки отзываются в моих впечатлениях после прочтения неким «дежа вю». Удивительно, но факт! Спасибо!
Victor Alexander, Philadelphia, USA
* * *
Как раз думала о тебе, о твоем таланте оживлять те далекие, но близкие сердцу времена. Знаешь, немногие могут так открыто, с любовью и юмором, без всяческого негатива вспоминать прошлое. Правда свежие впечатления у тебя не менее яркие, сразу хочется оказаться рядом и увидеть все своими глазами.
А еще больше мне нравится, когда ты пишешь о родителях, о своих детских впечатлениях, о своем отношении к музыке, литературе, истории.
Ты – очень глубокий, умный и доброжелательный человек. Горжусь знакомству с тобой!
Читаю Рассказки и с досадой думаю о том, что не достаточно ценила в свое время всех тех на тот момент мальчишек, которые были нашими друзьями и так рано ушли из жизни.
Т. Ушакова, к.с.н.
Авторское предостережение
Этот сборник, как и все предыдущие и последующие, я предваряю стандартным предостережением:
Опять же, знаменитое определение Уинстона Черчилля «Реальность – это галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя в крови!» отлично вписывается в общую канву Рассказок.
В предыдущих книгах я гордо анонсировал:
«Все события, упомянутые в дневниковых записках, происходили при моем непосредственном участии, а фигуранты – друзья, знакомые и родственники. Поэтому присказка «Сам я огурец не видал, но конюх из соседней деревни рассказал, что их барин едал и говорил, что вкусно» – не про эти опусы.
Правда, в некоторых Рассказках автор слегка отступил от 100% -ой истинности, но, отнюдь, «не ради красного словца», а оберегая особо ранимых и до сих пор «зашифрованных» персонажей.
Теперь же, чтобы окончательно «умыть руки» и запутать привередливых критиков, дополняю вышеприведенный абзац:
Предисловие
Чуть более полувека назад, а точнее, осенью 1974-го года в клубе Пищевого1 на концерте одной из самых популярных тогда Московских рок-групп «Аракс» я впервые услышал песню, текст которой меня неожиданно зацепил и очень повеселил2.
«Скоро стану я седым и старым.
Уйду на пенсию писать свои я мемуары.
Опишу я, расскажу, всё как есть, как было —
С кем когда не ладил я, и кого любил я».
Посмеиваясь над этими словами, я и предположить не мог, что, так сказать, накаркаю, и что через сорок с небольшим лет они, практически полностью воплотятся в жизнь. В Рассказках я действительно вспоминаю тех, кого любил и уважал, и, в основном, пропускаю тех, с кем не ладил.
Как правило, всеми достижениями мы в той или иной форме обязаны любящим Родителям. Как раз они привили мне основные черты, изначально совершенно необходимые человеку, выведенному судьбой на тропу творчества. А именно, с одной стороны, внимательность и усидчивость, а с другой, тягу к странствиям и желание объять необъятное.
Отец с институтских лет вел подобие дневника, где очень скупо, практически пунктиром, отмечал наиболее значимые для него события текущего дня. После его ухода в вечность, разбирая семейный архив, я поразился количеству записных книжек, блокнотов и общих тетрадей, заполненных убористым, но очень разборчивым, практически каллиграфическим почерком.
В отличие от него, я никогда не конспектировал свою жизнь, но услужливая и тренированная память аккуратно складировала особенные и не очень, преимущественно, веселые эпизоды в ближние и дальние отсеки мозга, откуда их так легко теперь извлекать.
* * *
«А недавно девушку я встретил.
Ей всего семнадцать лет, а мне уж двадцать третий.
Скоро стану, скоро стану я седым и старым.
Вот тогда и напишу свои я мемуары.»
Последний куплет шлягера, как правило, исполнялся несколько раз с неуклонным повышением возраста лирического героя – «уж тридцать третий» и «сорок третий», что в те затертые годы казалось очень далеким будущим.
На протяжении всей жизни я регулярно вспоминал немудреные строки популярного хита и примерял на себя. Седым я стал очень рано, ближе к тридцати – сказались гены, да и жизнь попытала на прочность. Но старым я себя никогда не считал – ни в тридцать два, ни в сорок два, ни даже в шестьдесят два. Да и сейчас ощущаю, в худшем случае, на тридцать пять. Опять же полюбившийся рассказ-притча великого Бунина3 полностью стыкуется с собственным жизненным путем – «За что мне быть старым?».
Запомнившаяся с юности древняя мудрость гласит: «Первые тридцать лет человек учится, вторые тридцать – путешествует, а третьи – рассказывает окружающим о том, что узнал за предыдущие годы». Учиться я продолжаю и сейчас, путешествовать начал до тридцати и не прекращаю по сей день, а вот зарисовки и мысли об увиденном и познанном начал отображать на бумаге, как раз отпраздновав шестидесятилетие.
Мемуарная литература меня никогда особо не привлекала, хотя некоторые автобиографические воспоминания я поглотил залпом. Обнаруженный в родительском шкафу двухтомник графа Игнатьева «Пятьдесят лет в строю» поразил и четким слогом и весьма интересным содержанием. Но большая часть исторических исповедей отпугивали сухим, невыразительным текстом и обилием незапоминающихся дат. Именно эта особенность подобного рода произведений заставила меня ярко и весело расцвечивать любые вспомнившиеся эпизоды быстротекущей жизни. А иногда и приукрашивать, следуя направляющему признанию обожаемого Константина Георгиевича4.
Рассказки не относятся к каноническим мемуарам, как я их себе представляю. Скорее, это разрозненные ретроспективные эскизы или «записки на манжетах5», словами великого писателя. Хотя мне больше нравится определение Ситки Чарли: «много обрывков жизни, и все эти обрывки без начала, без конца, без смысла!6».
Мои приземленные откровения ни в коем случае нельзя рассматривать как серьезные опусы о жизни или использовать в качестве положительного примера подрастающему поколению. В них я постарался без прикрас, но с юмором, живописать окружавший меня мир и друзей-товарищей в атмосфере сначала развитого социализма, а затем – тяжкого построения современного капитализма.
* * *
Недавно полученное письмо от одного из основателей издательского дома, печатающего мои книги, порадовало практически полным совпадением с собственным видением сочинительства:
Хочется надеяться, что мои не мемуары, или совсем не мемуары, в общем, не совсем мемуары натолкнут читателя на неожиданные, но приятные мысли и выдернут из памяти дорогие ему воспоминания. А вызванные ими ассоциации заставят по иному взглянуть и на прожитую жизнь и на события современности, а может и переосмыслить собственные поступки и деяния других лиц.
Цикл: Странствия
Мальтийская лингвистика
Памятуя удачный опыт предшествующего отпуска, летом 2003-го мы решились вывезти трехлетнюю дочку на морское побережье. Вестибулярный аппарат у нее еще не совсем окреп, дорога переносилась тяжело, и долгие перелеты не рассматривались. Путем последовательного перебора возможных курортов не далее четырех часов лета выбрали Мальту.
Во-первых, добираться сравнительно близко, во-вторых, старинная подруга, владелица турагентства, предложила отличный отель вкупе с авиабилетами по очень заманчивой цене, и, в-третьих, Мальта тогда широко рекламировалась как наилучшее место для обучения безукоризненному английскому. В будущем предполагалось отдать ребенка в языковую спецшколу, так что хотелось определиться с местной лингвистической ситуацией. Малый возраст не является препоном для овладения иностранной речью, что подтверждал собственный богатый опыт.