Константин Крюгер – Крестики-нолики. Рассказки о прошлом и настоящем (страница 2)
N. Fishman
Посмотрел в интернете, с кем тебя ставят в похожие авторы! Хотел поздравить, что с Диной Рубиной, а потом увидел, что с Чингизом Айтматовым, Валентином Распутиным и даже Джеком Лондоном! Поздравляю!!!
Я уверен, что у тебя отличный слог, который ты всё более оттачиваешь. Я также уверен, что ты вполне можешь писать более глубокие вещи, с некоторыми обобщениями, как «Отвага».
Jeff
Твои Рассказки меня всегда улыбают! Ты меня запускаешь из пушки в мое прошлое – в мою молодость, в наши 70-е, 80-е, 90-е. Это круто, это трогает, и за это огромное тебе спасибо!
С того момента, как 20 лет назад, под девизом «так каждый сумеет» попытался нарисовать картину маслом (и до сих пор пытаюсь), а также будучи «датским» поэтом сочиняя не без труда «вирши» на днюхи и свадьбы, я понял, что все, что связано с креативностью – писать ли картины, лепить ли чашки или писать рассказки или стихи, требует профессионализма по-любому!
Ты это делаешь профессионально! Однозначно!
Какие-то твои Рассказки мне нравятся больше, какие-то меньше, и не проси, чтоб я тебя хвалил. Я 1) не умею, и 2) боюсь случайным словом тебя обидеть.
Конечно (сорри) Бунин, Булгаков, Зощенко для меня – основание, база. Очень вкусно!
Но твои расказки… Они – Я! Гурзуфский, Московский, Тель-Авивский!
Если Бунин (и остальные) для меня – вкусен языком, стилем, ну… вообще… не персонифицировано…
То ты – вкусен тем, что ты пишешь обо мне, о моем времени, о своих друзьях, которые абсолютно могли бы быть моими, о том, что мне близко, о том, что живет во мне, и что мне ужасно, как приятно!
Поэтому я с огромным удовольствием всегда их читаю (слушаю), и это меня «молодит» (на сколько это, естественно, возможно). И за это спасибо тебе!
Я точно знаю, что ты талантлив! Но не проси меня рецензировать твои произведения!
Leonid D
Авторское предостережение
Этот сборник, как и все предыдущие и последующие, я предваряю стандартным предостережением:
Опять же, знаменитое определение Уинстона Черчилля «Реальность – это галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя в крови!» отлично вписывается в общую канву моих опусов.
Хотя в предыдущих книгах я гордо анонсировал:
«Все события, упомянутые в дневниковых записках, происходили при моем непосредственном участии, а фигуранты – друзья, знакомые и родственники. Поэтому присказка «Сам я огурец не видал, но конюх из соседней деревни рассказал, что их барин едал и говорил, что вкусно» – не про эти Рассказки.
Правда, в некоторых опусах автор слегка отступил от 100% -ой истинности, но, отнюдь, «не ради красного словца», а оберегая особо ранимых и до сих пор «зашифрованных» персонажей».
Теперь, чтобы окончательно «умыть руки» и запутать привередливых критиков, дополняю вышеприведенный абзац:
Предисловие
В незамысловатую игру «крестики-нолики» меня в раннем детстве научил играть Отец. Развлечение хоть и простое, количество комбинаций можно посчитать но пальцам, но исключительно развивает логику и внимание.
Отец любое умение доводил до совершенства. К большому сожалению, мне это не всегда удавалось – не хватало терпения. Но «крестики-нолики» я освоил досконально и побеждал почти всегда в дворовых, и, особенно, пионерско-лагерных турнирах из пяти и более партий. В юности немудреная забава служила отличным средством завязать и продолжить знакомство с любой особью женского пола. Наиболее удачно игра складывалась на пляже под легкие напитки, с расчерчиванием клеточек на песке, и ставками, отличающимися фривольностью и озорством.
* * *
Украшает обложку картина замечательного художника Андрея Щербинина, на мой взгляд, слегка футуристическая и явно не вписывающаяся в жесткие рамки соцреализма, как, впрочем, и большинство деяний упомянутых в этом сборнике друзей и приятелей. Чаще всего, проявление ими чувств и эмоций существенно выходили за рамки строгой социалистической морали и нравственности.
Знаменитое изречение1 «Что наша жизнь? Игра!», по-моему, достаточно полно отражает виденье собственной судьбы персонажами, с неизменным азартом относящимися ко всем проявлениям жизнедеятельности. Значительная часть окружавших меня товарищей как раз принадлежала к когорте озорных эпикурейцев, не особо обращавших внимание на господствующие тогда пуританские нормы поведения советских граждан.
Отстаивая собственные, иногда идущие вразрез с общепринятыми, взгляды и сокровенные принципы многие приятели ставили на кон дальнейшее благополучие. Несмотря на это, жизнь основной массе удалась, и сейчас с высоты прожитых лет и материального достатка они со сладкой грустью вспоминают времена юношеского нигилизма и максимализма, когда «был я молод и удал, довелось, повидал …2».
Надеюсь, Рассказки помогут большинству воскресить немало подзабытых озорных и веселых эпизодов бурной молодости, и, главное, утвердят в понимании, что жизнь еще далеко не кончилась! И, самое важное, побудят «не утратить желания желать!3».
Цикл: Наш Гурзуф
Не шагает дружно в ряд…
Непостижимым образом забавные и не очень истории всплывают вдруг в памяти, поднимаются на поверхность как листы старых газет или школьных тетрадей, вытолкнутые со дна волей случая. Эта Рассказка сложена из наших с Гариком «Прайсом» обрывков воспоминаний и посвящается орденоносной Советской Пионерии.
В Гурзуфе, кроме Всесоюзной пионерской здравницы «Артек», находились и другие пионерские лагеря, так сказать, районного значения. С существенно меньшей территорией и без собственного пляжа они располагались, как сейчас говорят, на второй и третьей линиях к морю. Как правило, водные процедуры пионеры принимали в обустроенных в лагерях бассейнах, но раз в день по графику и под строгим приглядом вожатых, воспитательниц и физруков ходили купаться в море.
Разновозрастные обитатели «Жемчужного берега», небольшого лагеря, поджатого со всех сторон санаториями и домами отдыха в первой половине дня организованными отрядными колоннами следовали на городской пляж, протянувшийся параллельно аллеям прибрежного парка. Не доходя до моря, ответственные вожатые и педагоги решили разбить вверенных их попечению детишек на пятерки в целях лучшего подсчета и контроля. Для этого они выбрали дальний от пивного павильона край аллей, относительно свободный от отдыхающих.
На самих же аллеях, проходящих среди Гурзуфских завсегдатаев как «пьяные», каждый день с раннего утра задорно праздновали жизнь и любовь молодые и не очень персонажи обоего пола различной степени трезвости. Гарик «Прайс» в компании приятелей восседал на одной из лавочек, мирно обсуждая широкий круг насущных вопросов: от последних веяний в современной рок-музыке до влияния аптечного «Раствора пустырника на спирту» на мужское либидо.
В плавное течение негромкой беседы внезапно вторгся звонкий, хорошо поставленный голос пионервожатой: «Отряд стройсь! Смиррна! Рассчитайсь на первый-второй!». «Вольна! Разойдись!», – Гарик среагировал мгновенно. Второй набор команд грянул существенно мощнее, а, главное, повелительнее, и пионеры послушались именно его. Следующая попытка вожатой по построению и расчету снова потерпела фиаско, несмотря на то, что прозвучала существенно громче. Немедленный отклик Прайса «Напра! Нале! Кругом! Шагом марш!» ввёл детишек в ступор. Хорошо памятные Гарику с детства навыки армейской муштры, перенятые у Отца-офицера, вкупе с редкой силы тренированным голосом похоронили дальнейшие потуги педагогического персонала его переорать.
Мне эта схватка немедленно привела на память эпизод из замечательной книги Э. М. Ремарка «Три товарища», которой зачитывался сам и все друзья юношеских лет. Хотя в приведенном ниже отрывке повествовалось о более взрослых материях.
Задорные эпикурейцы4, как и в книге, снова взяли верх, и обескураженные вожатые вместе с подопечными шустро покинули «опасные» аллеи под дружное веселье их обитателей.
В семидесятые, самый расцвет «Брежневского застоя» и пик борьбы с инакомыслием категорически не следовало вслух поминать Деникина и прочих господ белогвардейцев! Но на «Прайса» накатило чудесное настроение после «литра выпитой», и он мощно и радостно, так, что было слышно на отдалённых Гурзуфских пляжах, протрубил с парапета: «Гаспада-а-а! … Деникин… взял Орёл!!!».