Константин Крюгер – Эта книга – лучший подарок! Рассказки и рассуждения (страница 3)
Правда, в некоторых Рассказках автор слегка отступил от 100% -ой истинности, но, отнюдь, «не ради красного словца», а оберегая особо ранимых и до сих пор «зашифрованных» персонажей.
Теперь же, чтобы окончательно «умыть руки» и запутать привередливых критиков, дополняю вышеприведенный абзац:
Предисловие
О том, что «Книга – лучший подарок!» я узнал в детстве, никогда не подвергал этот постулат сомнению и твердо уверен в этом поныне. Сквозь стекло оконных витрин всех книжных магазинов того, давнего Советского времени эта аксиоматичная фраза гордо взирала на граждан и призывала к действию. Только в ближайшем к нашему дому микрорайоне насчитывалось пять специализированных торговых точек, не считая книжных отделов универмагов. Не зря Советский Союз считался наиболее читающей страной в мире.
И, правда, самыми лучшими, запоминающимися подарками с ранней юности и до сих пор для меня являются книги во всех видах и форматах. Темно-коричневый двухметровой высоты шкаф послевоенного производства из ценных пород дерева, переполненный знакомыми с малолетства всевозможными изданиями – единственный предмет меблировки родительской квартиры, сопровождает меня целую жизнь сквозь переезды и прочие коллизии.
Меня всегда окружали много читающие люди, и это, в значительной мере, повлияло и на мое становление и на выбор приятелей, ведь в дружбе определяющим фактором является общность интересов. И бывшие одноклассники и сокурсники при всё более редких, к сожалению, встречах кроме воспоминаний о давно прошедших днях обязательно делятся информацией о недавно прочитанных и заинтересовавших их произведениях. А с самым старинным другом, товарищем с детсадовской поры, при каждом свидании, хотя бы раз в три месяца, обязательным пунктом программы общения выступает обсуждение проштудированных за истекший период книг.
* * *
Если бы кубатура жилища позволяла, я бы перевез к себе всю завещанную близким другом огромную, много лет придирчиво собираемую библиотеку, но был вынужден ограничиться только ее англоязычной частью. Такой же страстный книголюб и книгочей, он выискал несколько зарубежных сайтов, откуда совершенно безвозмездно, то есть даром, я до сих пор скачиваю последние новинки заинтересовавших иностранных авторов, каждый раз с любовью и тоской вспоминая безвременно ушедшего Андрея.
Представители моего поколения, так же как и наши Родители с уважением на грани благоговения относились к печатному слову, тем более, что в те, Советские годы альтернативного источника познания не существовало. И по сей день большинство приятелей и подруг предпочитают бумажные книги электронным, так же как встречаемые в общественном транспорте сверстники. Ничего не имею против удобных, легких и малогабаритных цифровых носителей информации, но перелистывание бумажных страниц, также как и приятно осязаемая в руках тяжесть томика любимого писателя подсознательно наводит на мысли о чем-то незыблемом и вечном.
Преподнесенный мне год назад автобиографичный роман племянника Митрия2 (на фото) очередной раз вырвал из действительности и заставил уйти с головой в содержание, испытывая вместе с героем всяческие отчаянные приключения и искренне сопереживая молодому человеку, ищущему путем проверки на прочность самого себя и свой путь в дальнейшей жизни. Весьма радует, что и младшее поколение не менее трогательно относится к книгам, если судить по тщательно сберегаемым и регулярно пополняемым библиотекам, доставшимся от предков.
Очень греет душу тот факт, что и любимому потомству мне удалось передать неутолимую жажду чтения с целью познания еще неведомого, также как и исследования собственных корней – «Мы знаем откуда мы родом!». В каждой книге Рассказок я стараюсь без прикрас воссоздать атмосферу и приметы быта времени и общества, в котором жил, трудился, веселился и любил. Большая часть, конечно, пришлась на период, ныне называемый «Совком».
Дарить книги Рассказок доставляет мне огромное удовольствие, причем, вне зависимости от дружеских привязанностей. Конечно, близких товарищей и приятельниц такой презент радует больше, ввиду частичного или тесного знакомства с упомянутыми персонажами. Но, как раз, положительные или отрицательные отклики неведомых прежде читателей дают самую беспристрастную оценку моим творениям. Насколько они легли им на душу и зацепили ли?
Надеюсь, что и этот, уже шестнадцатый сборник Рассказок доставит книголюбам массу приятных минут и обогатит накопленный запас знаний необычной информацией, а может даже вызовет незабываемые эмоции.
Цикл: Странствия
Польша «пионерская»
И, наконец, спустя несколько месяцев волнений, в начале августа встревоженные родители проводили своих чад в путь с перрона Белорусского вокзала. В Варшаве нас разместили в здании Техникума хорошо известного в СССР объединения по производству бытовой электроники «Unitra». Прямо в учебных аудиториях расставили раскладушки, на преподавательские кафедры водрузили компактные телевизоры – и номера-люкс готовы. Именно на этом небольшом экране я впервые увидел совсем еще молодого Адриано Челентано, о котором в Москве только слышал.
На цокольном этаже находилась столовая, вечерами превращавшаяся в клуб, где местные «электронные паразиты» из числа студентов техникума исполняли на танцах хиты западных рок-групп на высококлассной самодельной аппаратуре. Композиция «Love like a man»4, хит тех лет, группы «Ten years after»5 до сих пор вызывает у меня некоторый трепет в области желудка.
В нашей «делегации» я был самый младший, и большинство ребят относились ко мне как к малолетнему несмышленому братишке, всячески опекали и ненавязчиво учили уму-разуму. Отношения в группе сложились тепло-приятельские, но и романтические амуры кружили головы нашим КИДовцам и польским сверстникам. У меня этот романтизм был еще впереди.
По подобию октябрятских звездочек нас разбили на пятерки, исходя из ареала московского проживания и возникших дружеских симпатий. Каждой ячейкой руководил прикрепленный педагог, а всеми пятью «звездочками» старший группы – директор образцовой московской школы. По счастливому совпадению, он возглавлял одно из учебных заведений Пролетарского района столицы и чувствовал особую ответственность за меня, восьмиклассника соседней обители знаний.
Наш «вожак» прикрепил ко мне в качестве индивидуального шефа Юрку Колоскова, своего ученика и сына начальника РайОтдела милиции. Шустрый опекун многому научил младшего товарища. Именно он проторил тропу в пункт обмена валюты в одном из трех центральных универмагов Варшавы «Sava», где на втором этаже, не спрашивая документов, на выисканное во всех карманах советское «серебро», мне выдали аж 90 злотых. Инвалюту я успешно вложил в покупку подарков для родни, и чрезвычайно редко, в силу «душившей жабы», тратил на местное, не идущее ни в какое сравнение с отечественным, безвкусное мороженое. Хотя кормили в поездке неплохо, есть хотелось постоянно. Растущий организм и серьезные физические нагрузки от пеших и не очень экскурсий требовали регулярной и усиленной подпитки и подкормки.
Наш визит в ПНР6 проходил под знаком памяти о прошедшей войне – мы посетили пыточные подвалы гестапо Варшавы, Познани и Кракова, практически нетронутый с момента освобождения Освенцим. Многочисленные памятные таблички на стенах зданий с почти одинаковым содержанием: «На этом месте немецкими захватчиками было расстреляно столько-то заложников» разнились только количеством жертв и запомнились навсегда, так же как и кладбища с тесными рядами крестов и шестиконечников.
В завершение патриотической экспедиции, возложили цветы к Вечному Огню в центре польской столицы. Именно там, в толпе восторженной молодежи, я заметил одноклассницу Любу Горячеву, передовую комсомолку и председателя совета дружины нашей школы, также посещавшую Варшаву в составе депутации низовых вождей пионерии. Неожиданная встреча потрясла обоих и вспоминалась еще долгие годы.
Около величественного монумента на кладбище советских воинов в Варшаве наше руководство устроило фотосессию для итогового отчета в Москве, и, невзирая на разверзшиеся ливнем небеса, мы долго позировали на постаменте памятника.