Константин Кривчиков – Сон об уходящей натуре. Поэма-аллюзия (страница 7)

и перекрыли Енисей,

но в «Правде» не найти ответов

о сути бытия вещей.

Без бритвы Оккама до храма путь не проложишь,

в тупике блуждая, словно Фукуяма.

Сюжет закручивая в драме, по следу шла

судьба за вами, как зомби с бритвою в руке.

ИЩУ ЧЕЛОВЕКА

Не замечающим демарша

в удалом кличе: «Федя, дичь!»,

иронию советских граждан

без «новояза» не постичь.

А тем, кто не читал в застое

украдкой «Опустелый дом»,

подтекст записок из подполья,

как зайцам – Ньютона бином.

Листать газеты до обеда

голодный не желал народ,

передовицы и портреты

«ударников» не лезли в рот.

Цензуры обходя препоны,

свободы предлагал глоток

«Самтамиздат».

Его смышлёный

на ужин потреблял «совок»:

стихи в подшивках самопальных,

романы… Всё глотал взахлёб.

А девушек провинциальных

порой охватывал озноб,

когда на видео палёном

впадала в транс Эммануэль…

И становилась эталоном

не Мордюкова, а Кристель!

Охальников карали власти

за подрывание основ,

но плод запретный много слаще,

чем тухлых догм червивый плов.

Так, в сущности, не зная секса,

страна плодилась без проблем

во имя мира и прогресса.

Противоборство двух систем

ответные включало меры.

Вовсю дурил двадцатый век.

В кинотеатрах шли премьеры:

подранки обсуждали «Бег»,

калина красная пронзала,

срывался отпуск в сентябре,

и места встречи не меняло,

то, что плывёшь на корабле

не дураков, но с дураками.

Вдали шумел норвежский лес…

Никто не знал о Мураками

с его охотой на овец.

Не ведая дней окаянных,

зубрили «Целину» и «Мать»…

Не все умели непрестанно

от плевел зёрна отделять.

Не каждый голос одинокий

сквозь звуки маршей различал,

не каждый чуял пульс эпохи

и Асисяя ощущал.

Но вы – искали человека

в стране уродов и людей

в проулках, заметённых снегом,

среди разбитых фонарей,