Константин Кривчиков – Сон об уходящей натуре. Поэма-аллюзия (страница 9)

малы», – Юхневич горевал.

Пирушки длились до рассвета,

вскипая от запретных тем…

На стенке – в рамочке портретной —

о чём-то думал «папа Хэм».

В торосы громоздились льдины.

Но дух не признаёт преград,

и мимо Мекки пилигримы

брели, глазами на закат.

Их иллюзорная дорога

звала в неидеальный мир…

В себя не веря, верить в бога

бесплодно, направляясь в Рим.

Под лозунг «Всё для человека!» жилось смешно,

но нелегко. Плела венок Эдита Пьеха…

Печати не снимал Эль Греко. Мешая спать

Умберто Эко, качался маятник Фуко.

ОКНО ВО ДВОР

Из тени в свет перелетая,

на мёртвый наплевав сезон,

вы, рубежей не замечая,

пересекали Рубикон.

Не зная брода, лезли в воду,

тонули, выбившись из сил…

И выходили из народа.

Он оставался там, где был:

там в Чевенгуре пас баранов

затерянный в пустыне джан,

и в Ювенильном котловане

река бурлила Потудань,

косноязычные калеки

покорно плыли по судьбе…

К чему бесплодно спорить с веком,

который явно не в себе?

Быть сокровенным человечком

естественно в таких краях,

где бодро бегают на месте

в чужих глубоких колеях.

Привыкшим от рожденья ползать,

стезя иная не дана —

ужей пугает до невроза

чудного Друда взмах крыла.

Как ни старались Ариэли

взлететь, паря над суетой,

но трели хитрых менестрелей

вели не в небо, а в застой,

подобно дудке крысолова.

Хиль троло-ляля напевал,

в краю магнолий пахло морем,

в эфире ландыш расцветал,

кумир девчонок Ободзинский

о вечной токовал весне…

Глушили голоса связисты

на вольной вражеской волне…

Ещё о музыкальном ринге

никто не ведал.

Термин «swing»

переводился по старинке.

Не доносился шелест wings.

В пустыне глас: «Камо грядеши?»,

когда, отгородив страну,

опущен занавес железный.

Но слушал Нестеров волну!

Поймав аккорды «Роллинг Стоунз»,

совковый он презрел «винил»,