Константин Кривчиков – Сон об уходящей натуре. Поэма-аллюзия (страница 3)

Досталась доля им плохая:

сменив Завет на партбилет,

они, эпоху подгоняя, забыли —

в Лете брода нет!

Как нет и срока искупленья

за кровь, пролитую рекой,

и не дадут им избавленья

ни бог, ни Сталин, ни герой.

«Вы жертвой пали…» марш не грянет

в литавры духовой оркестр…

Кто был ничем – ни чем не станет,

какой бы не случился квест.

Поскольку мальчики кровавы,

какой бы доброй ни была

благая вера в идеалы,

она ведёт в обитель зла.

Недолог пир у псов опричных,

их путь – в забвения траву.

Предавший капище язычник, —

не сторож брату своему.

Морозов Павлик был не сторож.

Но он ни в чём не виноват.

Заложники обетов ложных

не ведают, чего творят…

Когда слепых ведут слепые,

лютеет Андалузский пёс.

Рождённые в года глухие,

рабы немеют… На допрос

ИХ забирали конвоиры,

судили «тройки».

Но, как встарь,

ОНИ не подвели Россию.

Недаром закалялась сталь.

По зову Родины с плакатов,

клянясь: «Умрём же под Москвой!» —

как неизвестные солдаты,

по грудь зарывшись в шар земной,

они в окопах Сталинграда,

не отступая ни на пядь,

восстав из огненного ада,

планету развернули вспять.

Скользя по пахоте пехотой,

держа, как смертники, плацдарм,

пройдя «котлы», штрафные роты,

они не поимели срам;

презрев былинников речистых,

не сочиняли, как в кино:

«Убьют – считайте коммунистом», —

найдя своё Бородино.

Теперь они – в могилах братских,

под тяжестью гранитных плит.

А кто-то – без вести пропавший,

как будто проклятый, забыт.

Их души: бродят по болотам —

Синявинским, в Мясном бору;

и на Зееловских высотах

застыли камнем на ветру…

Да, были люди… в ту эпоху —

не знавшую, как бес, креста.

Они, пройдя через голгофы,

так и не встретили Христа.

Загадки не случалось круче,

чем мем «советский человек».

Не то ты делал, Бертолуччи,

когда снимал «Двадцатый век».