Константин Кривчиков – Долг обреченных (страница 55)
«Забыла совсем о ней, – сказала Аглая. – И чего?»
«А того. Первая зажигалка где?»
«Не знаю. Не помню, положила куда-то».
Она инстинктивно провела руками по телу, непроизвольно привлекая внимание Ирода. Взгляд его остановился на кожаном плаще Аглаи. Какое-то время атаман молчал, соображая. Затем подошел к бывшей жене и спросил:
«Что у тебя в этом кармане?»
«В каком?»
«В этом, дура!» – Он ткнул пальцем. – Вот здесь что-то лежит».
«Не знаю. Не помню».
«Достань!»
Женщина, засунув руку в карман, вытащила оттуда зажигалку – ту самую, газовую, простенькую на вид, продолговатую, желтого цвета. Ирод выхватил ее из пальцев бывшей жены и попытался зажечь. Но ничего не получилось. И не могло получиться, потому что верхняя часть зажигалки оказалась колпачком, имитирующим сопло и кнопку поджига. Под колпачком скрывался разъем флешки.
«Вот оно что, – пробормотал атаман. – Скрытая видеокамера, значит? Ах ты тварь! Положила на стол и записывала?»
Он говорил тихо, не повышая голоса. Но с такой интонацией, что, наверное, даже у мертвого засосало бы под ложечкой – от ужаса.
«Я на всякий случай, – выдавила Аглая. – Для подстраховки. Прости».
Она смертельно побледнела. Внезапно, резко развернувшись, женщина бросилась к двери и, толкнув ее, выскочила в сени.
Непонятно, на что она рассчитывала. Неужели надеялась убежать от Ирода и получить помощь в заброшенной деревне? Тем не менее попытку предприняла.
Та оказалась неудачной. Дверь-то Аглая распахнула, но запнулась о порог и с грохотом повалилась в сенях на пол. А там еще и врезалась головой в ржавую бочку для воды.
Ирод заволок беглянку в комнату и швырнул, как куклу, около стены. Да и выглядела Аглая в этот момент как изнахраченная кукла, подобранная на помойке: волосы растрепаны, ссадина под глазом, часть лба и лица измазаны ржавчиной. Застонав, женщина присела, опираясь спиной о стену. Взгляд мутный, зрачки блуждают, как у человека, балансирующего на грани сознания.
«Я так и думал, что ты попытаешься меня обдурить, – сказал Ирод. – Жаль. Но я все же дам тебе последний шанс».
«Пошел ты со своим последним шансом, ублюдок», – прохрипела Аглая.
«Не испытывай мое терпение, подруга. На кону жизнь твоего сына. Забыла?»
«Не упоминай о моем несчастном мальчике. Я поняла – ты просто хотел использовать меня, ублюдок. Ненавижу! Чтоб ты сдох!»
Собрав во рту слюну, она плюнула в сторону атамана. Ирод брезгливо произнес:
«Ну и дура! Была дурой и сдохнешь дурой. Ненавидит она меня, видишь ли…»
Он приблизился к столу, на котором сиротливо лежала фляжка с виски. Сделал несколько крупных, жадных глотков. Смачно выдохнул.
«Если ненавидишь, чего тогда приперлась на встречу? Говорю же – дура!»
«Приперлась, потому что надеялась… Умирал бы у тебя ребенок… Надеялась, что в тебе все же осталось человеческое».
«И все же ты дура. Помогла бы мне убрать Ланского – пожила бы еще. А теперь ты ничего не получишь. И твой щенок подохнет. И Ланской подохнет, хочешь ты этого или нет. Я все равно до него доберусь. И ты в итоге подохнешь. Око за око, зуб за зуб»
«Ты и на самом деле сумасшедший».
«Все мы немного сумасшедшие. Только добиваемся разных результатов».
«И чего ты добьешься? Всех убьешь, все разрушишь?»
«Ну зачем же все? Ты и не представляешь, кому отойдет бизнес-империя Ланского».
«И кому же?»
«Единственной прямой наследнице. Разве ты забыла, что Илья в свое время удочерил Марусю? Молодец, правильно сделал. Вскоре она получит все. Ха! Моя дочь станет миллиардершей. Ну и папочку, надеюсь, не забудет».
Аглая некоторое время молчала, рефлекторно, как заведенная, стирая с лица грязь. И вдруг истерично расхохоталась.
«Ты чего?» – с недоумением спросил атаман.
«Я в восторге! – давясь слезами, выкрикнула Аглая. – Ну и стратег! Классно придумал!»
На лице Ирода мелькнула довольная усмешка.
«Оценила?»
«Оценила. Нет, и на самом деле классно. Только ты кое-что упустил».
«Что именно?»
«Во-первых, Маруся недееспособна».
«Согласен. Это действительно проблема. Именно поэтому я не хотел тебя сразу убивать. Ты бы мне понадобилась, чтобы легализовать Марусю. Без тебя будет сложнее, но все решаемо, если есть желание и деньги. Главное, убрать Илью».
«И всего-то?»
«Это – главное. На то, чтобы выправить Маруське чистые документы, деньги у меня найдутся. А то, как любят деньги наши медицинские светила, ты знаешь не хуже меня. Они Маруську не просто дееспособной признают, они ее гением объявят. Выглядит она, к слову, практически вменяемой. Так что наследство она получит. И если ты смеялась по этому поводу, то зря».
«Я смеялась не из-за этого. – В мутных глазах женщины появился блеск – злобный, как у разъяренной пантеры. – Может быть, Марианна и станет наследницей. Да только она не твоя дочь, урод. Она дочь Ланского. Так что в случае гибели Ильи наследство достанется его дочери. А не твоей. И-ди-от!»
И она снова расхохоталась – отчаянно, до судорог.
Сознание Ирода накрыла черная пелена. Он подскочил к Аглае и начал пинать ее – куда попало, не выбирая, лишь бы выплеснуть ярость. Прекратил лишь тогда, когда, промахнувшись, угодил ногой в стену.
Боль привела его в чувство. Отдышавшись, стоя над неподвижным телом бывшей жены, атаман пробормотал: «Не моя дочь, говоришь? Все ты врешь, тварь. Мы еще проверим, чья она дочь».
Подойдя к столу, он осушил фляжку до дна, надел куртку, засунул в карман пустую фляжку и огляделся. Увиденное его, видимо, удовлетворило. Подойдя к печке, он выбросил в топку зажигалку-видеокамеру. После чего вышел из комнаты…
Максим Железняк сидел в своем внедорожнике на сиденье водителя и дремал, откинувшись затылком на подголовник. Когда Ирод пару раз стукнул костяшками пальцев в боковое стекло, Макс, вздрогнув, открыл глаза и завертел головой. Обнаружив атамана, тут же опустил стекло.
«Спишь на посту?» – спросил Ирод.
«Да кто тут появится? Твои ведь поблизости. Вы что, закончили?»
«Закончили».
«А где Аглая?»
«В хате осталась. Я ухожу. А ты подчистишь все».
«В каком смысле?»
«В прямом. Доведешь все до конца. И хату потом подпали».
«Я чего-то не врублюсь. – Макс, высунув голову в окошко, напряженно уставился на Ирода. – Аглаю обратно отправлять? Может, такси вызвать?»
«Никого отправлять не надо. Разве что на тот свет».
«В каком смысле?»
Атаман усмехнулся.
«В прямом. Только не наследи».
Железняк озадаченно покачал головой.
«А мокруха-то мне зачем? Скажи своим людям, пусть зачистят».
«Я велел тебе, вот ты и сделаешь. Я тебе что, мало плачу? И не изображай из себя белоручку».