Константин Кривчиков – Долг обреченных (страница 53)
Ирод вытащил из кармана куртки стальную фляжку, отвинтив крышку, сделал два крупных глотка и сказал:
«На, глотни за встречу».
«Я не хочу».
«А что так? Не изображай из себя трезвенницу. Ты чего, приехала на своем авто?»
«Нет, на такси. Как ты велел».
«Правильно. Обратно тебя отвезут. Давай, глотни. Иначе я сочту, что ты меня презираешь, и наша встреча на этом закончится. На!»
Вздрогнув, Аглая взяла протянутую фляжку.
«Что там?»
«Виски. Я всегда пью ирландский виски. Или ты забыла?»
Аглая произвела маленький глоток и вернула фляжку.
«Молодец, – сказал Ирод. – Вот теперь узнаю прежнюю Аглаю. Ладно, к делу, так к делу. Моя цена – пять миллионов евро. Согласна?»
Женщина отозвалась практически сразу, разве что моргнула пару раз, вот и все раздумье.
«Согласна».
«Ты уверена? Деньги не такие уж маленькие, даже для миллиардера».
«Ценю твою тонкую иронию. Но мы с Ильей обсуждали этот вопрос неоднократно. Пять миллионов – адекватная цена за жизнь нашего сына. Если бы ты знал, сколько средств мы уже потратили впустую…»
«Догадываюсь. Ну а ты должна догадаться, что вся сумма мне потребуется наличкой».
«Мы соберем. Надеюсь, управимся за два-три дня. А теперь покажи «панацею». Я должна убедиться в том, что она действительно существует».
«Да здесь она, со мной».
Ирод, сунув руку под верхний борт куртки, извлек из внутреннего кармана жестяную, продолговатую и плоскую, коробочку с надписью «Монпансье». Откинув крышку, протянул коробочку Аглае и сказал:
«Вот, смотри. Только пальцами не трогай».
«Почему?»
«Потому что она может принять тебя за больного, ну и начнет лечить. В общем, лучше ее просто так не лапать».
Аглая, наклонив голову, опасливо заглянула внутрь. На лице появилось недоумение:
«Это и есть она?»
«Она и есть. «Панацея», можешь не сомневаться».
«Почему она такая… невзрачная?»
«А ты хотела, чтобы она была из золота высшей пробы? Это разновидность кристалла. А невзрачная, потому что сейчас бездействует. Эта штука меня с того света вернула, могу подтвердить».
«Почему я тебе должна верить?»
«Не хочешь, не верь. Я не заставляю».
«Подожди. Я сфотографирую на мобильный. Можно?»
«Валяй».
Аглая достала сотовый телефон, сделала с десяток снимков, даже записала короткое видео. Ирод внимательно наблюдал за процессом, контролируя, чтобы в объектив не попало ничего лишнего. Когда Аглая закончила съемку, Ирод аккуратно прикрыл крышку и вернул коробочку в свой карман.
«Как-то нелепо, – сказала Аглая. – Эта штука стоит сумасшедшие деньги, а где гарантии?»
«Жизнь вообще нелепая штука. Слушай, а о чем ты думала, когда договаривалась о встрече? Что здесь нотариус будет сидеть, да еще с адвокатом? Или ты хочешь, чтобы «панацею» в Академии наук протестировали и дали заключение о ее чудодейственных свойствах? В том-то и дело, что подобные «штуки», как ты выразилась, протестировать невозможно. Надо просто верить, что произойдет чудо. А не веришь, ступай… к академикам».
«К сожалению, у меня нет выбора. К академикам мы уже обращались. К разным. Увы, никакого толку. Только деньги сосут все эти «доценты с кандидатами».
Аглая вытащила из кармана кожаного плаща пачку сигарет, достала одну, зажала ее губами. Вынула из того же кармана газовую зажигалку, нервно нажала на кнопку поджига – один раз, второй…
«Черт! У тебя есть зажигалка?»
«Нет. Я ведь не курю. А ты прикури от полена. Старый дедовский способ».
Аглая так и поступила. Присев около топки, открыла дверцу, прикурила. Руки у нее заметно дрожали. Поднявшись, сказала:
«Все только обещают. Я их столько наслушалась за последний год, этих обещаний. Эверест можно из них сложить. А на поверку – все вранье». Она подошла к деревянному столу, растрескавшемуся от старости, и осторожно опустилась на стоящий рядом стул – такой же древний. Он заскрипел под тяжестью тела, но все же устоял. «Я-то как раз пустых обещаний не даю, – сказал Ирод. – Это артефакт, его природа необъяснима. Но я знаю, что он работает, потому что проверил на себе».
«Я слышала об этом».
«Интересно, от кого?»
«Ничего интересного. Я собирала всю информацию, которую могла, любые сплетни. Мне звонили всякие проходимцы, сообщали по электронной почте. В основном это была туфта. Иногда предлагали настоящие артефакты, но не те. И вдруг один тип, какой-то аноним, сообщил мне о «синей панацее». Мол, знаю, у кого она есть».
«И как же ты догадалась, что это именно то, что ты ищешь, а не туфта?»
«Он назвал тебя. Вернее, твое прозвище. Он сообщил, что «панацея» есть у Ирода. Мол, все думали, что он уже сдох, а она его вернула с того света. – Глубоко затянувшись, Аглая бросила окурок на пол. – Вот так».
«Но почему ты решила, что это не очередное вранье?»
«Потому что я знаю тебя. Я подумала: Матвей мог вернуться с того света, он такой. А еще я подумала – это судьба».
Взглянув на мрачное лицо Аглаи, Ирод усмехнулся.
«Судьба, говоришь? – Он вынул из бокового кармана фляжку и подошел к столу. – Давай-ка еще хлебнем. За наше общее дело. И за здоровье твоего сына».
На этот раз Аглая сразу «поддержала компанию». Глотнув виски, вытерла рот тыльной стороной ладони и сказала: «Значит, мы договорились? Я сообщаю Илье о нашем разговоре, и мы собираем деньги? Так?»
«Почти. Есть еще один момент. Деньги деньгами, но ведь и возмещение ущерба никто не отменял».
«Ты о чем?»
«Да все о том же, о прошлом. Ты-то, может, и забыла о нем. Но я не забуду никогда. Вы с Ильей не только обобрали меня, как липку, и засунули в тюрьму. Вы меня еще и унизили. Считай, опустили ниже плинтуса».
«Если хочешь, я встану перед тобой на колени. Хочешь, попрошу прощения?»
«Прощения просить не надо, я не Господь. Это его ты должна молить о прощении. И о том, чтобы он спас твоего ребенка…»
Проснувшись, Грек сел на топчане, свесив ноги. Помещение освещала только керосиновая лампа, стоявшая в углу на столе Кащея. Сам псионик сидел рядом на полу в позе Будды: веки опущены, сомкнутые руки лежат на животе – медитирует, наверное.
«Значит, Ирод приказал отключить дизельную электростанцию, – подумал Грек. – Видимо, солярки совсем кот наплакал. Хреновенько. Ни соляры, ни боеприпасов, ни бойцов. Похоже, конец Логову приходит. Скоро нас «армейцы» тепленькими возьмут. А меня, как назло, ветром шатает после этого яда. Надо же было так вляпаться. Может, поговорить с Иродом по душам? Хотя… – Он усмехнулся про себя над собственной мыслью. – Какая у Ирода душа? Нет у него ни души, ни совести. Но подыхать он вряд ли собирается. Должен же у него иметься какой-то план?»
Нагнувшись, Грек нашарил на полу берцы и обулся. Поднявшись, некоторое время постоял на месте, проверяя свое состояние. Голова малость кружилась, но уже не так сильно, как днем. Да и ноги не дрожали, как у припадочного. Лечение Кащея приносило плоды.
Шаркая подошвами, Грек направился к двери. Он уже взялся за ручку, когда раздался голос знахаря:
– Решил прогуляться?
Бандит вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к поразительному умению псионика мгновенно переходить от состояния чуть ли не мертвого покоя к активной фазе. Словно у него тумблер какой в мозгу переключался.
– Да вроде того, – сказал Грек, держа ладонь на дверной ручке. – Хоть тело разомну, а то все затекло. Да и душно здесь. На дворе воздухом подышу.
– Подыши. Заодно караулы проверь. А то Ирод вряд ли сегодня сподобится.
– Это почему?
– Ежу лысому понятно почему. Запой у него, однако, начался.